Великий Ганди. Праведник власти - Владимирский Александр Владимирович - Страница 71

Руководство конгресса рассматривало английские предложения лишь как рекомендации, поскольку конституцию независимой Индии должно было разработать Учредительное собрание, а не англичане. Неру утверждал, что «конгресс войдет в состав Учредительного собрания, не связанный никакими соглашениями, сохраняя за собой при любой ситуации право самостоятельного решения». Такие высказывания раздражали мусульманских лидеров, которые не хотели мириться с неизбежным индусским большинством в Учредительном собрании, поскольку приверженцы индуизма составляли около трех четвертей населения Британской Индии. Они исходили из того, что английский план образования правительства на основе представительства религиозных общин должен остаться неизменным.

Джинна, отказавшись от участия в правительстве, пригрозил предпринять практические шаги по созданию Пакистана. Тогда вице-король предложил Неру в качестве вице-премьера сформировать временное правительство. Главой правительства оставался вице-король. Конгрессисты приняли предложение. В ответ на это Джинна официально объявил, что 16 августа станет днем начала «прямой борьбы за Пакистан». Резолюция Мусульманской лиги от 27 июля гласила: «Поскольку стало совершенно ясно, что мусульмане Индии не удовлетворятся меньшим, чем немедленное образование независимого и полностью суверенного государства Пакистан, и окажут сопротивление любой попытке навязать им структуру, разрабатывающую конституцию, или саму долговременную или кратковременную конституцию, равно как и временное правительство в центре, создаваемое без согласования и одобрения Мусульманской лигой; Совет Всеиндийской Мусульманской лиги убежден, что для нации мусульман настало время прибегнуть к прямому действию, чтобы добиться создания Пакистана, осуществить свои неотъемлемые права, отстоять свою честь и избавиться от нынешнего британского рабства и предполагаемого в будущем господства кастовых индусов».

В ответной резолюции ИНК, принятой рабочим комитетом 8 августа, говорилось: «Рабочий комитет с сожалением отмечает, что Совет Всеиндийской мусульманской лиги, изменив свое первоначальное решение, отказался от участия в работе Учредительного собрания. В этот период стремительного перехода от состояния зависимости от чужеземной державы к состоянию полной независимости, когда наша страна стоит перед разрешением обширных и сложных политических и экономических проблем, и народ Индии и его представители должны сплотиться в тесном сотрудничестве, чтобы переход совершился плавно и благоприятно для всех заинтересованных сторон. Комитет вполне сознает существование различий в мировоззрении и целях конгресса и Мусульманской лиги. Тем не менее, учитывая широкие интересы страны в целом и интересы свободы индийского народа, Комитет призывает к сотрудничеству всех, кто стремится к свободе и благополучию страны, в надежде, что такое сотрудничество в стремлении к общим целям может привести к разрешению многих индийских проблем».

2 августа Уэйвелл предложил Неру сформировать временное правительство, в котором из 14 мест 6 предназначались конгрессу, а 5 — лиге. Однако обращение Неру с призывом образовать коалиционное правительство Джинна отверг и призвал мусульман «держать наготове свои мечи».

16 августа 1946 года в Калькутте началась индусско-мусульманская резня, погибли тысячи людей, в том числе женщины и дети, тысячи домов были сожжены. В этот день Мусульманская лига назначила всеобщую забастовку (хартал) как первый акт «прямых действий» в борьбе за Пакистан. В Бенгалии в тот момент 54 % населения составляли мусульмане, а 42 % — индусы, причем мусульмане концентрировались главным образом в восточной части провинции. В 1935 году к власти в Бенгалии пришла Мусульманская лига, заключившая в местном законодательном собрании коалицию с представителями европейского населения и столкнувшаяся с сильной оппозицией конгресса и индуистской националистической партии Хинду Махасабха. Последняя финансировалась богатой общиной Марвари, состоявшей из выходцев из Раджастана. Эта община господствовала в экономике Бенгалии. В Калькутте население состояло из 64 % индуистов и 33 % мусульман, отношения между которыми были весьма враждебными.

