Отрок. Все восемь книг (СИ) - Красницкий Евгений Сергеевич - Страница 169

— Баба Нинея, но это же ослабит Русь! Мы же на руку латинянам действовать будем! Ты не думаешь, что все это ими и затеяно?

— А я что, сильно похожа на католичку?

— Но ты можешь и не знать… Политика — такая штука…

— Это ты пока мало что знаешь. — Нинея немного помолчала, а потом завела речь издалека:

— Рюриковичи своими усобицами, глупостью, жадностью всем уже осточертели. Одно благо от них — от Степи славянские земли худо-бедно защищают. Мономах молодец, если бы Святославичи в Киеве сидели, давно бы уже все развалилось. Но ему жить осталось недолго, что потом? За власть будут бороться три силы. Первая — Мономашичи сыновья Владимира, если, конечно, между собой не перегрызутся, но, скорее всего, не перегрызутся — чувствуют опасность.

Вторая сила — черниговские Святославичи. Их много, и они уже порезали Черниговское княжество на уделы. Но народ их не любит за то, что не единожды приводили на славянские земли половцев, когда своих сил было недостаточно. Могут и в этот раз такую же пакость учинить. Но есть еще и третья сила — полоцкие князья. Знаешь, почему Полоцк с Киевом на ножах уже больше ста лет?

— Владимир Святой, когда собрался принимать христианство и жениться на Цареградской принцессе, отослал свою жену Рогнеду обратно в Полоцк.

— Да не просто жену! — Нинея сердито повела плечами и нахмурилась. — Когда Владимиру Святославичу пришла пора жениться, Ольга Киевская посватала ему полоцкую княжну Рогнеду, но полоцким князьям показалось зазорным отдавать Рогнеду за сына рабыни. Ответили отказом, и отказом грубым. Тогда дядька Владимира Добрыня и киевский воевода Асмунд Полоцк на щит взяли. По приказу дядьки Добрыни, Владимир Рогнеду изнасиловал, а потом у нее на глазах киевские варяги ее отца и братьев зарезали.

Нинея рассказывала таким тоном, словно все это произошло не полторы сотни лет назад, а совсем недавно, и не полоцкой княжной, а близкой родственницей или подругой самой волхвы.

— Увезли Рогнеду в Киев, и Владимир жил с ней, как с женой, а когда уже прожили много лет и сына Изяслава вырастили, взял да выгнал ее, как девку гулящую. Владимир Святой… хрен собачий, что б ему на том свете…

Ругнулась Нинея, что называется, от души и с видимым удовольствием. Умение "доброй бабушки" дернуть крепким словцом не то, чтобы сильно удивило Мишку, но впечатление произвело. А Нинея продолжила:

— Думаешь, стерпела Рогнеда? Нет! Владимира убить по ее наущению пытались, да не вышло. А ведь заслуживал паршивец! Но князем был дельным, не отнимешь. Полоцкие же князья, с тех пор, считают, что у них прав на киевский стол больше, чем у других, потому, что они потомки старшего сына Владимира. Вот они-то и могут латинян на помощь призвать. Либо ляхов, либо угров.

"Да, дед с погостным боярином Федором Алексеевичем примерно о том же говорили. И срок боярин Федор называл — примерно десять лет. Мне через десять лет будет двадцать четыре, первому набору «курсантов», в основном, столько же. По нынешним временам зрелые мужчины. И княжич Михаил совершеннолетним будет.

Нинея, значит, рассчитывает дожить? А дед? А князь Вячеслав Ярославич Клёцкий? А если все начнется раньше? Помнится боярин Федор говорил, что на спокойную старость надежды слабые".

— И что же мы во всей этой заварухе сделать сможем?

— Пока — ничего. Но думается мне, что Мономашичи какое-то время у власти продержаться смогут. Нам бы еще лет десять времени выгадать и подготовиться как следует, а потом… Ты сам подумай: природный славянский князь, которого все, кто в Светлых Богов верует, примут, как своего, и одновременно Рюрикович, которого и христиане признают. Да если еще у него воинская сила будет и держава благоустроенная… Кто с ним справится?

— Так вы не собираетесь языческое восстание устраивать? — Мишка сам удивился прозвучавшему в его голосе облегчению.

