Философия в систематическом изложении (сборник) - Коллектив авторов - Страница 57

Видимость явлений такова, что внешние впечатления влияют на душу и побуждают ее к проявляющимся вовне противодействиям, но на самом деле соотношение совершенно иное. Поскольку явления видимы или осязаемы, они образуют непрерывную цепь материальных превращений в нервной системе. Но в то же время, поскольку они совершаются в нервной системе, они независимо от материальной видимости и как бы наряду с ней имеют еще особую жизнь, образуя ряд превращений совершенно особого рода: из чувственных восприятий в мысли, чувствования, хотения. Члены этих двух рядов не вызывают друг друга и не перекрещиваются, но каждый член одного ряда имеет все-таки самое близкое отношение к известному члену другого ряда: оба ряда параллельны друг другу, как принято неточно выражаться, потому что по истинной своей сущности оба ряда представляют одно и то же.

Познавши, таким образом, что душа есть то же, что мозг и нервная система, и отличается от них только формой своего проявления, мы расширяем наше понимание ее еще в другом отношении. Нервная система в известном смысле представляет собою весь организм. Вся жизнь организма как бы сконцентрирована в ней, она связует в одно целое функции его отдельных органов. Нервная система сама вызывает большинство этих функций, и, во всяком случае, она устанавливает их взаимодействие и приспособляет их к осуществлению общей цели. В наиболее же общей своей сущности организм, как известно, является системой, направленной на собственное развитие и сохранение, машиной самосохранения, для осуществления которого организм располагает двумя важными средствами.

Первым таким средством является борьба. В видах самосохранения организм ведет постоянную борьбу с окружающей его средой и присущими ей силами, с одушевленной и неодушевленной природой, с однородными и отличными существами, а внутри самого организма отдельные его части также ведут между собой борьбу за место, за предметы питания, вообще за господство. Цель борьбы всегда одна и та же: с одной стороны, устранить, ослабить, уничтожить все вредное для самосохранения, а с другой – использовать, усилить, приобрести все для него полезное. Второе средство состоит в проявлении известной своеобразности, вернее говоря, многих, образующих, однако, единое целое, особенностей. Млекопитающие иначе реагируют на окружающую среду, чем птицы, а львы не так, как лошади. Каждое из этих существ имеет свои средства для реагирования на вещи, и в зависимости от этого каждое относится к ним особенным образом и особенным же образом ведет с ними борьбу. Но проявление этих особенностей организма, упражнение органов и отправление их характерных функций необходимо для его существования не меньше, чем борьба. Органы сохраняются только в том случае, если они упражняются, иначе они гибнут.

В громадном большинстве случаев применение обоих средств самосохранения происходит совместно, в виде одного акта. Борьба за существование производится чрез проявление своеобразности, а это проявление состоит именно в том, что индивидуум в борьбе сохраняет и обеспечивает свое существование. Но в известных пределах оба средства применяются раздельно: одни душевные изъявления служат преимущественно целям борьбы, другие – целям проявления активности.

Все, что правильно относительно организма, вместе с тем правильно и относительно души. Душа – существо такого же рода, как нервная система, а потому и как все тело, т. е. она представляет систему внутренне переживаемых образований и функций, направленных на самосохранение. Спиноза, а в новейшее время Фехнер являются типичными представителями этого воззрения. Самосохранение же осуществляется душой двояким способом. Во-первых, посредством борьбы с тем, что нам внешне является в качестве внешнего мира; убеждение в этом пользуется со времени Дарвина всеобщим признанием. Во-вторых, посредством проявления своей особой индивидуальности посредством развития всех присущих ей сил и способностей, что, собственно, является уже мнением Аристотеля. Соответствующее соединение воззрений этих мыслителей – Спинозы или Фехнера, Дарвина и Аристотеля – и есть то общее воззрение на сущность души, которое положено в основу нашего изложения. Исходя из него, мы в дальнейшем попытаемся объяснить важнейшие элементарные явления, а также некоторые из высших, более сложных явлений душевной жизни.

