Лотар-миротворец (сборник) - Басов Николай Владленович - Страница 206

Последние слова он произнёс по-восточному. Несомненно, она лучше знала восточную бойцовскую терминологию, чем неуклюжие и грубые термины Запада.

Она снова усмехнулась:

— Я уважала тебя, когда собиралась биться, но теперь…

Вдруг Лотар понял, что потерял Сухмета из виду. Он быстро огляделся. Восточник пытался атаковать Жалына, причём делал это так неловко, что оказался слишком далеко от Лотара. Это сразу же поняла и Бетия.

Со страшным воплем, который был явно изобретён не для девичьего горла, она бросилась вперёд, и напала на Сухмета, слишком долго замахивающегося на Жалына.

Лотар едва успел за ней. Но немного всё-таки опоздал. Она уже вырвала Утгелу из руки Сухмета, уже обработала его спину своим закованным в доспех кулачком и пыталась сломать основание черепа, когда Лотар отчаянной атакой всё-таки заставил её отступить.

Но только после того, как Бетия пропустила удар. Правда, один-единственный и очень лёгкий. Однако на её совершенной груди появилась неширокая полоска разрезанной кожи и струйка крови.

Знать бы, что заставило её ошибиться, подумал Лотар, попытался бы повторить… Но, посмотрев на лежащего бессильно, хотя ещё и в сознании, Сухмета, на довольно улыбающегося и почти невредимого Жалына, он понял, что повторить эту атаку больше не сумеет. Просто у него нет второго Сухмета.

Он ещё раз посмотрел на Жалына. Тот храбрился, а ещё мгновение назад был откровенно испуган. Даже теперь он был ещё бледен, покусывал свои пухленькие губы, а руки его слегка дрожали, когда он смахивал каплю пота со лба.

Это почувствовала и Бетия. И тогда она разозлилась. Она встала в совершенно расслабленную позу и невыразительным, как шелест ветра в тростнике, голосом прошептала:

— Ну, всё, Желтоголовый, теперь тебе конец.

Дальше началось что-то невероятное. Для начала она поймала последовательно оба клинка Лотара в захват, который неожиданно открылся на её перчатке, и вырвала их так же легко, как взрослые вынимают нож из рук несмышлёного ребёнка. Потом принялась колотить ногами, да так точно и сильно, словно это были чудовищные, неостановимые маховики какой-то машины, которая забивает одну сваю за другой, только сегодня каждой сваей оказывался Лотар…

Он хотел было блокироваться, но потом понял, что она легко обходит его блоки и всё равно достаёт его грудь, живот и бока. А когда он попробовал уклоняться, то получилось ещё хуже — она подлавливала его и била на встречном движении, что было ещё больнее.

Очутившись наконец на песке, практически потеряв всякое представление о том, что и как с ним происходит, Лотар вдруг осознал, что она не будет его добивать в таком нелепом, лежачем положении. Пока он лежал, она ходила вокруг, невредимая, свежая, как роза на утренней грядке, злая и прекрасная, недостижимая и непробиваемая ни для одной из его атак.

Он поднялся, и Бетия снова принялась бить его, но уже чуть-чуть слабее, чтобы он не потерял сознание, чтобы мог соображать, или двигаться, или… Зачем-то ей это нужно, тупо подумал Лотар, лишь в самом конце ослабив её проникающий удар в область сердца, нанесённый из такого положения, из какого его невозможно было нанести…

Потом он снова поднялся, роняя на песок капли крови, смешанной со слюной, стекающей из челюсти, и приготовился к тому, чтобы умереть, тут-то он и понял, куда она гонит его своими ударили. А когда она в третий раз завалила его на песок, он уже не сомневался — она собиралась утопить его в янтарной скале, в Яйце Несбывшегося… Краем сознания он вдруг догадался, что тогда умрёт с наибольшей пользой для Жалына, хотя непонятно, с какой именно.

И ещё он заметил, что Сухмет, неподвижно лёжа на песке, принялся что-то готовить. Знать бы что, подумал Лотар, оглядываясь на янтарный валун, который находился уже в десятке футов от его спины, попробовал бы помочь.

