Сальватор - Дюма Александр - Страница 285

– Естественно, сестра моя.

– Хорошо, – сказала принцесса после непродолжительного раздумья. – Не будем больше об этом и вернемся к тому способу, с помощью которого вы предлагаете мне исправить совершенную мною ошибку.

Бедная женщина никогда еще не произносила так много слов. Она на мгновение смолкла, словно истощив все силы. На лице ее выступили капельки пота.

Аббат посчитал за лучшее помолчать. Это молчание было вскоре прервано принцессой.

– Господин аббат, – сказала она. – А что произойдет в том случае, если я не стану делать того признания, которое вы от меня требуете?

– В другом мире вас ждет вечная кара.

– А в этом мире господин маршал будет продолжать жить в абсолютном покое?

– Естественно, сестра моя, но…

– Но, господин аббат, не считаете ли вы, что справедливее всего будет, если я, ценой моей вечной муки, обеспечу спокойствие моего мужа?

– Нет, – сказал аббат, которого этот вопрос привел в крайнее затруднение. – Нет, – повторил он, словно желая повтором подчеркнуть важность своего ответа.

– Соблаговолите же сказать – почему, господин аббат, – настойчиво спросила супруга маршала.

– Нельзя торговаться для того, чтобы получить спасение, сестра моя, – ответил аббат суровым голосом, пытаясь запугать бедную женщину. – Спасение не зарабатывается какой-либо ценой, его надо заслужить.

– А разве нельзя заслужить спасение тем, что сможешь обеспечить спасение другому?

– Нет, сестра моя. Если бы вам оставалось прожить еще несколько лет, я предоставил бы Провидению возможность просветить ваше сознание. Но поскольку вы сейчас в таком состоянии, что скоро отдадите душу Богу, вы не должны колебаться и обязаны очистить ее от всякой скверны. Я понимаю, что путь очищения ужасен, но у вас нет выбора. И вам придется пойти тем путем, который предоставляется вам как милость Божья.

– И тогда, – прошептала несчастная принцесса, – жизнь честного человека, запятнанная моими грехами, будет окончательно разбита! И это советует мне сделать служитель Господа нашего! О Боже, просвяти меня сам! Пусть же луч сияния твоего проникнет в мое сердце, в котором так же темно, как в тюремной камере!

– Да будет так! – пробормотал аббат.

– Господин аббат, – решительно произнесла супруга маршала, – поклянитесь Богом в том, что именно так я должна поступить.

– Клясться кощунственно, сестра моя, – сурово ответил на это священник.

– Тогда, господин аббат, дайте мне доказательства правильности вашего совета. Хотя бы одно. Я очень хочу подчиниться, но мне хотелось бы и понять.

– В вас говорит слабость рассудка и гордыня, сестра моя. Истина не требует доказательств, ее надо чувствовать.

– Именно потому, что я ее не ощущаю, господин аббат, я и умоляю вас объяснить мне, в чем она заключается.

– Повторяю вам, что это ваша гордыня, ваш разум восстают против вашей совести. Ибо ваша совесть кричит, и мне нет нужды повторять эти слова: «Ты должна исправить все зло, которое ты совершила». Таков приказ свыше, таково желание Всевышнего. Но это значат вопли совести для испорченных умов? Предположим, что вы предстали перед судом Божьим запятанной этим преступлением, хотя вполне могли бы от него очиститься! Не думаете ли вы что Господь, славящийся своей строгостью и справедливостью, решит направить посланца своего, который скажет этому оскорбленному мужу: «Человек, твоя жена, которая была вручена тебе Богом, изменила тебе с другими людьми»?

– Пощадите, господин аббат! – потерянно воскликнула несчастная женщина.

– «Человек, – продолжал аббат дрожащим голосом, – этой женщине я дал совет попросить у тебя прощения за свои грехи, но у нее хватило наглости припасть к ступенькам моего трона с нечистым лицом».

– Пощадите, пощадите меня! – повторила принцесса.

– «Нет, пощады не будет! – скажет глас Божий. – Человек, будь же безжалостен к преступлению этой недостойной женщины и прокляни ее имя на земле. А я же накажу ее душу на небесах!» Вот то страшное наказание, которое уготовано вам Богом как на небе, так и внизу. Ибо, повторяю вам, Бог не допустит, чтобы данный им вам в мужья человек остался в неведении относительно вашего преступления и его бесчестья.