— Вот ты чего опасаешься! — Нинея невесело усмехнулась. — Хотелось бы, конечно, державу без попов создать, да только…

Нинея помолчала, а потом произнесла с горечью:

— Не судьба…

— Но все это многолетнее дело: замужество Ольги за Вячеславом, переезд Вячеслава из Смоленска в Туров, были, наверняка, и другие непростые дела… Ведь не обошлось же без волхвов?

— Умный ты, Мишаня. Верно, не обошлось — есть еще у нас и силы и влияние и доброхоты в самых разных местах. И народ еще Светлых Богов не забыл… Но явно выступить, открыто себя показать, мы уже не можем — все дело погубим. Последний случай нам выпадает, другого уже не будет. Да и видение твое о силе, из Степи наступающей… Подтверждается оно. Действительно: времени мало осталось.

— Кем подтверждается? — Мишка от удивления даже чуть привстал на лавке.

— Подтверждается и всё! — Нинея всем своим видом продемонстрировала, что дальше развивать эту тему не намерена. — Ну так что, берешь учеников?

— Беру, только с дедом поговорить надо. Не так-то это все просто.

— А я и не говорю, что просто. Корзню сейчас и самому нелегко, на него в самом Ратном ножи точат.

"Час от часу не легче, блин! Неужели правда?".

— Кто точит?

— Он сам тебе расскажет. А от нас… — Нинея запнулась, потом поправилась: — От меня. От меня тебе помощь всякая, какая понадобиться для воинской школы, будет. Корм для учеников, мужики для строительства, брони, оружие…

— Брони-то ты где возьмешь? Полсотни доспехов — недешевая вещь.

— Дядька твой Никифор привезет.

— Что? И он тоже? — поразился Мишка.

Сюрпризы сыпались, как из рога изобилия.

— Купцам твердая власть и порядок выгодны. — Пояснила волхва.

— Но пятьдесят доспехов! Это даже для него неподъемно! Я свою полусотню только потому и могу вооружить, что добычу у татей большую взяли — они обоз с ранеными дружинниками разбили…

— Ну, Никифор-то, чай, не один. Таких купцов, которым доспех купить — не разорение, много есть.

— Ага! — Не удержался от колкости Мишка. — Особенно, если у того, кто откажется, вдруг склад сгорит или еще какая-нибудь неприятность случится.

Нинея хитро улыбнулась и ответила без малейшей тени смущения:

— Не без того, так и Христос ваш делиться велит.

— Не нравится мне это все, баба Нинея — сомнительно и ненадежно.

— И что же тебе сомнительно, Мишаня? — за все время разговора Нинея впервые назвала Мишку ласковым именем.

— Сомнительны мне три вещи, баба Нинея. Первая — Мишка загнул на левой руке один палец — здоровье княжича Михаила. Я его в Турове хорошо разглядеть успел. Тощий бледный, квелый какой-то. Все вокруг него, на наше представления глядя, смеялись, кричали, ахали, в ладоши хлопали. А он даже не улыбнулся ни разу, как будто через силу смотрел. Ты вот говоришь: "десять лет", а он столько проживет?

— Болел он недавно сильно. — Нинея тяжело вздохнула. — не оправился еще. Но знающие люди обнадеживают — выздоровеет.

Мишка кивнул, принимая ответ волхвы и загнул второй палец.

— Второе сомнение мое в числе войска. Если в течение десяти лет принимать в Воинскую школу по сотне парней, то получится тысяча. С одной стороны, не так уж и много — Киевский Великий князь, как я слышал, вдесятеро больше выставить может. С другой стороны, для нас это очень много. Каждому воину, кроме пропитания, одежды и оружия, нужно три коня — строевой, заводной и вьючный. Три тысячи голов! Где их столько взять и где такие табуны среди наших лесов и болот кормить? Где это войско разместить? А жениться парни начнут? А обоз и прочее, что такому войску при себе держать надо?

Можно и дальше перечислять, но я добавлю только одно: как ты думаешь, почему численность ратнинской дружины никогда не превышала полутора сотен? Всё просто: больше в одном месте не собрать. Для того, чтобы хорошо содержать одного воина, нужно пятнадцать-двадцать холопских семей. Или семей сорок вольных смердов, платящих подати. Где их столько взять и где расселить? Можно, конечно и поменьше холопов, самим пахать-сеять, но тогда постепенно число годных к службе воинов станет уменьшаться. У нас так и получилось.