Игра - Паркер Лаура - Страница 109

Рэндольф некоторое время наблюдал за Сабриной, которая с достоинством направлялась на свое место, и в душе аплодировал ей. Вообще все это представление начинало доставлять ему удовольствие. А главное, Сабрине удалось отвести обвинение в похищении ребенка и оправдать Дарлингтона, пусть даже ценой собственной репутации…

Он посмотрел в зал и увидел сидящего с мрачным лицом Макдоннела, а около него Меррипейса. Последний нервно покусывал нижнюю губу.

— Защита вызывает лорда Джека Лоутона, виконта Дарлингтона, — объявил председатель. — Джек Дарлингтон, пройдите на свидетельское место.

Джек подошел к столу, положил руку на Библию и произнес клятву.

— Лорд Лоутон, — начал Рэндольф, — будучи в Шотландии, вы называли себя разбойником Черным Джеком Лоу?

— Возможно. На шотландцев, похоже, большее впечатление производит человек, живущий собственным разумом и смекалкой, нежели за счет труда угнетенных соотечественников.

Со скамеек, занятых аристократами и землевладельцами, послышались возмущенные выкрики. Председатель несколько раз ударил молотком, призывая к порядку.

— Значит, вы признаете себя известным бандитом Черным Джеком Лоу?

— Конечно, нет! Просто мне порой было выгодно так называться.

— Выгодно? Разве вы не были арестованы после признания в похищении мисс Линдсей и ее сводного брата с целью получения выкупа?

— Тогда мне казалось более благоразумным прибегнуть ко лжи, нежели позволить увезти мисс Линдсей в такое место, где из нее силой попытаются выбить еще одну ложь.

При этом Джек посмотрел на Баклея, который нервно заерзал на стуле.

Рэндольф театрально закашлялся, после чего задал следующий вопрос:

— Не могли бы вы объяснить суду, в каких отношениях вы находитесь с мисс Линдсей?

— Нет.

— Вы говорите так, чтобы защитить ее честное имя?

— Ее честное имя не нуждается в защите. Мисс Линдсей чистая очаровательная девушка со смелым сердцем и самыми благородными устремлениями.

— Похвальное заявление! Особенно если его делает человек, уговоривший девушку убежать из дома и скитаться с ним по диким горам Шотландии.

Дарлингтон посмотрел на своего адвоката усталым и скучающим взглядом.

— Вы слишком холодны и сдержанны в своих чувствах, чтобы понять. Нам вовсе не потребовалось долгих раздумий, чтобы отправиться в путь, полный приключений.

— Вы можете честно сказать, что эти приключения не преследовали исключительно финансовые цели? Я имею в виду, естественно, с вашей стороны. Ведь будущий муж мисс Линдсей получит право на все ее огромное состояние.

— Богатство мисс Линдсей меня не интересовало. Ей требовалась помощь, которую я и обещал оказать.

— Без каких-либо ответных обязательств со стороны этой молодой и очаровательной женщины? Честное слово, я просто поражен! Если только ваши намерения не носили куда менее благородный характер. Может быть, обещая мисс Линдсей помощь, вы на самом деле думали о том, чтобы ее соблазнить?

— Может быть.

Этот односложный ответ вызвал мгновенную реакцию со стороны обвинения. Прокурор поднялся со своего места и звенящим от возмущения голосом заявил:

— Здесь, в этом зале, где вершится правосудие, вы осмеливаетесь спокойно объявлять себя бессердечным соблазнителем невинной девушки?!

На балконе снова поднялся шум. Сидевшие внизу лорды тоже начали перешептываться, возмущенные подобным цинизмом.

Джек почтительно посмотрел на прокурора. Зал мгновенно затих. Все затаили дыхание, готовясь не пропустить ни одного слова обвиняемого.

— Я признаю, что мой интерес к мисс Линдсей никогда не был абсолютно целомудренным, — спокойно сказал Дарлингтон. — Но хотел бы спросить любого из сидящих здесь джентльменов: может ли он клятвенно засвидетельствовать, что никогда не чувствовал порывов страсти в отношениях с женщиной, которую любит?

— Любит?

Этот вопрос, услышанный всеми сидящими в зале, вырвался из груди Сабрины.

— Так дело не пойдет, милорд! — раздался голос прокурора, поднявшегося из-за стола и выступившего вперед. — Вас, господа, призывают поверить хитрому обману, симуляции чувств с целью разжалобить суд и вызвать сочувствие к обвиняемому!

Зал вновь взорвался. Прокурор терпеливо ждал, когда шум утихнет, и с презрением посмотрел на Дарлинга — Господа! Мы все стали свидетелями попытки «манипулировать судом. Обвиняемый говорил о любви. Но почему-то умолчал о том, что Сабрина Линдсей помолвлена и сегодня вечером станет женой лорда Меррипейса.

— Что?! — воскликнул Джек, впервые потерявший хладнокровие.

— То, что вы слышали, лорд Лоутон, — с улыбкой сказал прокурор. — Оглашение состоялось в прошлое воскресенье. И Сабрина Линдсей добровольно дала согласие на брак.

Джек впервые за все это время посмотрел на Сабрину. Она выглядела совсем убитой, а лицо было белее снега. Даже если бы у Дарлингтона и появились сомнения относительно правдивости услышанного, они мгновенно рассеялись. Да, прокурор сказал правду…

Итак, Сабрина поставила на карту его жизнь против своего будущего. И выиграла! Джек был потрясен. Он не мог себе представить, чтобы кто-либо еще мог решиться на такую жертву! Но ведь этого совершенно не требовалось! Он и сам мог спасти себя. Сабрина должна была это предвидеть!

Джек обернулся к прокурору и громко, чтобы все слышали, сказал:

— Что ж, в таком случае прошу мисс Линдсей принять мои поздравления. А теперь вернемся к делу, ради которого все вы здесь и собрались… Ваша честь! Заявляю, что я не Черный Джек Лоу! И сейчас это докажу.

Дарлингтон посмотрел на человека, все это время молчаливо сидевшего в первом ряду около двери. Тот утвердительно кивнул Джеку и поднялся во весь рост.

Он был строен, высок и элегантно одет во все черное. Выделялись только дорогие кружевные манжеты.

— Я попросил бы вас, господа, уделить мне минутку внимания, — произнес он с заметным французским акцентом.

Прокурор с удивлением посмотрел на него и спросил:

— Извините, сэр, кто вы? И откуда?

Незнакомец подошел к столу председателя и повернулся лицом к залу.

— Я затем и пришел, чтобы назвать себя, милорды. Перед вами приехавший из Франции месье Жак Юстис де Тристе. То есть тот человек, которого у вас называют Черным Джеком Лоу…