Отрок. Все восемь книг (СИ) - Красницкий Евгений Сергеевич - Страница 233

В какой бы момент Вашей жизни, сэр, и с какой бы периодичностью «посылочки» не отправлялись, все они будут получены адресатом одновременно, потому, что для адресата все моменты отправки находятся в прошлом. Так археолог может обнаружить в один день захоронения разных веков и даже тысячелетий. Просто они лежали в земле и "ждали, пока их откопают". Одно чуть дольше, другое чуть меньше. Если же к Вам заявилсяследующий «засланец», то, значит, «посылочки» Вы отправляли (вернее, отправите), хотя до этого момента Вы еще не дожили. Это, конечно, приятно, иметь гарантию, что проживешь еще долго — до отправки «посылочки», но… Увы, все-таки предшественник, а не последователь.

Последователь, наверняка знал бы обо мне, искал бы встречи, а не матерился, грозясь зарезать. А предшественник… Как там Максим Леонидович говорил? "Умер, утратил возможности, передумал". Что не умер — понятно. Утратил возможности? Ну уж нет! Посылает разведгруппы, варит стекло, хоть и посредственного качества, может приказать отполировать дощечку для письма, ну, и прочее.

Значит, передумал, а мое появление стало для него неприятным сюрпризом. Почему? Я бы на его месте обрадовался. Реакция его на мое послание не была скоропалительной, было у него время подумать, пока дощечку полировали. И такое резкое неприятие!

Нет, хватит гадать, попробуем собрать всё, что мне о нем известно и составить, хотя бы в первом приближении, его портрет, как это Шерлок Холмс делал: по одной трости, или часам, или шляпе… У Вас же, сэр Майкл, кроме дощечки есть еще и куча побочной информации. Начнем-с.

Пол. Разумеется, мужской. Гарантировать, конечно, нельзя, но все действия предшественника и текст письма несут на себе отпечаток именно мужской психологии. Какой бы крутой оторвой баба ни была, все равно, всё выглядело бы несколько иначе.

Возраст. Не пацан, вроде меня, это точно. У него в подчинении вполне взрослые мужики, налажено какое-то производство и обучение военному делу, проводится какая-то политика, не просто так, ведь, он людей к себе собирает. Да и послание мое отнесли именно ему, а потом принесли от него же ответ. Совершенно однозначно: взрослый, дееспособный, по ЗДЕШНИМ меркам мужик, "первое лицо" в местной иерархии. Вселялся он, так же, как и я, в детское тело, значит, ЗДЕШНИЙ его возраст, минимум, лет на десять-пятнадцать больше, чем мой.

Место жительства. Разгромленное ратнинской сотней языческое капище… Когда ж это случилось-то? Дед говорил, что Лавру было года два, значит, чуть больше тридцати лет назад. Разгромленное тридцать лет назад языческое капище, находящееся к югу или юго-западу от Ратного.

Интересно, «вселение» произошло именно там, или предшественник перебрался на это место позже? Вообще-то, маловероятно — два «засыла» и оба в одну и ту же местность. Правда, разброс по времени… Стоп! А если он «вселился» не там? Тогда, чтобы перебраться на новое место и захватить там лидирующие позиции, надо было уже быть взрослым. Значит, он может быть еще старше, чем я сначала решил.

Должность, род занятий. А вот это интересно! Границу между реальностью и виртуальностью он сечёт не хуже Вас, сэр Майкл, а следовательно, в священном для язычников месте, запросто, мог сделать карьеру волхва! Особенно, если принес с собой ОТТУДА кое-какие полезные знания.

Кем же Вы, уважаемый предшественник, были ТАМ? Первое, что приходит в голову, военный. Специфически, сообразно требованиям обстановки, обученный «спецназ», диверсионно-разведывательная деятельность, маскхалаты… Да и от эпистолярного жанра крепенько несет казармой. Это — серьезно. Если его угрозы не пустой звук, и если народу он вокруг себя собрал достаточно, события могут принять весьма крутой оборот.

Так, вот, и закончилась первая попытка Мишки установить контакт с предшественником. Было это в конце мая, а сейчас, месяц спустя, Стерв предлагает снять заставу на болоте.

