Шалость - Паркер Лаура - Страница 72

Агги продолжала складывать подгузник.

— Я уже сказала, что его светлость не задавал никаких вопросов. Но зато он о многом мне рассказал. И о том, как потерял память, и о том, что некогда был известен как Хинд-Див. — Агги украдкой бросила взгляд на свою подопечную. — Но я думаю, ты и так об этом все знаешь.

— Не все, — коротко ответила Джапоника и посадила Джейми себе на колени. — Джейми мокрый.

Агги бросила ей свежий подгузник.

— Ты должна выслушать его светлость, девочка. Он очень хочет поговорить с тобой.

— Ты лучше других должна понимать, почему я не могу и не хочу с ним говорить.

— Знаю, он — Хинд-Див, и я догадываюсь, что это может для тебя значить. Но с тех пор как ты приехала в Лондон, произошло нечто такое, что все изменило. Хинд-Див превратился в достойного и порядочного аристократа, который может дать тебе хорошую жизнь. Я знаю и то, что у тебя есть ребенок, который был отлучен в последнее время от матери. Ты сама видела, что дитя с трудом узнал тебя. И я вижу, что мать его влюблена в человека, который подарил ему жизнь…

— Я не люблю его, — вставила Джапоника, но Агги сделала вид, что не услышала. Она даже не сделала паузы.

— А у ребенка есть родитель, который, точно не зная, он ли его отец, пересек территории двух воюющих стран, чтобы привезти Джейми к себе в дом. Вот что я думаю: Джейми нужен отец, а тебе муж.

— Только не этот человек.

— Ну ладно, раз уж ты такая разборчивая. Что тебе не нравится? Покрой его сюртука? Или его пустой рукав?

— Ты знаешь, что не это, — раздраженно бросила Джапоника.

— Я никогда тебе не лгала и никогда не щадила. Тебе надо не только о себе думать. Но ты похожа на влюбленную девчонку, а он на мужчину, который не любит терпеть долго. Самое простое, что можно сделать, это объединиться, а время довершит остальное.

Джапоника покачала головой:

— Он… меня не любит. Однажды мы были вместе в Лондоне. Он бросил меня еще до того, как узнал о Джейми.

— О, да это просто поправить. Мужчины не такие уж непостижимые существа, скажу я тебе. Это женщины вечно переживают, раздумывают, выдумывают и приходят к заключениям. А мужчина — это чуть больше того, что у них на сердце и в штанах. Если ты задействуешь одно, все остальное за ним потянется.

Джапоника неожиданно для себя улыбнулась. И сказала, несмотря на то что не хотела продолжать тему:

— Тебя послушать, так мужчины просто немые животные.

— О нет! Только не немые. Они вечно кричат, угрожают и клянутся. Но все это просто шум. — Агги положила руку Джапонике на плечо. — Он мужчина, который тебя любит. Я никогда не стала бы толкать тебя к нему, если бы не была в этом уверена. Ты бы только посмотрела, как он обращается с Джейми. Он прирожденный отец и с годами будет только лучше. Но ты не должна с этим тянуть. Мужчины, хотя они это и отрицают, существа тонкокожие. Они убегают, если их гордость задевают слишком часто и при этом не используют целительный бальзам любви, чтобы их успокоить. Дай ему то, что он хочет, и что нужно тебе, и что заслуживает Джейми.

Джапоника расправила плечи, но лицо ее было непроницаемым, словно маска.

— Я не могу. Ничего не получится.

Агги покачала головой. Она знала Джапонику с той поры, когда та была ребенком. Она умела быть упрямой в своих заблуждениях.

— Тебе все равно придется с ним поговорить. Сегодня, завтра или потом.

Джапоника ничего не сказала. Она боялась, что силы ее слишком подорваны, чтобы противостоять напору Девлина.

— Как он узнал, Агги? Узнал о Джейми?

— Тебе лучше спросить его самого.

Джапоника промолчала, и тогда Агги, неодобрительно пощелкав языком, сказала:

— Это дело рук одной из твоих приемных дочерей. Она написала ему после того, как украдкой прочла одно из посланных мной писем.

— Лорел. — Джапоника вздохнула в грустном недоумении. — Кажется, нет пределов ее вероломству.

— Да, та самая, которую его светлость называл толстой гусыней.

— Она всего-навсего глупая испорченная девчонка.

— Она хладнокровная порочная дрянь, — вынесла безжалостный приговор Агги. — Если она не осознает, насколько омерзительно поступает, то я не завидую тому, кто попадется на ее пути.