Б. Элементарные явления душевной жизни

Чтобы сохранить себя в борьбе с внешним миром, душе необходимо ориентироваться в этом мире, а для того, чтобы проявить свою индивидуальность, ей нужен материал, который опять-таки доставляется ей из внешнего мира. Этот материал она обрабатывает различнейшими способами, соединяя, разъединяя, видоизменяя его, и конечные результаты этой деятельности обнаруживаются в видимых движениях органов тела. Все эти процессы самым тесным образом соединены и сплетены друг с другом, иногда они даже не распадаются во времени, но посредством абстракции и анализа их все-таки можно разъединить. Мы поэтому рассмотрим отдельно: 1) впечатления, получаемые от явлений внешнего мира; 2) их переработку внутри души и 3) вызываемые ими противодействия.

I. Первичные элементы душевной жизни

Душа ориентируется во внешнем мире посредством передаваемых органами чувств ощущений, например, тонов, красок, запахов и т. д. Наши знания об ощущениях в течение XIX столетия чрезвычайно расширились и углубились. Прежде всего сильно увеличилось количество ощущений, доступных нашему знанию. Прежде, как известно, насчитывали пять органов чувств. Но если на самом деле сосчитать количество органов или соответствующих им видов ощущений и все их принять во внимание, то это число придется по меньшей мере удвоить.

Первый толчок к расширению наших сведений об ощущениях был дан затруднением, представившимся при теоретическом объяснении одного явления. Когда пожелали свести все наши познания к данным опыта, то столкнулись с невозможностью дать удовлетворительное объяснение возникновению в нас сознания протяженных, способных к сопротивлению тел. Впечатления чувства осязания, чисто пассивные ощущения давления, равно как ощущения одной протяженности в пространстве, оказывались недостаточными для этого. Очевидно было, что для разгадки необходимо обратиться к движениям наших членов и связанным с ними активным усилиям. И вот возник дальнейший вопрос: откуда знаем мы об этих движениях, об ощущаемых при этом сопротивлениях и о затрате сил с нашей стороны для преодоления сопротивлений? Ответ был дан такой: мы узнаем об этом при посредстве мускулов, которые при помощи центростремительных раздражений сообщают центральному органу нервной системы о своих сокращениях и напряжениях. Часть истины заключалась уже в этом ответе, а в 70-х годах действительно были найдены чувствительные мускульные нервы. Дальнейшие изыскания показали затем, что окружающие мускулы фасции, сухожилия, а особенно суставы и синовиальные связки тоже играют роль при возникновении рассматриваемых ощущений. И теперь наряду с чувством осязания пользуется всеобщим признанием еще одно чувство, которое, собственно, само образует маленькую сводную группу. Органы этого чувства в различных формах и в большом количестве распределены по всему телу, и ощущения его, хотя и связаны всегда с осязательными впечатлениями, представляют, однако, отличные от них переживания положения и движения наших членов, сопротивления и напряжения. Всю эту группу ощущений обычно называют кинестетическими ощущениями, так как первоначальное название, «мускульные ощущения», оказалось слишком узким.

Последние десятилетия минувшего века ознаменовались дальнейшим обогащением наших знаний об ощущениях: единое чувство осязания старой психологии оказалось сочетанием нескольких различных чувств. В мире понятий давно уже различали передаваемые этим чувством впечатления давления, температуры и боли от укола или пореза. Но в 80-х годах было сделано открытие: что здесь мы имеем дело с гораздо более глубоким реальным отличием. Когда стали исследовать кожу посредством весьма тонких раздражений, возбуждавших по возможности только отдельные точки, то обнаружились два обстоятельства. Обнаружилось, во-первых, что кожа чувствительна не на всей своей поверхности, а только в отдельных, изолированных, хотя местами и весьма друг к другу близких, точках, а во-вторых, что точки, чувствительные к теплу и холоду, к давлению и боли, совершенно отличны друг от друга и имеют каждые свое особое расположение на поверхности кожи. Кожа оказывается, таким образом, не одним простым органом чувств, а вместилищем трех совершенно различных чувств – чувства температуры, чувства давления и чувства боли, концевые аппараты которых все расположены в коже, тесно переплетаясь между собой, но все-таки не совпадая в пространстве.