— Месяц уже, как никто через болото не шастал, старшина, нет смысла больше стеречь. — Спокойно объяснял Мишке Стерв, сидя возле его постели. — Не придут они больше. Я, было дело, опасался, что заявятся большой силой, даже показал ребятам, как незаметно уйти оттуда можно, но, милостивы Светлые Боги, не довелось.

— Что ж, дядька Стерв, они совсем от нас отступились?

— Не думаю. Скорее всего, другой путь у них есть. Более дальний, чем-то неудобный, но есть.

— Неужели боятся? Пацанов-то?

— Вроде бы, не должны. — Стерв задумчиво потеребил кончик бороды. — По-дурацки у них все как-то в последний раз вышло. Должны же были подумать, что ловушки могут быть. И сбежали, как дети напуганные, даже мешки бросили. Как-то оно всё — охотник шаркнул по полу подошвой, словно гасил окурок и почесал поясницу — не так! Не должно так быть! — Стерв помолчал, задумавшись, и наконец, нашел подходящее сравнение: — Зверь так уходит. К примеру, волк подбирается к стаду, и тут его замечают: собака, там, или пастух. Тут он сразу же в бега и ударяется, хотя мог бы и с собакой справиться, и пастухи… тоже, всякие бывают. Но там-то не звери были, люди, да еще и воины!

— Значит, все-таки, боялись. — Сделал вывод Мишка. — Может быть, не пацанов, а Нинеи? Застава-то на ее земле стояла.

— А что? Может быть! — Сразу же оживился Стерв. — Ночь, дождь, ветер! Идут по земле Великой волхвы, для того, чтобы ей навредить… Дозорных на привычных местах не нашли, ничего непонятно. Жуть! И вдруг: бух, трах! Одного колодой в овраг сшибает, другого из самострела, третий орет, бревном придавленный… Тут, не то что мешок, портки оставишь!

"М-да, не позавидуешь мужикам, прямо, фильм ужасов какой-то. Так и бывает: "Паны дерутся — у холопов чубы трещат". Один волхв посылает людишек против другого и неизвестно, который из них сильнее… Стоп, стоп, стоп! Как он Нинею назвал?".

— Дядька Стерв, ты сказал: "Великая волхва"?

— Чего? — Стерв придурковато вытаращился на Мишку. — Чего сказал?

— Ты назвал Нинею Великой волхвой. Чем волхва Великая отличается от обычной?

— Так, кто ж знает? — Стерв ухватился за какой-то мешочек, подвешенный к поясу, и принялся сосредоточено соскребывать с него ногтем пятнышко. — Может, она и не Великая вовсе. Люди болтают, языки без костей.

— А что бывает, если два волхва между собой схватятся?

— Откуда ж мне знать? — Стерв пожал плечами. — Это у волхвов надо и спрашивать.

"Всё, закрылся. Теперь ничего не добьешься. Ладно, попробуем по-другому".

— Дядька Стерв, помнишь дощечки, которые я на деревьях развесить велел?

— Ну. — Случайно оговорившийся охотник, стал настороженно немногословным.

— А потом одну из этих дощечек нашли в брошенном мешке.

— Нашли, было дело.

— Так вот: на другой стороне той дощечки, в ответ на мой наговор, было написано заклятье. — Мишка в упор уставился одним глазом в лицо Стерву. — И в заклятье том Нинея помянута.

— И что?

— Смертью ей грозят. Не от ведовства, а от людей — от обычного оружия.

— Э-э! Обычным оружием ее не возьмешь! — Стерв облегченно вздохнул и беспечно махнул ладонью. — Простые люди к ней и близко не подойдут, не допустит.

— А издалека? Стрелу с огнем, к примеру, в дом бросить?

— Не-а! Не выйдет ничего! — Уверенность охотника во всемогуществе Нинеи была непоколебима. — Не допустит она. Я, конечно, не знаю, но может быть, и с десятком Первака так все обошлось потому, что она за ребятишками приглядывала.

"Безнадежно. У Нинеи непоколебимый авторитет. Стерв даже имя волхвы вслух произносить избегает — «она», «ее». Что ж делать-то? Зарежут же бабку и внучат не пожалеют. Вот тебе и "обратная сторона медали".

— Значит, дядька Стерв, не будем Нинеину весь охранять? С болота дозор снимаем и никуда не ставим?