Операция «Горец» - Пардоу Блейн Ли - Страница 115

Лорен молча стоял, размышляя над словами Маклеода.

– Благодарю вас за доверие, полковник, – наконец произнес он. – Еще в детстве я мечтал о том, как когда-нибудь буду драться в полку, где служили мои предки. Конечно, я видел себя командиром, – мягко улыбнулся Лорен. – И вот теперь моя мечта сбылась, я поведу Горцев в битву. Вы, конечно, понимаете, полковник, что я сейчас чувствую. Как мне хотелось бы, чтобы мой дед дожил до сегодняшнего дня.

– Он бы гордился тобой, Лорен. – Полковник положил руку ему на плечо. – Только странно, почему ты часто говоришь о своем деде и почти никогда не вспоминаешь отца?

Лорен отвел взгляд и опустил голову.

– Мне всегда казалось, что дед был не согласен с моим отцом. Думаю, это обычное дело, извечная проблема отцов и детей. Они редко живут душа в душу. Во всяком случае, отец не одобрял того, что мой дед часто говорил о Горцах и о Нортвинде, но никогда о Доме Ляо. Я припоминаю, что даже о Конфедерации Капеллана он упоминал крайне редко. Мой отец служил в частях Смертников-Коммандос и погиб, когда я еще был мальчиком. Честно говоря, я его почти и не знаю, дед говорил, что умер он с честью. Когда меня призвали в армию и предложили записаться в Смертники-Коммандос, я охотно согласился. Мне казалось почетным служить в той же части, что и мой отец. Но сейчас, на Нортвинде, я не знаю, что мне делать. Как у всякого военного, у меня есть долг и перед Конфедераций Капеллана, но в то же время я чувствую себя Горцем. Надеюсь, мне удастся сделать так, чтобы ни одна из этих сторон не могла упрекнуть меня… Мне очень хотелось бы не покрыть позором ни деда, ни отца… Если бы только это было возможно.

– Ты правильно мыслишь, Лорен. И не думай о том, что ты можешь опозорить свою семью. Пришло время тебе самому выбирать свой путь в истории. Разрываясь между идеалами твоего отца и деда, ты не найдешь покоя. Делай так, как подсказывает тебе совесть, тогда все твои решения будут правильными. Несправедливость своих поступков ты поймешь сразу, когда однажды встанешь утром и тебе будет неприятно смотреть на себя в зеркало. И если ты будешь постоянно стараться ублажить либо чью-то память, либо кого-нибудь из живущих, то именно этим ты и закончишь. Ты – прекрасный воин, Лорен. Ты умеешь планировать и вести битву. Ты чувствуешь противника и умеешь разгадывать его замыслы, а это немалый талант. Но самое главное – ты умеешь слушать голос своей совести и умеешь отличить добро от зла. Да, иначе ты бы никогда не послал Планкета к Малвани. Только одного я никак не могу понять…

– Что именно, полковник? – спросил Лорен, поднимая глаза на Маклеода.

– Почему ты сам к ней не отправился? «Почему я сам…» – Лорен удивленно смотрел на Маклеода, не зная, что и ответить.

– Честно говоря, я бы пошел туда сам, если бы это была не Малвани. С ней у нас очень сложные отношения, не то любовь, не то ненависть, а скорее смесь из этих чувств. Там, на дне Тилмана, я был от нее в двух шагах. Каждый из нас мог одним выстрелом убить другого, но мы не сделали этого выстрела. До сих пор не понимаю почему… Нет, мне не имело смысла идти к ней, она бы мне не поверила. Только Планкет, человек, которого она знает всю жизнь, может повлиять на нее. Она ни на секунду не усомнится в том, что он ей расскажет.

– Ты напрасно так волнуешься, Лорен. Я не собираюсь упрекать тебя, ты правильно сделал.

– Вы знаете, полковник, сейчас меня волнует не Малвани – я уверен, что она придет. Меня беспокоит совсем другое. Там, в парке, был один момент, когда мои воины чуть было не отказались подчиняться мне. Вы меня понимаете? Я едва не потерял контроль над своими воинами. И не потому, что я не умею командовать. Просто когда они увидели, что творится в Таре, поняли, что их город оккупирован, они хотели тут же начать крушить дэвионовцев. То варварство, которое они увидели, произвело на них ужасное впечатление.

– Но ты удержал их.

– Да, но их поведение меня пугает. Впереди серьезнейшая операция, и если они снова поддадутся эмоциям, нас ждет неминуемый провал. Я не удивлюсь, если в какой-то момент мои воины просто забудут, для чего мы находимся в Таре, и бросятся в разные стороны направо и налево громить дэвионовцев. Если мои воины станут неуправляемыми, я не ручаюсь за успех нашего рейда.

– Я понял тебя. Они должны зажать в комок свои чувства и делать только то, что ты им скажешь. Об этом можешь не волноваться, они лишнего шагу не сделают без твоего приказа. Можешь мне поверить. Я попрошу их быть сдержанней ради оставшихся в столице Горцев.

– Ну, тогда у меня, собственно, все, – пожал плечами Лорен.

Маклеод показал на погружающиеся в топкое болото роботы.

– Стоит мне только на секунду забыть наказ «быть выше» – и вот результат. Еще немного, и мне придется вытаскивать «Воина Гурона» за плечи. – Он грустно рассмеялся. – Давай, Лорен, пока отдохни, а потом засядем за план. Задача у нас с тобой серьезная, с кондачка такую не решишь. Пошли.

Лорен медленно кивнул. Чем больше он разговаривал с Маклеодом, тем больше удивлялся широте его взглядов. Полковник, казалось, жил одновременно в прошлом, настоящем и будущем. «Как же был прав канцлер, посылая сюда именно меня. Он прекрасно понимает Горцев и правильно все рассчитал. Никто не способен выполнить его поручение лучше меня, потомка одного из самых уважаемых кланов. Канцлер поручил мне уничтожить Горцев», – спокойно размышлял Лорен, зная, что, как и всякое другое задание, он выполнит и это. Должен выполнить. Или умереть.

Полковник Дрю Кателли посмотрел в окно и, ужаснувшись, вскочил из-за стола. Он пулей вылетел из своего кабинета и помчался к броневику, у которого, облокотившись на капот, стояла Малвани и разговаривала с каким-то пожилым толстяком.

Кателли был вне себя от страха и ярости. Сколько раз он предупреждал своих воинов: ни под каким видом не давать Малвани контактировать с кем бы то ни было! С каждым днем Кателли все труднее и труднее было скрывать от нее правду, особенно сейчас, после отъезда маршала. На лбу полковника выступил холодный пот. «Если она узнает…» – пронеслось у него в голове. Поздний приезд таинственного незнакомца перепугал Кателли, он мог в считанные секунды разрушить то, что месяцами с таким старанием выстраивал Кателли.