Пробирная палата - Паркер К. Дж. - Страница 111

Что такое думать, Темрай еще помнил. Нет, такой чепухой я заниматься не стану, сказал себе он и тут же ощутил, что его захлестывает волна паники, которая, впрочем, накатив, так же быстро схлынула, когда он осознал, что, похоже, и впрямь лишится тела. Впрочем, ощущение было приятное и даже восхитительное: он мог дышать, но не чувствовал веса земли и боли в груди. Ушло тяжелое ощущение замкнутости в каком-то одном месте – как это, оказывается, скучно, быть все время в одном месте; он помнил об этом, о своих ощущениях, но как-то неясно. И как только ему удавалось терпеть такое все эти года…

– Ну как, лучше?

– Намного, – ответил Темрай. – Хорошо бы не забыть, как это делается, когда мы выберемся отсюда.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как голова… голова без тела. Но все хорошо. Так даже лучше. Спасибо.

– Не за что, — ответил голос. – Это лишь одна из полезных вещиц, которым я научился за свою в общем-то богатую на приключения жизнь.

– Вот как? – Темрай никак не мог определить, открыты у него глаза или закрыты. – Пожалуй, мне нравится быть только головой. Наверное, к этому можно привыкнуть.

Голос снова рассмеялся. Он был так знаком, что Темрай даже забеспокоился.

– Будь осторожен в своих желаниях. Неизвестно, кто тебя может услышать. Так любил поговаривать мой отец. Он был довольно-таки суеверный человек в некоторых отношениях. Хотя пользы, конечно, от этого оказалось мало. Впрочем, это уже другая история.

У Темрая появилось неприятное чувство, что он знает, кому принадлежит голос, только… такое невозможно. По крайней мере маловероятно.

– Извини, что спрашиваю, но кто…

И тут он услышал что-то у себя над головой и снова почувствовал свое тело – большое и неуклюжее, – он словно свалился в него, как озорник-мальчишка с дерева. Издалека доносились приглушенные голоса, скрежет металла о камни, глухие удары. Темрай попытался крикнуть, но пыль набилась в рот прежде, чем оттуда вырвался голос.

– Темрай? – спросит кто-то. – Да, это он. Вон там. Думаю, он мертв. Задохнулся.

– Вот и посмотрим. Черт, от этой пыли никуда не спрячешься.

Они работали медленно и осторожно, чтобы не перерубить горло и не сломать кость лопатой или киркой. Долгое время Темрай ничего не видел, хотя и знал, что глаза открыты. Голова болела, как никогда в жизни.

– Все в порядке, он жив, – крикнул кто-то, и в этот момент где-то рядом упал снаряд. Земля содрогнулась. – Осторожнее, у него могут быть переломы. Темрай, ты меня слышишь?

– Да, – сказал Темрай, выплевывая слова вместе с пылью. – И, пожалуйста, не кричите, у меня раскалывается голова.

Его вытащили и положили на доски; руки и ноги совершенно не воспринимали команд мозга и болтались, как у куклы.

– С тобой был кто-нибудь? – спросили его. Темрай попытался улыбнуться:

– Не думаю.

Но он ошибался; еще до того, как его унесли, Темрай услышал крики: «сюда!», «скорее!», «он еще жив».

– Кто это?

Один из несущих обернулся и повторил вопрос.

– Это шпион. Как его там? Да, Дассаскай. Ну, ты знаешь, племянник повара.

Темрай нахмурился:

– Что он сказал?

– Дассаскай, – ответил носильщик. – Ну, тот…

– Да, шпион, – смущенно сказал Темрай. – Вообще-то, если бы не он… странно, я мог бы поклясться, что там был кто-то другой.

– Ты же вроде сказал, что с тобой никого не было.

– Ошибся, – солгал вождь. – Послушай, скажи, чтобы о нем позаботились, хорошо?

О нем позаботились так, как и полагается заботиться о человеке, по всей очевидности, спасшем жизнь главы государства – хотя как он это сделал, было еще не ясно. Его откопали и перенесли в палатку вождя; переломов не обнаружено, через пару часов будет как новенький. Все заметили, но никто не придал значения одному странному факту: когда Дассаская вытащили, у него в руках была стрела – обычная стрела имперского образца, – в которую он вцепился так, словно от этого зависела его жизнь.

