Логика. Том 1. Учение о суждении, понятии и выводе - Зигварт Христоф - Страница 18

1. Из предыдущих рассуждений о сущности слов вытекает прежде всего, что необходимо точно различать, означает слово лишь непосредственно обозначаемое им содержание представления или же оно употребляется для того, чтобы обозначить определенное единичное, которое как таковое еще не отмечено значением слова, но лишь содержит в себе это последнее, которое может, следовательно, быть наименовано этим словом.

На этом, в сущности, покоится различное отношение словесного обозначения к субъекту и предикату суждения. Там, где высказывание не касается как такового содержания означающего субъект слова, как, например, «дефиниция», а относится к определенному единичному, – там отнюдь не необходимо, чтобы представление субъекта обозначалось или могло обозначаться каким-либо полнозначным словом. Грамматически это может быть простое указательное местоимение – «это единица», «это красное», «это падает». Это указательное местоимение может быть заменено каким-либо простым жестом. Помимо всего этого может высказываться также просто предикат; причем внутренний процесс не перестает от этого оставаться суждением, в котором нечто высказывается о чем-то.

Яснее всего обнаруживается это в тех суждениях, которыми вообще начинается акт суждения человека, в которых снова узнаются и наименовываются чувственно наглядные предметы. Когда дитя называет зверей в своей книжке с картинками, причем указывает пальцем и называет их имена, тогда оно совершает акт суждения. Равным образом полнозначными суждениями являются те восклицания, какие вызываются неожиданным зрелищем, – «Отец!», «Огонь!», «Ивиковы журавли!» Неполным является здесь лишь грамматическое выражение, а не внутренний процесс13.

2. Напротив, для суждения имеет существенное значение получить завершение в высказывании предиката. Правда, бывают случаи, когда определенный, например, объект снова узнается, и поэтому внутренний процесс не может быть высказан. Но именно поэтому мы рассматриваем последний как недостаточный, как незрелое порождение, и завершенным суждением мы признаем лишь такое, в котором предикат является вместе со словесным обозначением. И притом для предиката существенно, что соответствующее представление являет собой именно значение слова, что оно есть связанное со словом содержание представления как таковое, уже перешедшее в нашу собственность. Безразлично, является это представление общим в обычном смысле или представлением чего-либо единственного. «Это Сократ» есть в такой же мере суждение, как «Сократ есть человек»; «нынешний день есть 1 января 1871 г.» есть в такой же мере суждение, как «нынешний день холоден», хотя ни «Сократ», ни «1 января 1871 г.» по своему содержанию не суть общие представления14. Достаточно того, что они вообще суть представления, которые могут воспроизводиться по поводу сказанного слова и вместе с ним.

Отдел второй

ПРОСТЫЕ СУЖДЕНИЯ

Под «простым суждением» мы понимаем такое суждение, в котором субъект может рассматриваться как единое, не заключающее в себе никакого множества самостоятельных объектов представление (следовательно, он есть единственное число), и законченное высказывание о нем делается в одном акте. Среди простых суждений в этом смысле необходимо точно различать два класса: во-первых, такие суждения, в которых в качестве субъекта выступает единично существующее представляемое («это есть белое»), – описательные суждения; во-вторых, такие суждения, в которых служащее субъектом представление заключается в общем значении слова, причем об определенном единичном здесь ничего не высказывается («кровь красная»), – объяснительные суждения15.

I. ОПИСАТЕЛЬНЫЕ СУЖДЕНИЯ

§ 9. Суждения наименования

Простейшим и элементарнейшим актом суждения является то, которое выражается в наименовании единичных предметов наглядного представления. Представление, служащее субъектом, есть непосредственно данное, схваченное в наглядном представлении как единство; представление, служащее предикатом, есть внутреннее вместе с надлежащим словом воспроизведенное представление. Акт суждения состоит прежде всего в том, что то и другое с сознанием объединяется в одно целое (σύν εσις υοημάτωυ ώσπερ ευ υτωυ, Aristot. de anima III, 6. 430 a 27).

1. Тот внутренний процесс, который соответствует таким предложениям, как «это Сократ», «это снег», «это кровь», или грамматически сокращенным восклицаниям «Огонь!», «Аист!» и т. д., – этот процесс там, где предложения эти служат выражением непосредственного познания, следует толковать просто. Данный вид или зрелище пробуждает оставшееся от прежнего и связанное со словом представление, и оба они объединяются как одно целое. То, что только что было наглядным представляемым, по своему содержанию есть одно и то же с тем, что я имею в своем представлении, я сознаю это единство и именно это сознание я высказываю в предложении. Этим суждение отличается от родственных процессов. Во-первых, от того процесса, который обозначают как бессознательное слияние, – мы не касаемся здесь вопроса, подходящее ли выражение, и правильно ли описывается им действительный процесс. Здесь новый образ попросту должен так связываться с более старыми представлениями, что продуктом этой связи должно быть опять-таки лишь то же самое, в крайнем случае лишь более живое представление, которое уже имелось раньше. Здесь, следовательно, должно отсутствовать всякое различение и разъединение нового и старого, имеющегося налицо и вспоминаемого. В противоположность этому Гербарт справедливо отмечает, что суждение как сознательный акт возможно лишь там, где приостановлено такое слияние, где оба представления находятся как бы в состоянии висения, и что поэтому характер этот резче всего обнаруживается там, где возникает вопрос или сомнение. Тогда как обыкновенно внимание преимущественно бывает, конечно, занято настоящим, и лишь звук – в особенности при простом восклицании, которое сопутствует познаванию, – выдает, что приобретенное уже представление проявило свою деятельность16.

Во-вторых, суждение отделяется от простого непроизвольного воспроизведения прежнего образа, который мог бы стать наряду с первым, не объединяясь с ним в одно целое. Это было бы в том случае, когда у меня при виде, например, огня возникли бы прежние восприятия, которые, будучи удержаны в своей раздельности, дали бы лишь ряд сходных образов. Ибо вместе с каждым из них были бы воспроизведены отличительные побочные обстоятельства, которые мешают объединению в единство. Соединение может наступить лишь там, где нет такого препятствия, так как или все побочные обстоятельства одинаковы, или содержание представления уже изолировано и возведено во всеобщность.

2. Там, где имеет место этот наипростейший и самый непосредственный акт суждения, познавание в первоначальном смысле, – там оба представления предполагаются как неделимые, не разложенные сознательно на отдельные элементы целые. Этим непосредственное объединение в одно целое отличается от другого случая, когда для объединения в одно субъекта и предиката требуется еще ряд промежуточных мыслительных актов. Допустим, что «снег» или «кровь» обозначают естественно-научное понятие, отличительные признаки которого имеются налицо в памяти. Для того чтобы удостовериться, все ли признаки понятия соответствуют объекту, мы не станем судить об этом по первому взгляду; напротив, объект здесь подвергается исследованию со стороны своих различных свойств, и лишь на основании умозаключения объект подводится под понятие, т. е. ему приписывается весь комплекс свойств, который фиксирован общезначимым образом в термин «снег» или «кровь». Суждение это, следовательно, является многократно опосредствованным; в нем в несколько приемов повторяется то, что в один раз происходит при совпадении двух образов, когда путем не подлежащего дальнейшему анализу акта один образ объединяется в одно с другим. Между этими обоими конечными пунктами лежит целый постепенный ряд представлений, которые могут сочетаться со словами, выражающими предикат; соответственно этому тут имеется постепенный ряд посредствующих звеньев суждения. Но это последнее всегда высказывает то, что представление предиката настолько сходно с представлением субъекта, что предикат как целое составляет одно и то же с субъектом.