Сальватор - Дюма Александр - Страница 153

– Вам также должно быть известно и то, что аббат Доминик вернется в Париж послезавтра… завтра, а вполне возможно, и сегодня?

– Да! Да, мне и это известно, – ответил филантроп, дрожа всем телом.

– О! Коль вы начинаете так дрожать уже при первых моих словах, дорогой мсье Жерар, вы, несомненно, потеряете сознание, когда я перейду к сути дела. И, упав в обморок, не сможете услышать того, что я намерен вам сказать и что является, возможно, самым интересным.

– Что поделать? – сказал господин Жерар. – Это сильнее меня!

– Слушайте, ну почему вы так опасаетесь возвращения аббата Доминика? Я ведь вам уже сказал, что папа римский откажет ему в его просьбе!

Господин Жерар вздохнул.

– Вы так полагаете? – спросил он.

– Мы знаем Его Святейшество Григория XVI. Это – железный человек.

Дыхание господина Жерара становилось все более и более свободным.

Господин Жакаль дал ему возможность наполнить легкие воздухом.

– Нет, – сказал он, – с этой стороны никакая опасность вам не грозит.

– Ах, господи! – прошептал господин Жерар. – Значит, мне грозит еще какая-то опасность?

– О! Дорогой мсье Жерар! Вы так слабы в философии, что не знаете того, что человек – существо слабое, что ему приходится постоянно бороться со всем, что его окружает, что у него нет ни минуты покоя, когда он видит непрекращающиеся опасности, через которые ему приходится продираться и от которых он избавляется только чудом!

– Увы! – прошептал господин Жерар. – В ваших словах, мсье Жакаль, заключена великая правда.

– Коль скоро вы это признаете, – снова произнес господин Жакаль, благодарно кивнув, – мне хотелось бы задать вам один вопрос.

– Задавайте, мсье, задавайте.

– Поэты, мсье Жерар… Чертово отродье, не так ли?

– Я с ними не знаком, мсье. Полагаю, что меня можно упрекнуть только в том, что я прочел за всю мою жизнь всего три-четыре стихотворения.

– Так вот, поэты утверждают, что иногда мертвые встают из своих могил. Вы в это верите?

Господин Жерар пробормотал что-то неразборчивое и задрожал еще сильнее.

– Я до сих пор в это не верил, – снова произнес господин Жакаль. – Но не так давно произошла одна история, которая так просветила меня на этот счет, что теперь я готов защитить по этому вопросу диссертацию. Нет, сами они из могил не выходят. Но их вполне можно оттуда извлечь.

Господин Жерар стал еще бледнее.

– Вот эта история. Вы сами сможете ее оценить. Некий человек вашего темперамента, с таким же, как у вас, характером, короче, с таким же складом души, некий филантроп, будучи в плохом расположении духа – увы, никто не совершенен, дорогой мсье Жерар, мне это известно лучше, чем кому бы то ни было, – утопил своего племянника. Не зная, что делать с трупом, – а кто знает, что надо делать с трупами? именно это и губит тех, кто делает людей трупами… – так вот, не зная, что сделать с трупом, он зарыл его в чаще своего парка.

Господин Жерар застонал и поник головой.

– И он полагал, что спрятал труп достаточно хорошо. Так оно и есть, но земля не всегда хранит доверенную ей тайну. И случилось так, что сегодня утром один человек – а он вышел от меня перед тем, как сюда вошли вы! – пришел ко мне и сказал буквально следующее:

«Господин Жакаль, через восемь дней будет казнен невиновный!»

– Вы понимаете, что я все отрицал, дорогой мсье Жерар, что я ответил ему, что человек не может быть невиновным после того, как вынесено решение суда о его виновности. Но он заставил меня замолчать следующими словами:

«Тот, кого собираются казнить, невиновен. И я знаю настоящего преступника».

Господин Жерар уткнулся лицом в ладони.

– Я продолжал все отрицать, – снова произнес господин Жакаль. – Но этот человек снова остановил меня и сказал:

«Вы могли бы поехать со мной кое-куда ночью?»

«Могу, конечно», – ответил ему я.

«Сегодня ночью?»

«Нет, сегодня ночью я занят».

«А завтра?»

