Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра - Страница 32

Каролина погоняла лошадь. Она крепко вцепилась в ее гриву. Тошнота подступила к горлу. Она слышала голос Стерна, но не могла понять, о чем он говорит, потому что все ее внимание было сосредоточено на видении, вдруг возникшем в этот момент из пустоты. Очертания были бледны, но весьма отчетливы: стена, башня, деревья. Каролина бросила быстрый взгляд на Рамона, но тот медленно скакал, не отрывая глаз от следов Алманзора. У нее же было такое чувство, будто кровь стынет в ее жилах. Если Стерн ничего не видит, значит... Она закрыла глаза, надеясь таким образом отогнать видение. Но когда она открыла их вновь, все осталось по-прежнему. «Вот оно, начинается, – подумала она. – У меня уже галлюцинация». Заметил ли Стерн, что с ней происходит? Почему он молчит? Она пыталась прийти в себя, когда его ладонь легла ей на плечо.

– Это не мираж, – сказал он. – Это реальность.

Каролина все еще была не в состоянии как-то реагировать. Пелена, которая до сей поры скрывала видение и словно отдаляла его, рассеялась. Перед ними лежало почти потонувшее в песке селение. Только башня да часть опоясавшей поселок стены поднимались над желтыми, поросшими колючим терном песчаными дюнами.

Они ступили на узкую тропу, бегущую рядом со стеной. Над покосившимися домиками поднимались вверх цветущие ветви мимоз; на высоких, чуть покачивающихся брусьях видны были гнезда аистов; ствол одного из деревьев пророс сквозь стену какой-то хижины – и над всем этим кружились голуби. Из кустов и ветвей деревьев доносилось их воркование. Целая стая птиц поднялась с коричного лавра. У конца живой изгороди показалась коза, за ней еще несколько. Значит, здесь есть жизнь. Вода!

Каролина увидела человека, идущего вслед за козами. Он был одет в черные лохмотья, лицо прикрыто капюшоном. Увидев чужаков, он остановился как вкопанный. Минуту казалось, что он хочет сбежать, но потом мужчина угрожающе поднял палку, которую держал в руке.

– Уходите! – закричал он. – Уходите из города!

Он стал пробираться сквозь стадо коз, и те шарахнулись от него в разные стороны. Поднимая пыль полами одеяния, он подходил все ближе.

– Уходите! – кричал он снова. – Уходите!

В его голосе звучала не угроза, а скорее, отчаяние. Внезапно он остановился, опершись о палку. Потом вдруг выпрямился во весь рост, поднял голову и сбросил с нее капюшон.

Они увидели лицо, изувеченное проказой.

Каролина никогда еще не видела прокаженного. Инстинктивно она придвинулась к Стерну, увидев еще несколько фигур в лохмотьях, возникших из-за стен. По знаку пастуха они остановились. Это был немой, однако властный жест, доказывающий, что этот мужчина привык повелевать. Он снова прикрыл капюшоном голову и лицо.

– Разве вы увидели недостаточно? – спросил он, обращаясь к Каролине и Стерну. – Я прошу вас в последний раз: пожалуйста, уходите!

– Нам нужна вода, – сказал Рамон. – Для нас и наших животных. Не откажете же вы страждущим.

– Позовите Сайда! – обратился пастух к своим людям. – Сайд, Сайд!

Издалека кто-то ответил звонким голосом, и на балконе, прилепленном к башне, как аистиное гнездо, появился мальчик. Ветер развевал его длинную зеленую рубаху. Потом он исчез в стенном проеме, а минутой позже уже появился на площадке перед башней. Он бежал к ним так быстро, что его длинные темные локоны разлетались вокруг высокого лба.

Каролина не решалась взглянуть на подбежавшего к пастуху мальчика: ей страшно было представить, что он тоже прокаженный. Однако когда она все же взглянула, то нигде – ни на босых ногах, ни на руках, ни на шее – не заметила следов страшной болезни. У него была розовая, нежная кожа здорового ребенка.

– Ты мне нужен, Сайд, – сказал пастух. – Это чужеземцы. Они ищут воду.

Только теперь мальчик повернулся к Каролине и Стерну. У него были горячие черные глаза. Каролина попыталась определить его возраст. Он был чуть повыше Алманзора, однако заметно моложе – лет тринадцати или четырнадцати.