Теперь, когда его биозащита была пробита множество раз, когда он сам был измочален, как груша для отработки ударов, он чувствовал, что от янтарной скалы исходит странный, чуть кисловатый запах. Удивительно, подумал Лотар, как это я раньше не догадался, что можно воспринять эту штуку на запах? А на вкус?

— Скоро узнаешь, какова она на вкус, — ответила вдруг Бетия.

Неужели он заговорил вслух? Или она читает мысли?

— Знаешь, я не рвусь оказаться там.

— Тебя никто не спрашивает, Желтоголовый.

Она стояла над ним, подбирая ногу для последнего удара, чтобы втолкнуть его в эту ровную, блестящую, золотистую поверхность, от которой никто и никогда не может отлипнуть. Он вспомнил, как тонул в ней Санс, представил, как будет тонуть сам…

Но он знал, что своей мыслью маскирует то, что подготавливал Сухмет. Он думал об этом отчётливо и громко, приковывая к себе всё внимание Бетии, заставляя её успокоиться и стать ещё более высокомерной, то есть хотя бы немного уязвимой…

Её нога пошла чуть назад, чтобы удар был более размашистым. Она уже не очень торопилась. Она наслаждалась и готова была бить медленно, чтобы даже Сухмет мог это видеть во всех подробностях…

Оказалось, Сухмет этого и ждал. Он стремительно выбросил вперёд руку. Жалын, который стоял в двадцати саженях, не ближе, выкрикнул что-то. А Лотар уже понял, что это и есть его последний шанс — нелепый, почти глупый, но единственный… И ещё он понял, что именно должен сделать, чтобы всё-таки не оказаться в этой прозрачной янтарной толще без дна.

Почти одновременно с презрительной усмешкой Бетии он поймал то, что Сухмет телепортировал ему. Это был Матрипост. Простой платок, который создаёт вокруг человека ровное течение времени, и даже самый быстрый противник, такой, как Бетия, не может преодолеть его слабую, очень ограниченную, но такую нужную для единственного движения защиту…

Нога её двигалась теперь так медленно, что Лотар перехватил её, как в учебном поединке, — намертво, за лодыжку. На лице Бетии появилось слабое, высокомерное удивление. Она ещё ничего не понимала. Или соображать стала слишком тяжело, потому что для непривычного к Матрипосту бойца это внезапное замедление скорости и полный распад своих возможностей создавали, конечно, почти непереносимый стресс. Только и стресс развивался медленно — Лотар на это очень рассчитывал.

Он поставил ногу на её живот и крутанулся через спину. И Бетия попалась. Она не смогла уйти от этого рывка, а когда поняла, что произошло, было уже поздно — её плечо и часть ноги с чавкающим звуком врезались в янтарное Яйцо.

Она подёргалась, пытаясь отлепиться, но это было невозможно. Лотар усмехнулся. Его рука тоже была почти до запястья утоплена в жёлтые запасы Несбывшегося, но он не очень переживал. Главное, что Бетия, кажется, теперь накрепко привязана и должна утонуть.

— Как ты это сделал? — Внезапно она поняла, что произошло, и завизжала: — Как я на это попалась?!

— Ну, это Матрипост, такой локальный замедлитель. Сухмет носил его с собой в выключенном состоянии, чтобы он не мешал своими полями. Но вот пришло время, и он сумел его включить… А я использовал. Если бы не этот платочек, ты бы, конечно, никогда на этот бросок не попалась. Ты — почти совершенный боец… — Помолчав, Лотар добавил: — Была.

Бетия снова подёргалась, пытаясь высвободиться из янтарного плена. Но Лотар знал, что это невозможно. Да и она тоже это знала, надежда у неё осталась только одна. Она повернулась к Жалыну.

— Отец, — позвала она.

Жалын уже понял, что произошло. Бледный, с широко расставленными руками, он бежал вперёд, совершенно потеряв голову от горя. Лотару на миг даже стало жаль его. Он не подозревал, что этот бездушный и старый, как мир, демон способен на тёплые, живые чувства. Но делать было нечего. Это была война, и Лотар приготовился к следующему шагу.

Быстро нарастив на руке, погруженной в янтарь, твёрдую и непроницаемую, как хитин, корку, он сделал свою левую руку очень тонкой. Правда, она ослабела, но он надеялся, что левая ему больше не потребуется в этой драке. А для других драк он успеет её восстановить…