Многоярусный мир: Создатель Вселенных. Врата мироздания. Личный космос. За стенами Терры. - Фармер Филип Хосе - Страница 142

И Вольф и Хрисеида были достаточно изобретательны, чтобы приспособиться. Особенно Вольф, поскольку провел на Земле больше времени, чем Кикаха, будучи взрослым. Что же касается Колокольника, то он окажется в абсолютно чужом и пугающем мире. Ни на одном земном языке он не может сказать ни одного слова и станет цепляться за свой колокол, что крайне неудобно и затруднительно. Но он-то мог двинуться в любом направлении.

Единственное, что мог сделать Кикаха, это направиться к ближайшим известным вратам в надежде, что Вольф и Хрисеида сделают то же самое. Если они там встретятся, что вполне возможно, то смогут объединить свои силы, обдумать, какие шаги предпринять, и спланировать наилучший способ обнаружения Колокольника. Если же Вольф и Хрисеида не появятся, то все придется решать Кикахе.

Рядом с ним села Му-Му. Она положила ладонь на его руку и заметила:

— Ох, ну у тебя и мускулы!

— Есть немного, — усмехнулся он. — А теперь, когда ты умаслила меня лестью о моих мышцах, скажи, что у тебя на уме?

Она нагнулась к нему, потершись своей большой грудью о его руку, и сказала:

— Этот Лу! Каждый раз, стоит ему увидеть новую разумную привлекательную цыпочку, как он балдеет. Он ведь говорил с тобой, чтобы ты отдал ему свою подружку, не так ли? Держу пари, он предложил тебе за нее деньги?

— Предложил малость, — согласился Кикаха. — И что из этого?

Она ощупала мышцы его бедра и продолжила:

— В такую игру могут сыграть и двое.

— Ты тоже предлагаешь мне деньги?

Она отодвинулась от него, широко раскрыв глаза, а затем произнесла:

— Ты меня разыгрываешь? МНЕ платить ТЕБЕ?

В другое время Кикаха мог бы сыграть в эту игру до конца. Но, как ни банально это звучало, от него и в самом деле зависела судьба человеческой расы на Земле. Если Колокольник приспособится в этом мире и преуспеет в изготовлении других колоколов, а потом содержащиеся в них разумы захватят тела человеческих существ, то придет время, когда... сама Му-Му станет бездушной вещью, а затем в мозг и тело вселится другое существо.

Это, однако, могло и не иметь значения. Если поверить хотя бы половине того, что он прочел в газете и журналах, то человеческая раса, вполне возможно, сама обрекала себя на гибель. И всю жизнь на этой планете. Земля, возможно, легко отделается, если в людей вселятся разумы Колокольников. Те были существа логичные и, дай им волю, расчистили бы бардак, в который, кажется, люди превратили всю планету.

Кикаха содрогнулся. Такие мысли становились опасны. Не может быть покоя ему, пока не умрет последний Колокольник.

— Что с тобой случилось? — голос Му-Му потрясал своею мягкостью. — Ты меня не любишь?

Он похлопал ее по бедру и сказал:

— Ты прекрасная женщина, Му-Му, но я люблю Энн. Однако вот что я тебе скажу! Если Королю Гномов удастся превратить Энн в одно из своих тухлых яиц, мы с тобой вместе будем творить музыку. И это будет не та какофония, что сейчас выблевывает радио.

От удивления она дернулась, а затем произнесла:

— Что ты имеешь в виду? Это же «Роллинг Стоунз».

— Мхом им не обрасти, — согласился он.

— Ты не в струе! — воскликнула она. — Приятель, ты квадрат, квадрат, квадрат! Ты уверен, что тебе не за тридцать?

Он пожал плечами. В юности его тоже не волновала такая музыка. Но временами она казалась приятной по сравнению с этим кричащим ритмом, вызывающим желание вцепиться в самого себя.

Автобус выбрался из пустынной местности в край позеленее. Он стремительно летел по шоссе, несмотря на возрастающий поток транспорта. Солнце палило теперь со всей свирепостью, а воздух стал невыносимо горячим. Кроме того, он наполнился шумом машин и вонью выхлопных газов. Глаза у Кикахи заслезились, а в носу появилось такое ощущение, будто туда напихали иголок. Впереди расстилалось сероватое марево, потом они въехали в него, и воздух показался несколько чище, а марево вновь оказалось впереди.

Му-Му заметила, что смог в это время года действительно свирепствует и особенно здесь. Кикаха прочел об этом в одном из журналов, хотя и не знал происхождения этого слова. Если именно в такой атмосфере жили обитатели южной Калифорнии, то он не желал иметь к ней ни малейшего касательства. У Ананы глаза тоже покраснели и слезились, она фыркала и жаловалась, что у нее болит голова и заложен нос.

Му-Му оставила его, и рядом села Анана.

— Ты никогда ничего не говорил мне об этом, когда рассказывал о своем мире, — упрекнула она.

— Я сам об этом ничего не знал, — возразил он. — Это появилось после того, как я покинул Землю.

Автобус ехал быстро и как-то беспорядочно. Он то и дело перескакивал с одной полосы на другую, когда протискивался между машинами, идя впритык с теми, что впереди, и бешено вырываясь вперед. Водитель пригнулся к рулю, глаза его, казалось, горели, рот приоткрылся, и из него выскакивал язык. Водитель не обращал внимания ни на визг тормозов, ни на пронзительные гудки, но наваливался на свой клаксон, когда хотел спугнуть кого-то впереди себя.

Клаксон ревел весьма громко и звучал, должно быть, для многих водителей, словно гудок локомотива. Они убирались на другую полосу, проделывая это иногда так быстро, что чуть не сметали с дороги другие машины. Через некоторое время давка автомобилей стала такой сильной, что автобусу пришлось ползти, как и всем остальным, а иногда даже и останавливаться. На много миль впереди транспорт еле тащился.

Густели жара и серое марево.

— Почему мы не можем установить в этом автобусе кондиционер? — обратилась Му-Му к Бауму. — Денег-то мы заколачиваем вполне достаточно!

— А часто ли мы попадаем на шоссе? — отпарировал менеджер.

Кикаха сообщил Анане о предложении Баума.

— Я не знаю — смеяться мне или плакать, — ответила Анана.

— Немного того и немного другого тебе не помешают, — сказал Кикаха. — Я пообещал, что не буду пытаться отговорить тебя, если ты решишь предпочесть его мне. В чем, кажется, он уверен на все сто процентов.

— Ты меня продаешь, вот и помучайся немного, пока я не приму решения, — пригрозила она.

— Разумеется. Обязательно помучаюсь, — ответил он, поднялся и прогулялся по проходу, потом посмотрел через заднее стекло автобуса. Через некоторое время Кикаха вернулся и сел на прежнее место. — За нами, по-моему, ползет большой черный «линкольн-континенталь», — сообщил он, понизив голос. — Я узнал одного из сидящих в нем. Я видел его, когда смотрел в бинокль с горы.

— Как они смогли найти нас? — голос ее остался ровным, но тело мгновенно напряглось.

— Может быть, они и не нашли. Может, это простое совпадение. Возможно, они понятия не имеют, что находятся так близко к нам. А впрочем, опять же...

Это казалось совершенно невероятным. Как они могли распознать их? Расставили посты вдоль дороги и увидели, как они проехали на автобусе? Или у Орка такая широко развитая организация, что ему доложил кто-то прямо из автобуса?

Эту последнюю мысль он отмел как чистой воды паранойю. Только время покажет, случайное это совпадение или нет. Пока что, казалось, люди в автомобиле не интересовались автобусом. Между ними шел горячий спор. Трое из них были темноволосыми в возрасте между сорока и сорока пятью. Четвертый — молодой блондин с волосами, подстриженными по моде Юлия Цезаря. Кикаха изучал врагов, пока не запечатлел в памяти их черты. Затем вернулся на прежнее место.

Через некоторое время скорость транспортного потока возросла. Автобус несся мимо мрачных промышленных районов и задних фасадов запущенных зданий. Сероватый с зеленым оттенком смог не густел, но его раздражающее действие менялось.

— Твои соотечественники все время живут в этой отраве, — посочувствовала Анана. — Они, должно быть, очень стойкие.

— Ты об этом знаешь не меньше моего.

Баум вдруг поднялся со своего места возле Му-Му и сказал водителю:

— Джим, когда подъедем к гражданскому центру, притормози и поищи забегаловку под открытым небом. Я проголодался.