Забастовка переросла в массовые беспорядки. В течение 72 часов 4 тысячи жителей Калькутты, главным образом мусульман, погибли и 100 тысяч остались без крыши над головой. Насилие в Калькутте перекинулось на близлежащий район Ноакхали, где мусульманами в отместку за резню в Калькутте были убиты не менее 500 индусов.

Четыре дня длилось кровавое побоище. Английские власти не вмешивались. Далее индусско-мусульманские столкновения распространились на Бихар, Бомбей, Объединенные провинции (нынешний штат Утар Прадеш), Восточную Бенгалию, Пенджаб и Северо-Западную пограничную провинцию. В Бихаре были убиты не менее 5000 мусульман. В Гармуктешваре в Объединенных провинциях в ноябре 1946 года были убиты от 1 до 2 тысяч мусульман. В Восточной Бенгалии и в Северо-Западной пограничной провинции жертвами резни и беженцами стали преимущественно индусы. В Западном (преимущественно мусульманском) Пенджабе убивали и изгоняли индусов и сикхов, а в Восточном (преимущественно индуистском) Пенджабе — мусульман. Трагедия была в том, что независимые Индия и Пакистан были созданы до того, как прошло территориальное разделение между ними. Англичане уже формально не отвечали за обеспечение безопасности в новых государствах, а эти государства еще не имели достаточно полицейских сил, чиновников и армии, чтобы поддерживать порядок; к тому же власти обеих государств слишком явно выступали на стороне своих единоверцев. Ганди был абсолютно прав, что образование государств Индии и Пакистана должно было произойти уже после ухода англичан. Тогда масштабы взаимной резни могли быть уменьшены и стороны в большей мере проявили бы склонность договариваться.

Ганди всеми силами старался прекратить резню. Пройдя 185 километров, он посетил 47 деревень. В Калькутте, в округе Ноакхали, в Бихаре, он, переходя из деревни в деревню и рискуя жизнью, проповедовал идею братства и единства индусов и мусульман. В Калькутте он увидел разрушения, вызванные августовскими погромами, пустые улицы, кучи мусора, черные остовы сожженных домов. В связи с этим Ганди признавался: «Истина и ахимса, которые были моей верой и поддерживали меня шестьдесят лет, как будто утратили качества, которые я им приписывал».

В Ноакхали Ганди сопровождали несколько учеников, каждый из которых должен был поселиться в одном из поселков округа, чтобы проповедовать там ненасилие, не обращая внимание на раздававшиеся угрозы.

Иной раз ему удавалось остановить насилие. Но в большинстве случаев Махатма не мог в одночасье погасить глубокую ненависть между индусами и мусульманами. Он пережил глубокий моральный кризис, поскольку, несмотря на его проповедь братской любви, индийский народ оказался расколот на две враждующие религиозных общины. 2 января 1947 года в дневнике Ганди появилась мрачная запись: «Проснулся в два часа ночи. Одна лишь милость Божия поддерживает меня. Должно быть, во мне есть большой изъян, который и причина всего этого. Вокруг меня все — тьма».

Ганди решил, что в основе раскола была не вера в другого Бога, а целенаправленная политика, колонизаторов на провоцировании вражды между индусами и мусульманами, хотя эта вражда существовала задолго до британского завоевания Индии. Страну лихорадило. Центральное временное правительство делало первые шаги, а в провинциях продолжались межобщинные столкновения; кровь лилась рекой.

Неру просил Ганди вернуться в Дели, чтобы помочь своими советами временному правительству. Но Махатма отметил, что самая действенная помощь правительству — это то, что он делает, пытаясь урегулировать индусско-мусульманские столкновения на местах.

2 сентября 1946 года Неру по радио провозгласил первую внешнеполитическую декларацию новой Индии. Там говорилось: «Шесть дней назад мои коллеги и я заняли высокие посты в правительстве Индии. В нашей стране появилось новое правительство, хотя и временное, но это — веха на пути к полной независимости Индии. Мы получили тысячи пожеланий со всех концов мира, из каждого уголка Индии. Но мы не призывали праздновать это историческое событие и даже сдерживали энтузиазм нашего народа, ибо нам хотелось, чтобы он осознал, что мы пока находимся в пути и нам предстоит еще достичь нашу цель…