Город моей любви - Янг Саманта - Страница 53

Все это было так нормально.

Изумительно просто и обычно.

Чудесно.

Коула уложили спать на диване, а мы двое вселились в старую спальню Кэма. Она идеально сохранилась с его подросткового возраста: все стены были увешаны плакатами групп, выглядящих на десяток лет моложе, вырезками из киножурналов и его собственными рисунками. Как и на его нынешних набросках, основными героями являлись маленькие мультяшные человечки, симпатичные и смешные.

Обычно он помещал своих персонажей в ситуации, катастрофически не соответствующие их внешности. Я стащила салфетку с одним из недавних рисунков, набросанных на работе. Героем был карикатурный наемник в бандане: здоровенный, брутально мускулистый, весь в коже, цепях и пулеметных лентах, со стволами в кобурах и ножом, торчащим из-за голенища. В руках он держал открытую коробку шоколадных конфет в форме сердечка, и на лице его блуждала глуповатая мечтательная ухмылка. Теперь эта салфетка служила мне закладкой.

Прежняя спальня Кэма прямо-таки кричала о его подростковой личности, и я пришла в безумный восторг. Я сама ощутила себя подростком, когда мы начали тихонько обниматься и целоваться, валяясь на его постели. Я остановилась, прежде чем все успело зайти слишком далеко. Заниматься сексом под крышей дома его родителей я отказывалась наотрез. Кэм остался этим недоволен, но, поскольку его кровать оказалась самой скрипучей в мире, переубедить меня не удалось бы никому.

Даже свернуться клубочком рядом с ним и просто заснуть было приятно. Мило. Немного волнующе. Безопасно и спокойно.

Я проснулась умиротворенная и довольная – от запаха еды.

Впихнув в нас гигантский завтрак, в который входил и восхитительный хаггис во фритюре, Лена, похоже, всерьез вознамерилась всех убить. Меня так точно, а мальчики бурно радовались идее заправиться еще и блинчиками.

– Пожалуй, этот ход я пропущу, – сказала я Лене с кривой улыбкой. – Уже объелась.

– Ерунда, – ухмыльнулась она в ответ, ставя тарелки в раковину. – Если ты можешь есть что угодно и при этом сохранять такую прекрасную фигуру, тогда ешь.

Покраснев от ее комплимента, я быстро сполоснула тарелки и поставила их на сушилку. Когда я повернулась к Лене, она уже накидала на две тарелки груду блинчиков.

– Бери сироп, – кивнула она на бутылки с кукурузным и шоколадным.

Я вернулась в гостиную вслед за ней и села, глядя, как все поглощают блинчики, не обращая внимания на Брин, бродящую от одного стула к другому с мольбой в роскошных карих глазах: вот бы кто-нибудь подарил ей чуть-чуть блинчиковой радости. Из вежливости я взяла один блинчик, оторвала кусочек и украдкой сунула его под стол. Ласковая собачья пасть заглотила подарок, облизав заодно мои пальцы. Я немедленно потянулась за салфетками, стоящими в центре стола, игнорируя понимающую ухмылку Кэма.

– Кэм сказал, что подал заявление на работу дизайнера в городе, – сообщил Энди Лене, когда она уселась на свое место.

– О, это здорово, сынок. Что за компания?

– Компания интернет-сайтов, – ответил Кэм, прожевав. – Денег не намного больше, чем в баре, но я буду заниматься тем, что мне нравится.

– И это лучше, чем мотаться в Глазго или переезжать на юг, – вставила я.

У меня в груди все сжималось при мысли о том, что Кэм может уехать.

– Верно, – согласилась Лена.

– Я не уеду, – заверил Кэм нас и прежде всего меня. Его улыбающиеся глаза смотрели на меня с такой теплотой, что я невероятно застеснялась его родителей. – Мне слишком нравятся мои соседи.

Я улыбнулась, залившись краской.

– Ну, ты сказанул, дружище, – буркнул Коул, качая головой.

– Ты о чем, дружище? – спросил Кэм, досадуя, что Коул усомнился в его крутости. – Сказанул лучше некуда.

– Ага, – кивнул Энди, отрезая себе изрядный кусок блина, пропитанного сиропом, и подмигивая жене. – Учился у лучших мастеров.

