Люблю твои воспоминания - Ахерн Сесилия - Страница 39

Глава двадцать первая

Переходя с шага на рысцу, я поспешаю за девушкой с гарнитурой. Нервничая и задыхаясь, влетаю в артистическую уборную и обнаруживаю там папу, сидящего в кресле гримера лицом к освещенному лампочками зеркалу, за воротник заправлена салфетка, в руке чашка с блюдцем. Его смахивающий на луковицу нос припудривают для крупного плана.

— А вот и ты, дорогая, — торжественно произносит он. — Эй, ребята, это моя дочь, и она расскажет нам все о моем чудесном предмете, который привлек внимание Майкла Эспела. — Папа ухмыляется и делает глоток чая. — Если хочешь есть, вон там пирожные.

Вредный старикашка.

Я обвожу взглядом окружающие нас заинтересованные лица и заставляю себя улыбнуться.

***

Джастин с опухшей пульсирующей щекой стесненно ерзает в кресле в приемной дантиста, зажатый между двумя пожилыми дамочками, ведущими оживленный разговор о своей приятельнице, некой Ребекке, которой просто необходимо уйти от мужчины по имени Тимоти, однако сделать это ей препятствует Грэхем.

Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь!

Стоящий в углу телевизор, памятник технической мысли далеких семидесятых, на котором лежит кружевная салфетка и в вазе пылятся искусственные цветы, квакающим голосом сообщает, что сейчас начнется шоу «Антиквариат под носом».

Джастин стонет:

— Никто не против, если я переключу канал?

— Я его смотрю, — угрюмо сообщает маленький мальчик, которому не больше семи лет.

— Чудесно, — с ненавистью улыбается ему Джастин, а затем переводит взгляд на его мать в поисках поддержки.

Женщина только пожимает плечами:

— Он смотрит это шоу.

От боли и раздражения Джастин забывает о терпимости и хороших манерах.

— Простите, — перебивает он женщин, сидящих справа и слева от него. — Может быть, одна из вас хочет поменяться со мной местами, чтобы вы могли продолжить этот разговор в более приватной обстановке?

— Да не переживай, дорогой, тут нет ничего приватного, поверь мне. Можешь подслушивать сколько душе угодно.

Запах ее дыхания тихо подкрадывается к его ноздрям, щекочет их, словно метелочка из перьев для смахивания пыли, и уплывает, злобно хихикая.

— Я не подслушивал. Ваши губы были практически в моем ухе, и я не уверен, что Тимоти, Грэхему или Ребекке это бы понравилось. — Он отворачивается от женщины, оберегая обоняние от следующего набега.

— Ох, Этель, — смеется одна из них. — Он думает, что мы говорим о реальных людях!

Как глупо! Вот что значит никогда не смотреть сериалы!

Джастин обреченно поворачивается к телевизору, к которому приклеены взгляды остальных шести присутствующих.

— … И мы рады приветствовать вас на первом специальном выпуске «Антиквариата под носом», идущем в прямом эфире…

Джастин тяжко вздыхает.

Маленький мальчик, прищурившись, смотрит на него и увеличивает громкость с помощью пульта, крепко зажатого в его кулачке.

— … прямо из Банкетинг-хауса в Лондоне.

О, я был там. Чудесный образец коринфского и ионического ордеров, скомпонованных в единый гармоничный ансамбль.

— С половины десятого утра через двери дворца, закрывшиеся всего несколько минут назад, прошло более двух тысяч человек. Лучшие из принесенных предметов мы покажем вам, дорогие телезрители. Наши первые гости приехали из… Этель перегибается через Джастина, облокачиваясь на его бедро:

— В общем, Маргарет…

Ему приходится пялиться в экран, чтобы не поддаться искушению схватить головы подружек и хорошенько стукнуть одну о другую.

— Так что у нас здесь? — спрашивает Майкл Эспел. — По-моему, это выглядит как дизайнерская корзина для мусора, — говорит он, пока камера берет крупный план стоящего на столе предмета.

Сердце Джастина на мгновение замирает и начинает колотиться с неистовой скоростью.

— Мистер, вы хотите, чтобы я сейчас переключил на что-нибудь еще? — Мальчик на огромной скорости переключает каналы.

