Сказки и были Безлюдных пространств - Крапивин Владислав Петрович - Страница 119

– Искры из глаз…

– Если бы хоть одна искра! – рванулась из Лёна безнадежная мысль.

– Зачем?

– Мы сейчас были бы уже на дороге! А от штаба – один дым!

– Почему?! – Зорко убрал руки с темени.

– Это же какой газ! Тот самый, что в кухонных плитах! Слышал, как летят на воздух дома, когда кто-нибудь забудет закрыть на плите кран, а потом чиркнет?.. А как разнесло два поезда в Тальской долине, когда там скопился газ из лопнувшей магистрали!

Зорко дышал часто, но уже без слез.

– Лён… Если эта камера взлетит, разве штаб пострадает? Мы же глубоко…

– Тут везде склады боеприпасов. Ты знаешь, что такое детонация? Ты думаешь, они зря обыскивали, нет ли спичек?.. Тебя обыскали?

– Да… и отобрали. У меня был коробок. С той поры, когда мы под крепостью лазали с фонарем…

Зорко вдруг затвердел, отодвинулся. И Лён испугался, хотя, казалось бы, чего пугаться т е п е р ь? А! Он испугался, что Зорко в эти последние минуты вдруг обиделся на него. Почему?

– Зорко!

– Лён…

– Что?

– Лён… – Зорко завозился, извернулся, сунул руку в тесный кармашек на бедре, выдернул из него вместе с подкладкой сжатый кулак. – Лён, они не все отобрали… Вот!

На распахнувшейся Зоркиной ладони лежала надломленная спичка.

– Я ей выковыривал остатки моллюска из ракушки. Потом сунул в карман. Она запряталась в шов… Видишь, все-таки полезное дело – собирать раковины…

– Зорко… но коробка-то нет.

– Смотри, какая головка! Зеленая! Такие можно чиркать хоть обо что! О подошву!.. – И вдруг Зорко толчком снова прижался к Лёну.

Потому что теперь э т о приблизилось вплотную. Смерть уже не подкрадывалась сладковато-едким запахом, а обещала стать пламенной и гремящей.

– Зато сразу, – сказал Лён. – Не надо кашлять и задыхаться.

– Ага… И главное, что не зря. До сих пор было все зря, а теперь… не будет этого гадючьего гнезда, не будет и войны. Да?

– Да, – сказал Лён. – Ты не бойся. Ты теперь ничего не бойся.

– Ладно… А ты, значит, думаешь, что дорога есть?

– Да. Я правда так думаю.

– И мы ведь пойдем вместе?

– Конечно.

– Лён, ты возьми спичку. Чиркни сам…

Лён взял. А запах газа в этот миг стал сильнее. Гораздо сильнее. Словно напоминал, что пора. Лён зажал дыхание. Зорко же закашлялся снова. И встал, насколько позволял потолок. Чтобы голова опять оказалась выше ядовитого уровня.

Лён тоже встал. Уперся макушкой в гладкое железо.

Зорко торопливо попросил:

– Давай, поживем еще две минуты. Пока совсем не сгустится. Чтобы уж наверняка.

– Давай…

Они стояли полусогнувшись, и Зорко вновь прижимался к Лёну – плечом к локтю. Лён левой рукой обнял его, а в пальцах правой зажал спичку. Только согнуть ногу – и головкой о стертый каблук…

– Лён, подожди! Еще не сейчас! Не совсем сейчас… – Зорко задышал со всхлипами. – Я не очень боюсь, только… только я хочу рассказать. Успеть… Помнишь, я говорил про конец сказки о месяце? Я расскажу, ладно? А то вдруг там… вдруг будет не до того…

“Или совсем ничего не будет”.

– Рассказывай, Зорито. Несколько минут еще есть…

Не было этих минут. Щипало глаза, газ все гуще входил в легкие, кружилась голова.

Зорко что-то говорил – торопливо и сбивчиво, словно его сказка могла принести спасение.

– Да, Зорко, я слышу…

“Пусть говорит. Спичкой о подошву – и он не успеет испугаться…”

Лён головой покрепче уперся в потолок. Согнул ногу… И чуть не упал. Опора вверху исчезла. Лён шатнулся, выпрямился. Голова ушла в пустоту – в люк, возникший на месте железного квадрата.

Спасительный, такой свежий воздух сам ворвался в легкие. Рядом у плеча торопливо и счастливо дышал Зорко.

– Лён, что это?

– Не знаю… – Лён сунул спичку в карман. Край люка был на уровне груди (а невысокому Зорко – до подбородка). Лён ухватился за кромку, бросил себя вверх, упал на колени. За руки дернул легонького Зорко, тот брякнулся рядом.

Они были в полумраке. Свет из люка падал на мохнатые от ржавчины рельсовые балки. Неподалеку искрился фонарик-звездочка. Он шевельнулся, и тонкий голос потребовал:

– Захлопните крышку! А то газ придет и сюда! Скорее!

Тот, в кого не верили

Слова эти прозвучали, как приказ. К тому же, разумный. Лен разглядел откинутую крышку люка с шарнирами, Зорко тоже. Они вцепились в железную кромку, и она поднялась неожиданно легко – наверно, работали скрытые пружины. А потом крышка упала на люк, но не грохнула, чавкнула резиновыми прокладками.

А фонарик сделался ярче. Он приблизился. И стало видно, что он висит в пустоте. В полуметре от пола.

– Ты кто? – обалдело сказал Лен.

– Ты где?! – очень звонко спросил Зорко.

– Я здесь. Я Ермилка. Динка вам про меня говорила!

– Разве… ты есть по правде? – совсем по-младенчески изумился Зорко. Слово увидел фокус в цирке, а не спасся только что от гибели. Да и спасся ли?

– Как видишь! Ой, то есть как не видишь. Но это не важно. Главное, что я вас отыскал.

“Может, сон?” – подумал Лён. И спросил, глядя выше фонарика:

– А зачем ты нас искал, Ермилка?

– Потому что Динка боится: куда вы пропали! Вечером пришла на бастион и деда теребит: “Где Лён, где Зорко?” А он ничего не знает. Она в слезы: “Сперва Ермилка пропал, потом они”. То есть вы… А я не пропадал, просто прятался, ради игры. Я подкрался и говорю: “Не Динка ты, а Зинка. Потому что не “Дож…”, а “Сле…” И побежал. Я догадался, где вы…

– Как догадался? – воскликнул Зорко с прежним изумлением. Смерть отступила, и он уже не верил в нее.

– Ну… подумал и сообразил. Я давно знаю эти места, я не раз тут бывал. Невидимки, они же везде снуют. И очень быстро… Я тут знаю такие проходы, про которые даже здешние люди не знают. Не догонят, не бойтесь… А почему они хотели вас отравить?

Лён зажмурился и протянул руку. И нащупал голое мальчишечье плечо, потом щеку, ухо, кудлатые волосы. Задержал на волосах ладонь.

– Ермилка, спасибо тебе…

– Да чего там “спасибо”, я вас легко отыскал!.. Но почему они хотели вас убить? – В голосе Ермилки зазвенело нетерпение.

– А они правда нас не догонят? – запоздало испугался Зорко.

– Нет же! А почему…

– Хочешь знать, почему они такие? – сказал Лён. И вдруг понял, что сейчас заплачет. – Мы узнали про них столько всего… сразу и не расскажешь… Они – это все равно, что фабрика смерти. Чтобы люди всегда убивали друг друга… Понимаешь?

– Не-а… – сказал невидимка. – А зачем?

– Потому что они не могут без войны! И все, кто убиты на этой войне – из-за них! С обеих сторон!

Лён вдруг понял, что кричит. И что все еще держит ладонь на голове Ермилки и машинально сжал его волосы в горсть. Голова невидимки дернулась и освободилась. И стало тихо (только в дыхании Зорко были всхлипы, так легкие освобождались от остатков газа).

А воздух уже не казался свежим, как недавно. В нем стоял запах ржавчины и сырых камней.

Ермилка выключил фонарик и шепотом сказал в темноте:

– А если ни с какой стороны? То есть непонятно с какой… Тоже виноваты они?

– Ты про что? – так же тихо спросил Лён.

– Про теплоход “Константин”…

– Конечно, – сказал Лён.

– Мы хотели их взорвать, – выдохнул во мраке Зорко. – Мы уже совсем… потому что было все равно… А теперь мы должны выбраться и всем рассказать. Ты покажешь выход?

Маленький невидимка молчал.

– Ты покажешь выход? – повторил Зоркин вопрос Лён. И стало очень-очень тревожно.

– А как вы хотели их взорвать? – спросил Ермилка. Изменившимся голосом. И будто издалека.

– Спичкой! – Зорко уже совсем оттаял от страха. – Она у меня оказалась в кармане. О подошву чирк – и…

– Какой спичкой? – И вспыхнул фонарик. – Покажите.

– Вот… – Лён достал спичку из кармана.

– Дай мне! – спичка вырвалась из его пальцев и повисла рядом с фонариком.