– Сайд отведет вас к колодцу, которым мы редко пользуемся, – объяснил пастух.

Сайд сделал несколько шагов по направлению к Стерну и Каролине, как вдруг раздался чей-то крик:

– Назад! Не приближайся к ним! – Это был высокий, пронзительный голос Алманзора.

Он бежал к ним, но внезапно остановился. Рамон спешился и направился было к юноше, но тот поспешно отскочил в сторону. Его глаза были широко раскрыты. В них застыло испуганное выражение. Но Стерн подошел поближе и положил руку ему на плечо.

– Успокойся, – сказал он. – Ты не заразишься, да и мы тоже.

Прокаженные зашевелились, шепот прошел по толпе. Сотни лет ни один здоровый человек не отважился переступить черту их города, который не случайно звался Ур-Имандес, что означало «здесь никто вас не услышит». На Алманзора тоже произвело впечатление бесстрашие Стерна. Его тонкое тело напряглось, голова опустилась, плечи сжались.

– Ты знал, что найдешь здесь это селение? – спросил Рамон.

Алманзор кивнул:

– Я не хотел бросать вас. Но тут есть вода, хорошая вода. Я хотел только принести ее вам. Но боялся напрасно обнадежить вас, потому что не знал, получится ли у меня, – казалось, каждое слово стоило ему страшного напряжения. – Тот, кто хоть раз переступил черту этого города, не сможет покинуть его. Я бы принес воды, сколько вам требуется; я напоил бы животных. Я ведь был уже здесь...

Только теперь Стерн понял, в чем дело. Уверенность юноши, что достаточно войти в этот город, чтобы заразиться проказой, потрясла его даже больше, чем готовность Алманзора пожертвовать собой.

– Ты пил воду из одного сосуда с прокаженным? – спросил он.

– Нет, – прошептал Алманзор.

– Давал им руку?

– Нет, но...

– Поранился тут чем-нибудь? Алманзор снова покачал головой.

– И несмотря на это, ты думаешь, что заразился? Не бойся! Мы вместе наберем воды, и ты отправишься дальше с нами.

– Я виноват в том, что мы остались без воды, – ответил Алманзор с внезапной горячностью. – Я спал, когда пришли воры. Я...

– Разве вы, магометане, не верите, что все происходящее совершается по воле Аллаха? – нетерпеливо воскликнул Стерн. – Значит, на то его воля, чтобы все случилось именно так. А теперь помоги мне! – Рамон достал из седельного мешка кусок белой марли и порвал его на несколько кусков. – Оберни этим руки и замотай лицо, чтобы были закрыты нос и рот. Когда мы покинем город, то сожжем всю свою одежду.

Алманзор молча подчинился. Стерн обернулся к Каролине:

– Подождите нас здесь. Только не сходите с коня.

Ведомые Сайдом, с бурдюками в руках, они быстро пошли прочь, пересекли площадь и исчезли в тени деревьев. Колодец под остроконечным камышовым навесом виднелся вдалеке.

Из домов доносились стук горшков, удары ступок. Нагнувшись над плоским деревянным корытом, две женщины стирали белье. Обычная жизнь поселка, растревоженная их появлением, вернулась в привычное русло. Как будто достаточно было возникнуть бесстрашному человеку, чтобы заставить их забыть, что они живые мертвецы, думала Каролина.

Фараджи, пастух, думал примерно о том же. Он вернулся в некое подобие сарайчика, состоящего из куска старой стены, двух свай и соломенной крыши. Появление незнакомцев потрясло его. До этого он никогда не отваживался показывать посторонним свое лицо. Это было испытание, и они выдержали его, не отступили. Теперь чужаки с Сайдом были у колодца и собирались набрать воды, которой пользуются прокаженные. Они не боялись заразиться. Фараджи не интересовало, кем были эти пришельцы, как их звали. Он чувствовал доверие к этому бесстрашному мужчине, он казался ему тем, кого он давно ожидал с таинственной надеждой.

Незнакомцы отошли от колодца и вернулись к своим животным. Сайд брел за ними по площади, рядом с ним прыгала белая пастушья собака.

– Сайд! – закричал пастух. – Подойди! – Он не мог себе представить жизни без сына, но сейчас старался не думать об этом. – Сайд! – сказал он мальчику. – Иди к этим людям. Скажи им, что я хочу поговорить с ними. Иди, – повторил он. – Приведи их!