Всего один корабль – не армада, не флотилия, не эскадра, паруса которой заслонили бы горизонт, – небольшой шлюп с примитивным квадратным парусом, кренясь на левый борт после сражения с сезонным шквалом, медленно вполз в гавань Друца с посланником губернатора провинции на борту.

На берегу его встречали значительно превосходящие силы: взвод недавно сформированной гражданской гвардии, взвод только созданной Ассоциации национальной безопасности, находящейся под опекой «Судовладельцев», толпа головорезов, воров и грабителей, присланная Гильдией. Три группы, представляющие три враждующие фракции внезапно расколовшегося общества, стояли в полной тишине, с недоверием и откровенной неприязнью посматривая то друг на друга, то на приближающийся корабль.

Что касается главы государства, Первого Гражданина Венарта Аузелла– в длинной, до земли, мантии из красного бархата и широкополой красной шляпе; он наотрез отказался носить сделанное специально для него нечто, отдаленно напоминающее корону, из золотой проволоки с клочками трофейного меха кролика, – то он нервно дергал нитки из обтрепавшегося манжета, спрашивая себя, что тут вообще происходит.

По обе стороны от него стояли Ранваут Вотц (от «Судовладельцев») и некий Эжесли Пардут (от Гильдии); два заклятых врага упрямо смотрели вперед, кося глаза друг на друга и делая вид, что третьего здесь нет. И, наконец, здесь же находился оркестр, точнее, два флейтиста, скрипач, трубач и девушка с барабаном. Венарт придумать не мог, откуда они свалились, но музыканты выглядели такими взволнованными, что у него не хватало мужества приказать им убраться.

Корабль подошел к пирсу, и какой-то испуганного вида парень швырнул канат и тут же убежал на корму; судя по тому, с какой скоростью он это сделал, силы, собранные для встречи посланника, произвели на него впечатление. Возможно, даже слишком сильное. Заметив это, Венарт решил приободрить гостей и, повернувшись к скрипачу, пробормотал:

– Сыграйте что-нибудь.

Музыканты закивали и разразились «Никогда-никогда я уже не увижу ее» (выбор большинства) и «Псом колбасника» (любимая вещь скрипача и девушки с барабаном). Общий результат мог бы восхитить ценителя, но вряд ли придал бы бодрости чужеземцу.

– О черт! – громко пробормотал Вотц, подкрепляя таким образом подозрения Венарта, что присутствие музыкантов – дело рук Гильдии. – Скажите, чтоб они прекратили, пока никто не счел эти завывания за объявление войны.

Хотя Венарт не хотел поддерживать ни одну из сторон, он все же оформил просьбу в приказ, сопроводив его выразительным жестом. Когда музыка утихла, на палубу шлюпа вышел необычайно высокий Сын Неба. Подойдя к носу, он остановился, нетерпеливо постукивая рукой по борту.

– Сходни, быстро, – прошипел Венарт.

Кто-то принес сходни, точнее, длинную доску, на которой разделывали рыбу, ничего другого под рукой не оказалось, – и посланник сошел на берег.

– Я полковник Тежар, – объявил он, едва заметно кивнув Венарту. – Прибыл сюда по поручению и от имени префекта Ап-Эскатоя. Я хотел бы поговорить с тем, кто здесь главный.

Венарт не сразу сообразил, что главный здесь он сам. Ему доводилось видеть Сынов Неба и даже разговаривать с некоторыми из них, но этот… этот подавлял ростом, массивностью и официальностью.

– Это я, – пискнул Венарт, проклиная себя за то, что надел эту дурацкую красную шляпу, именно в самый неподходящий момент сползшую на левый глаз.

Сын Неба посмотрел на него:

– Благодарю за то, что встречаете меня здесь. Мы можем начать? Нам нужно многое обсудить.

– Конечно, – ответил Венарт и не успел опомниться, как уже семенил рядом с посланником наподобие собачки колбасника.

К счастью, Сын Неба в отличие от Венарта, похоже, знал, куда идти.

– Вы выступаете от имени Ассоциации судовладельцев? – спросил посланник через плечо.

– Да, разумеется, – уверил его Венарт, делая усилие, чтобы не отставать. Такие длинные ноги он тоже видел впервые.