Город моей любви - Янг Саманта - Страница 55

Кэм говорит, что я лучше, больше своих представлений о себе.

Как смеет человек, который вообще меня не знает, заявлять, что я хуже?

Я резко отодвинулась от стола и встала, мой стул при этом врезался в металлические полки позади меня.

– Я ухожу.

Мистер Мейкл быстро заморгал, порозовев:

– Пардон?

Неласково зыркнув на него, я подняла с пола свою сумку и сдернула куртку с вешалки возле стола. Остановившись в дверях его приемной, я стала одеваться, не спуская с него возмущенного взгляда.

– Я сказала, я ухожу. Найдите кого-нибудь другого, кто будет слушать ваше гадючье шипение, мелкий злобный старикашка.

Развернувшись на дрожащих ногах и оставив его что-то бормотать мне вслед, я поспешила вон, вниз по лестнице и наружу через главный вход. Адреналин бурлил во мне, пока я печатала шаг по улице, охваченная праведным гневом и негодованием.

Холодный воздух обдувал мне волосы и щеки, и огонь начал гаснуть, а дрожь – усиливаться.

Я только что ушла с работы.

С работы, которая была нужна мне и Коулу.

У меня перехватило дыхание, и я прислонилась к железной кованой решетке, пытаясь набрать воздуха в легкие. Что нам теперь делать? Мы не сможем прожить на мой заработок в баре, а найти работу не так-то легко. У меня были небольшие сбережения, но эти деньги ждали Коула, а не того, чтобы я их потратила, пока ищу новое место.

– Ох, блин, – пробормотала я, и слезы защипали мне глаза, когда я оторвалась от ограды и посмотрела туда, откуда пришла. Я ощущала взгляды прохожих. Они видели, что я расстроена, и, вероятно, думали, не нужна ли мне помощь. – Нужно вернуться. – Я сделала два шага по направлению к офису, потом остановилась, сжимая кулаки.

Мне мешала гордость.

Мне? Мешала гордость?

Я истерически хихикнула и сильно прижала локти к бокам, борясь с тошнотой.

Я не могу вернуться. Да Мейкл и не возьмет меня обратно после того, что я ему наговорила.

– О господи!

Я провела трясущейся рукой по волосам, заглатывая как можно больше воздуха, – и тут меня накрыло.

Это Кэм во всем виноват.

Влечение к нему побудило меня бросить богатого, доброго, красивого мужчину, которому я была дорога. А теперь я ушла с работы! И все почему? Потому что Кэмерон так очаровательно меня учил чувствовать себя особенной, лучше к себе относиться. А как насчет чего-нибудь реального, а? Пусть, например, скажет, что любит меня!

Прошло всего полтора месяца, но я знала, что люблю его. Разве ему не пора уже тоже разобраться в своих чувствах? Вряд ли он уж совсем неспособен на любовь. Любил же он Блэр, черт его дери!

Новые слезы задрожали на моих ресницах. Из-за него я гроблю свою жизнь. Принимаю импульсивные, глупые решения, которые вот-вот разрушат всякую надежду на финансово обеспеченное будущее для Коула.

О боже… Коул.

Я же позволила этому парню втереться в доверие и к Коулу.

Кто так делает?

Кто играет в русскую рулетку не только с собственными чувствами, но и, блин, с чувствами своего ребенка?

Надо что-то делать, причем быстро. Мне нужно больше свободы, нужно пространство. И время, чтобы все пересмотреть, пока не стало слишком поздно.

Мне нужно увидеться с Кэмом.

При всем моем безумном тревожном беге те двадцать пять минут, которые ушли у меня на обычно сорокаминутный путь, показались вечностью, и, проходя мимо Дублинской улицы, я с трудом удержалась, чтобы не свернуть к дому Джосс. Возможно, и стоило бы обсудить все с подругой, возможно, это помогло бы прочистить мозги, но я боялась, что Джосс, играющая в команде Кэмерона, просто обзовет меня истеричкой.

Возможно, так оно и есть.

Где-то в глубине души я была совершенно уверена, что все так, но сейчас злость и паника пересилили логику.

Джосс, скорее всего, воспользовалась бы логикой, чтобы заговорить меня и переубедить. Но сейчас она пряталась от Элли: та совсем слетела с катушек с планами торжественного отмечания помолвки, которое должно было состояться через две недели. У Джосс уже мозги вскипали от предпраздничного угара Элли, и недавно на работе она сказала, что перестала открывать дверь днем. Пять недель планировать праздник? На месте Джосс я бы тоже пряталась.

Так что отговаривать меня было некому, и мои эмоции взяли верх и пошли вразнос. Я ворвалась в подъезд, загрохотала вверх по лестнице и до квартиры Кэма добежала, уже окончательно запыхавшись. Пожалуй, я колотила в его дверь несколько громче приличного.

– Господи И-и… – осекся Кэм, когда открыл дверь и обнаружил меня на пороге, растрепанную и почти задохнувшуюся. – Джо? Что ты… Почему ты не на работе?

Я осмотрела его с ног до головы: он выглядел каким-то нарядным – для Кэма. Футболка «Дизель», новая на вид и чуть более обтягивающая, чем обычные его майки, обрисовывала крепкие мышцы на сильном теле. А это что – неужели новые джинсы? Мой взгляд спустился к черным «ливайсам», и я почти с облегчением заметила, что сапогам Кэм не изменил. Почему он так полупарадно одет?

И выглядит просто потрясающе.

Мне стало так хорошо, когда он посмотрел на меня этими своими теплыми синими глазами, сейчас полными тревоги и участия.

– Джо? – Он отступил в сторону, пропуская меня в квартиру.

Мне хотелось припасть к Кэму, позволить ему прижать меня к себе, вдохнуть его запах, ощутить его губы на коже. Я хотела, чтобы так было всегда.

«Нет, черт тебя дери!» Я отпрянула, удивив его. Мне нужно пространство. Всякий раз возле него у меня мозги затуманивались и отключались.

– Что стряслось? – нахмурился Кэм.

Мне вдруг ужасно захотелось разреветься. Я удержалась, но смотрела куда угодно, только не на него.

– Я ушла с работы.

На мгновение между нами повисла тишина, потом он сказал:

– Так это прекрасно.

Мой яростный взор пригвоздил его к стене.

– Нет. Это не прекрасно, Кэм. Это, блин, совсем не прекрасно.

– Ладно, ладно, детка, успокойся. Очевидно, у тебя что-то случилось. – Он тяжело вздохнул и пробежался рукой по волосам. – И я сейчас это улучшу или испорчу. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Покачав головой, я сделала шаг вверх по лестнице, к своей квартире.

– Я не хочу знать. – Я вдохнула поглубже, ища внутри себя силы произнести это. – Кэм, мне нужно подумать, нужна свобода.

Он выглядел настолько потрясенным, словно я ударила его.

– Свобода?

Я кивнула, остервенело кусая губы.

Потом глаза Кэма потемнели, все его лицо закаменело от подступающей ярости. Я стиснула зубы, когда он сделал угрожающий шаг ко мне.

– Свобода от меня? – (Я кивнула.) – Бред собачий, – прорычал он, протягивая ко мне руки и тут же отдергивая их. – Что за чертовщина случилась с тобой сегодня?

– Ты, – ответила я как могла спокойно.

Его глаза загорелись голубым пламенем. Мое спокойствие только подливало масла в огонь его ярости.

– Я?

– Я продолжаю принимать поспешные, опрометчивые решения и вести себя абсолютно эгоистично, и это несправедливо по отношению к Коулу.

Кэм заиграл желваками:

– Опрометчивые решения? Это я, черт возьми, опрометчивое решение? Ты это хочешь сказать?

– Нет! – крикнула я, приходя в ужас от боли в его глазах. – Нет. Я не знаю. – Я всплеснула руками, настолько запутавшись, что хотелось одного: чтобы пол разверзся и поглотил меня. – Ты… Мы… Ну что мы здесь делаем? Я все продолжаю ждать…

– Ждать чего?

– Того, что однажды ты проснешься, поймешь, как тебе все адски надоело, и уйдешь.

Очень напряженное молчание снова повисло между нами, и я смотрела с растущей тревогой, как Кэм пытается побороть свою досаду и огорчение. Наконец он посмотрел мне в глаза и тихонько спросил:

– Неужели я как-то создал у тебя впечатление, что просто тусуюсь с тобой? Боже мой, я же возил тебя к родителям, не говоря уж о том, что сделал сегодня. Этот бред сидит в твоей голове, и я его туда не клал. Так в чем дело?

Я снова всплеснула руками, в моих глазах заблестели слезы.