«Завтра ночью я свободен… Поедем на экскурсию?» – спросил я на всякий случай.

«Да, на экскурсию».

– Вы понимаете, что я хотел выяснить, куда он меня собрался везти.

«По Парижу или за город?»

«За город».

«Хорошо».

– И мы с ним условились, что не сегодня, а завтра ночью он представит мне доказательство того, что меч правосудия готов обрушиться не на голову преступника, продолжающего разгуливать на свободе, а на голову совершенно ни в чем не повинного человека.

– Значит, – пробормотал господин Жерар, – вы согласились поехать на эту экскурсию?

– А что мне оставалось делать? Я у вас спрашиваю – вы ведь человек рассудительный. Вы же знаете, в чем состоят мои обязанности. Прюдон написал на эту тему картину: «Правосудие, преследующее Преступление». Вам известен мой девиз, он такой же, как и девиз женевского философа: «Vitam impendere vero»[13]. Я был вынужден сказать: «Я поеду».

– И вы поедете?

– Черт возьми! Я должен ехать, меня же вызвали. Но, как я вам уже сказал, поеду не сегодня ночью, а завтра… Завтра ночью, вы меня слышите?

– Да, – ответил господин Жерар, который все слышал, но ничего не понимал, поскольку зубы его стучали, словно кастаньеты.

– Ага! Я так и знал, – сказал господин Жакаль, – что вас мой рассказ заинтересует.

– Но скажите, мсье, зачем вы мне все это рассказали? – пробормотал господин Жерар, делая над собой усилие. – Какую цель преследовали, доверяя мне эту тайну?

– Какую цель? Как?! Вы не понимаете?.. Я просто подумал: «Господин Жерар – филантроп. Когда он узнает о том, что какому-то бедняге угрожает опасность, о которой я ему рассказал, он поставит себя на место этого бедолаги, этого несчастного убийцы, этого незадачливого душегуба. Он почувствует все его муки, словно бы он сам повинен в этом убийстве». И мне кажется, я не ошибся в своих предположениях, не так ли, дорогой мсье Жерар?

– О, нет!.. О, нет!.. – вскричал тот.

– Хорошо, это вынуждает меня продолжить свою мысль. Итак, завтра в полночь я уезжаю с этим, другим, филантропом… Ах, как он не похож на вас, мсье Жерар! Ведь и филантропия может быть разной. Как говорил Мольер, вязанка вязанке рознь. Я еду с ним. Не знаю, куда мы с ним направимся, поскольку он мне ничего на этот счет не сказал. Но с той прозорливостью, которая у меня выработалась за долгие годы службы, я полагаю, что куда-то в сторону Кур-де-Франс.

– Кур-де-Франс?

– Да… Прибыв туда, мы повернем направо или налево. Скорее всего направо. И войдем не знаю куда, но вполне вероятно в какой-нибудь парк. И там мы обнаружим в какой-то яме некий скелет. Составим протокол, а потом принесем этот печальный плод наших трудных поисков господину королевскому прокурору, который будет вынужден в силу появления новых обстоятельств и улик попросить у господина министра юстиции отложить исполнение смертного приговора, вынесенного господину Сарранти.

– Господину Сарранти? – воскликнул господин Жерар.

– Разве я сказал господину Сарранти? Это имя вырвалось у меня, сам не знаю почему. Имя этого бедняги постоянно вертится у меня на языке… Итак, казнь будет отложена. Будет вынесено постановление об аресте настоящего преступника, начнется новое расследование… Вы понимаете меня, не так ли?

– Прекрасно понимаю, – ответил господин Жерар.

– И положение станет угрожающим для этого несчастного убийцы, бедолаги-душегуба, – сказал господин Жакаль. – Потому что войдите в его положение: он спокойненько разгуливает себе под солнцем, засунув руки в карманы, свободный, как ветер. И вдруг к нему заявятся презренные жандармы, уведут его из света во тьму камеры. Они вытащат его руки из карманов и наденут на них наручники. Он увидит, как рассыплется его спокойная невиновность, исчезнет привычная безмятежность. И все это произойдет из-за какой-то банальной формальности, из-за ничтожной ошибки. И тогда он раскается в том, что не воспользовался лазейкой к спасению, которую я ему любезно предоставил.