Как бы ни хотелось Джапонике оспорить вынесенный Агги приговор, она не могла не понимать, что служанка говорит только правду.

— Она заслуживает жалости, ибо теперь я думаю, что ее сестры будут жить вполне благополучно.

— Не без твоей помощи. — Агги улыбнулась, встретив озадаченный взгляд Джапоники. — Его светлость много часов провел в карете, держа на руках малыша. И поскольку делать нам было особо нечего, он говорил о тебе.

Джапоника покраснела и усадила мальчика на колени.

— Мне все равно, что лорд Синклер обо мне думает.

— Не сомневаюсь. Поэтому и говорить ни о чем тебе не стану.

В дверь громко постучали, затем раздался возмущенный голос леди Симмс:

— Откройте немедленно!

Джапоника подошла к двери, отодвинула задвижку и приоткрыла дверь.

Леди Симмс прищурилась. Меры предосторожности, предпринятые Джапоникой, вызывали у нее законное раздражение.

— Я пришла, чтобы познакомиться с внуком. Не стану благодарить тебя за то, что наделила меня почетным званием бабушки. Какое-то время, полагаю, я буду продолжать крепко на тебя сердиться. Но я не намерена позволять ребенку страдать оттого, что его родительница наделила меня этим одиозным титулом. Подумать только, бабушка! — Леди Симмс вставила серебряный наконечник трости в щелку. — Отойди, Джапоника, а то я такое устрою, что чертям в аду станет тошно!

Джапоника увидела за спиной леди Симмс затененную фигуру, приближающуюся к двери, и выражение ее лица изменилось.

— Мадам, вы даете мне слово, что обманом не впустите сюда лорда Синклера, если я вас приглашу войти?

Леди Симмс смотрела на Джапонику с чувством легкого отвращения.

— Я пытаюсь тебя полюбить, девочка. Но на настоящий момент ты мне сильно осложняешь задачу. Я не стану давать тебе слова, а ты не смеешь требовать его от меня. Дев — самая нежная душа на свете, а ты обращаешься с ним как с распутником и негодяем. А ведь он хочет сделать тебе честное предложение.

— Прошу прощения…

— Довольно! — Девлин вышел из-за спины тети и вставил руку в проем за миг до того, как Джапоника успела бы захлопнуть дверь. Единственный желтый глаз, видимый в щель, сверкал грозным огнем. — Мадам, вы исчерпали мое терпение. Я должен поговорить с вами наедине. Если вы этого не пожелаете, мы будем кричать друг другу сквозь закрытую дверь, но, черт возьми, я заставлю себя выслушать! Так какой же способ нравится вам больше?

Джапоника оказалась в ловушке. Ей ничего не оставалось, как отпустить дверь и попятиться. Но она даже не попыталась скрыть свой гнев, когда леди Симмс проплыла в комнату мимо нее, одетая в наряд цвета лаванды и сливок, а следом за ней и лорд Синклер появился в новом черном костюме и угрюмый как грозовая туча.

— Вам потребуются плащ, шляпа и крепкая обувь, — сказал он без предисловий. Я буду ждать у входа внизу. Даю вам пять минут. — Он похлопал себя по карману для часов для пущей выразительности. — Повторяю, пять минут.

— Какой из него получился отличный парень, — заметила леди Симмс, проводив племянника взглядом. — Никогда раньше не замечала в нем приверженности к стилю. — Она бросила на Джапонику пронзительный взгляд. — Это все твоя работа. Смотри осторожнее с этим, девочка. А теперь, — сказала леди Симмс, повернувшись к Агги, — дайте мне подержать эту маленькую обезьяну, что весь дом перевернула своими вечными криками, нытьем и визгом.

Ровно через пять минут Джапоника шагала рядом с лордом Синклером по очищенной от снега дорожке, ведущей от дома к маленькому летнему домику в дальнем углу сада. Она была удивлена, увидев, что ставни отворены и в окнах отражается свет от огня.

Девлин пристально наблюдал за Джапоникой, тщательно избегая встречаться с ней глазами. Впрочем, предосторожности были напрасны: леди Эббот смотрела только вперед и себе под ноги. Она казалась миниатюрнее, чем ему помнилось, погруженной в себя и недоступной. За четыре короткие недели она совершенно изменила манеру поведения, стремительно преодолев пропасть, разделяющую женщину с повадками гувернантки и царственную леди. Если первое его раздражало, то последнее вызывало отвращение. И еще она была совсем не той женщиной, которую он впервые увидел во всем блеске на приеме у мирзы, а затем познал. Не эту женщину держал он в своих объятиях.