– Хватит, господин аббат! – громко закричала супруга маршала, которая, собрав на мгновение последние свои силы и встав с постели, указала пальцем на дверь и добавила спокойным тоном: – Я не позволю, чтобы кто-то другой рассказал об этом моему мужу. Поэтому убирайтесь прочь и скажите маршалу, что я хочу его видеть.

– Но, мадам, – воскликнул аббат, побледнев от этого высокомерного тона, – вы говорите с горечью, причины которой я не могу понять.

– Я говорю с вами, господин аббат, как с человеком, – гордо ответила принцесса, – чьи помыслы я еще не поняла, но о которых смутно догадываюсь. Извольте же выйти вон и попросите господина маршала прийти ко мне.

И, повернувшись к нему спиной, она упала на кровать.

Аббат вышел, бросив на несчастную женщину полный гнева и злобы взгляд.

Но для бедняжки-принцессы это стоило слишком больших сил. И истратила она их в том бою, который ей пришлось вести против аббата на протяжении всей исповеди. Эта борьба разбила ее. И когда маршал вошел в комнату, он застонал, увидев ее такой разбитой, что жить ей, казалось, осталось всего несколько мгновений.

Он немедленно крикнул горничную. Та подбежала к кровати принцессы, потерла ей виски и привела ее в сознание.

Едва умирающая открыла глаза, как с ужасом взглянула на дверь комнаты.

– Что вы хотите увидеть, дружок? – нежно спросил маршал.

– Он уже ушел? – спросила дрожащим голосом принцесса.

– Кто, мадам? – спросила верная Грушка, в глазах которой стояли слезы.

– Священник! – ответила маршальша, на лице которой было выражение сильного страха, словно бы она увидела, как в комнату ворвался целый легион дьяволов во главе с аббатом Букемоном.

– Да, – сказал маршал, брови которого сошлись на переносице при мысли о том, что столь тревожное состояние, в котором находилась его жена, было, безусловно, связано с этим аббатом.

– Ах! – произнесла принцесса, словно с груди ее свалился огромный камень.

Затем, повернувшись к горничной, она сказала:

– Выйди, Грушка, мне надо поговорить с маршалом.

Горничная ушла, оставив маршала наедине с супругой.

Глава CXL

То die – to sleep, умереть – уснуть

– Приблизьтесь ко мне, господин маршал, – прошептала принцесса так тихо, что господин де Ламот-Удан едва расслышал ее. – Голос мой слаб, а мне надо многое вам сказать.

Маршал пододвинул кресло к изголовью кровати.

– В вашем состоянии нельзя говорить много, – произнес он. – Не говорите ничего. Дайте мне вашу руку и поспите.

– Нет, господин маршал, – сказала принцесса, – заснуть я могу только вечным сном. Но перед смертью я должна рассказать вам о своей тайне.

– Нет, – живо возразил маршал, – нет, Рина, вы не умрете. Вы еще не все сделали на земле, друг мой, а мы должны умирать только тогда, когда закончили все наши дела и свершения. Ведь маленькой Абей так нужна еще материнская ласка и забота.

– Абей! – прошептала умирающая и вздрогнула.

– Да, – продолжал господин де Ламот-Удан. – Ведь именно благодаря вам она теперь чувствует себя намного лучше. Благодаря вашим великолепным советам я почти уверен, что наше милое дитя будет теперь жить. Вы ведь не оставите ваше дело незавершенным, моя дорогая Рина. А если Бог все же призовет вас к себе, вы не должны будете уйти одна, поскольку Господь не откажет мне в милости и заберет и меня с вами.

– Господин маршал, – сказала принцесса, в глазах которой от доброты мужа появились слезы нежности, – я не достойна вашей любви, и именно поэтому я умоляю вас выслушать меня.

– Нет, Рина, я ничего не стану слушать, я не желаю ничего знать. Спи с миром, милое дитя, и пусть Господь благословит твой сон!

Слезы, которые начали течь из глаз принцессы, брызнули с такой силой, что упали на руку маршала, державшего ладонь жены.