— Нет! — кричит Джастин, прерывая разговор Маргарет и Этель и театрально вытягивая перед собой руку в тщетной попытке удержать на экране шоу Майкла Эспела. Он падает на колени на ковер перед телевизором. Маргарет и Этель подпрыгивают и замолкают. — Верни назад, верни, верни назад! — кричит он мальчику.

У мальчика начинают дрожать губы, он двигается поближе к матери.

— Не нужно на него кричать. — Женщина прижимает голову сына к груди, словно защищая от опасности.

Джастин выхватывает у мальчика пульт и быстро переключает каналы. Он останавливается, когда видит на экране крупный план лица Джойс, ее глаза неуверенно бегают из стороны в сторону, как будто ее только что втолкнули в клетку с бенгальским тигром, собирающимся подкрепиться.

***

В Ирландском центре финансовых услуг Фрэнки бегает по кабинетам в поисках телевизора. Она находит один, окруженный толпой людей в строгих деловых костюмах, изучающих бегущие по экрану цифры.

— Простите! Дайте пройти! — кричит она, расчищая себе дорогу. Подбегает к телевизору и начинает нажимать на кнопки под ругань мужчин и женщин.

— Мне только глянуть одним глазком, не беспокойтесь, рынок за это время не обвалится! — Фрэнки щелкает каналы и находит Джойс с Генри в прямом эфире на Би-би-си.

От удивления у нее распахивается рот, и она прикрывает его ладонями. А потом расплывается в улыбке и машет экрану кулаком:

— Давай, Джойс!

Люди в строгих костюмах быстро расходятся, чтобы найти другой экран. Остается только один мужчина, которого, кажется, радует смена канала, и он решает посмотреть шоу.

— О, какая красивая вещь, — комментирует он, прислоняясь к столу и складывая руки на груди.

— Эту корзину, — говорит Джойс, — ну, мы ее нашли… Я имею в виду, мы ее поставили, поставили эту красивую… необычную… э-э… деревянную… корзину снаружи перед нашим домом. Нет, не снаружи, — быстро поправляется Джойс, видя реакцию оценщика. — Внутри. Мы поставили ее внутри, сразу за дверью, так, чтобы она была защищена от непогоды, ну, вы понимаете. Для зонтиков.

— Да, возможно, ее и раньше для этого использовали, — говорит он. — Откуда она у вас?

Несколько секунд Джойс открывает и закрывает рот, и в разговор вступает Генри. Он стоит прямо, руки сложены на животе. Подбородок поднят, глаза блестят, он не обращает внимания на эксперта, отвечая непосредственно Майклу Эспелу, к которому обращается так, будто перед ним папа римский.

— Ну, Майкл, мне она досталась от моего прапрадедушки Джозефа Конвея, который был фермером в графстве Типперэри. Он передал ее моему деду Шею, который тоже был фермером. Мой дед передал ее моему отцу Пэдди-Джо, который тоже был фермером в графстве Каван, и, когда он умер, ее получил я.

— Понимаю, а у вас есть какие-нибудь предположения о том, откуда она взялась у вашего прапрадедушки?

— Наверное, он украл ее у британцев, — шутит Генри, и в одиночестве смеется над своей шуткой.

Джойс толкает отца локтем, Фрэнки фыркает, а на полу перед телевизором в приемной дантиста Джастин запрокидывает голову и громко хохочет.

— Я спрашиваю об этом, поскольку мне хотелось бы знать, как попала в Ирландию эта изумительная вещь. Это редкая вертикальная жардиньерка викторианской эпохи, то есть сделанная в Англии в девятнадцатом веке.

— Я люблю работать в саду, Майкл, — перебивает Генри эксперта. — А вы?

Майкл вежливо ему улыбается, и эксперт продолжает:

— Со всех четырех сторон она покрыта великолепными пластинами из черного дерева с уникальной ручной резьбой.

— Английское кантри или французский декор, как вы думаете? — спрашивает у Фрэнки ее коллега.

Она не обращает на него внимания, сосредоточившись на Джойс.

— Состояние вещи отличное, богатый узор вырезан на панелях цельного дерева. Мы видим на двух сторонах цветочный мотив, а на других двух — фигурный: на одной в центре голова льва, на второй — изображения грифонов.