Днем, до отъезда, мы решили свозить Брин на побережье. Пляж вряд ли можно было назвать идеальным – типичный для этой местности, с галькой, ракушками и противными липкими водорослями, густо усиженный чайками. Брин немедленно принялась носиться за птицами, бесстрашно ныряя в холодную воду и восторженно болтая свисающим из пасти языком. Смешная собака полагала, что чайки играют с ней, в то время как на самом деле они едва замечали ее присутствие, пока она не наскакивала на них, приветственно гавкая, отчего птицы пугались и улетали. Наверное, примерно так я выглядела для Брэдена, когда мы только познакомились. Я, как последняя иди отка, чуть не бросалась на него, распускала хвост, фонтанировала восторгами – в своей решимости закадрить идеального мужчину оставаясь совершенно слепой к его увлечению Джосс.

Лена, Коул и Кэм убежали далеко вперед, играя с Брин, а я шла рядом с Энди и недоумевала, кто была та девица, которая так по-идиотски вела себя с мужчиной. Я ее не узнавала. Я не понимала ее, не знала и не хотела больше никогда с ней встречаться.

Спасибо Кэму, возможность такой встречи практически свелась к нулю.

– Он счастлив, – вдруг сказал Энди, понижая голос, чтобы его слова не разнес ветер, треплющий мои волосы.

Я заправила их за ухо и вопросительно взглянула на него:

– Кэмерон?

Энди кивнул, одаряя меня улыбкой, захватившей его глаза и полной удивительно искренней симпатии.

– Я понял – по тому, как он говорил о тебе по телефону, – что ты особенная. А теперь, когда встретился с тобой, увидел вас вместе, знаю наверняка.

Смутившись, я замедлила шаг, а мое сердце помчалось вскачь.

– Знаете – что?

– Мой сын всегда был замкнутым человеком. У него есть семья и Натаниэль с Грегором – и этого ему всегда хватало. Были, конечно, и девушки, близкие ему, но он всегда держал свой кружок закрытым, не впуская их и даже не замечая этого. – Энди усмехнулся опять, глядя на Кэма, обнимающего мать за плечи и улыбающегося ей сверху вниз. – Но не тебя. Ты допущена в этот круг. А Кэмерон… По-моему, я никогда не видел его таким счастливым.

У меня екнуло сердце и перехватило дыхание, когда я внимательно посмотрела на Кэма, любуясь тем, как мощно, уверенно, легко он двигается. Мне страшно нравилась в нем легкость общения и быстрая симпатия к людям, способность сообщить о своих чувствах и мыслях по отношению к человеку, не заботясь о том, что подумают другие.

– Правда?

– Угу. – Энди пихнул меня плечом – жест, который Кэмерон явно неосознанно перенял у него. – Я очень рад познакомиться с тобой, Джоанна.

Напряжение пропало, и я расслабилась.

– Я тоже очень рада, – прошептала я, не в состоянии скрыть волнение.

Энди не успел задать мне тот вопрос, который уже светился в его глазах, – запищал мой телефон. Я извинилась и вытащила его из кармана куртки. Звонила Джосс.

Мое сердце остановилось.

«Мама?»

– Алло, – сказала я, едва дыша.

– Привет. – Голос Джосс звучал тихо, неуверенно.

Меня замутило.

– Все в порядке? Мама нормально?

– Боже мой, да, – поспешила заверить она. – Я звоню кое-что тебе сказать.

Это звучало немного зловеще.

– Кое-что?

– Ну-у… Брэден сделал мне предложение.

«ЧТО?!»

– О господи.

– Я сказала «да».

– Что? – Я радостно рассмеялась и услышала ее гортанный и явно довольный смешок на другом конце линии. – Я так рада за вас! Поздравляю, дорогая подруга, и передай Брэдену, что я сказала «давно пора»!

Ее смех согрел мои замерзшие щеки.

– Непременно передам. Слушай, Элли уже планирует чудовищную вечеринку по поводу помолвки, так что, гм, поговорим, когда вернешься. Надеюсь, выходные «знакомства-с-родителями» прошли хорошо.

– Очень хорошо. Но, очевидно, не так чудесно, как твои.

– Угу. Представляешь, он заплатил таксисту за участие и сделал предложение в Брантсфилде, прямо в машине, как только мы встретились. Вытащил кольцо, заявил, что любит меня и постарается все не испортить, если я тоже постараюсь все не испортить, – и как я могла сказать «нет»?

Я фыркнула: