Возвращение - Паолини Кристофер - Страница 164

— И каковы же твои методы? — сердито проворчал Орик.

Анжела помолчала, аккуратно свернула свой плащ, сунула его в сумку и только потом промолвила:

— Об этом лучше пока не говорить. Пусть это будет для вас сюрпризом. Долго вам ждать не придётся — всего несколько часов.

Орик подёргал себя за бороду.

— Чего нам ждать не придётся? Если не желаешь говорить прямо, так мы сейчас тебя к Насуаде отведём. Может, ей удастся добиться от тебя правды.

— Не имеет смысла. Насуада сама дала мне разрешение выйти из лагеря.

— Это ты так говоришь!

— А я подтверждаю! — Насуада подошла к ним. Эрагон давно уже почувствовал её приближение.

Следом за ней подошли и четверо куллов; одним из них был Гарцвог. Эрагон, злобно оскалившись и ничуть не пытаясь скрыть свою неприязнь, повернулся к ним, но с Насуадой поздоровался как подобает.

Орик же, более несдержанный, с громким проклятием отпрыгнул назад, сжимая в руках топор. Впрочем, он тут же сообразил, что никто на них нападать не собирается. Он хриплым голосом приветствовал Насуаду, по-прежнему крепко сжимая топор и ни на секунду не сводя глаз с могучих куллов. А вот Анжела явно подобными предрассудками не страдала. Она вежливо поздоровалась с Насуадой, а затем обратилась к урга-лам на их родном языке, на что рогатые великаны отреагировали с видимым удовольствием.

Затем Насуада отвела Эрагона в сторонку и тихо сказала ему:

— Мне нужно, чтобы ты на минутку отринул эмоции и высказал своё мнение по поводу того, что я тебе сейчас скажу, основываясь на логике и здравом смысле. Сможешь? — Эрагон молча кивнул. — Хорошо. Я сейчас делаю все возможное, чтобы в завтрашней битве мы ни в коем случае не проиграли. Однако все это — как бы отлично мы ни дрались, как бы распрекрасно я ни командовала варденами, — и даже то, что мы сумеем одержать верх и заставить имперскую армию отступить, так вот, повторяю — все это не будет иметь никакого значения, если ты, — она ткнула пальцем ему в грудь, — погибнешь. Понимаешь? — Он снова кивнул. — Я ничем не смогу защитить тебя, если в бой вступит сам Гальбаторикс. В таком случае тебе придётся противостоять ему в одиночку. Колдуны Дю Врангр Гата для Гальбаторикса не страшнее, чем для тебя; к тому же мне бы не хотелось, чтобы все они погибли без толку.

— Я давно знаю, что мне придётся биться с Гальбаториксом в одиночку. Если, конечно, не учитывать Сапфиру.

Грустная улыбка коснулась губ Насуады. В мигающем свете факелов она выглядела очень усталой.

— Ну, хорошо, не стоит придумывать себе лишние беды там, где их нет. Возможно, Гальбаторикс в эти края и вовсе ещё не прибыл. — Эрагону показалось, что она и сама не верит в то, что говорит. — Зато я, по-моему, могла бы, наверное, уберечь тебя от смертельного ранения в живот. Я уже слышала, что намерены предпринять гномы, и подумала, что могу несколько улучшить их план. Я попросила Гарцвога и его троих соплеменников быть твоими телохранителями — и они согласились. И ещё они согласны, чтобы ты проверил их мысли, чтобы не опасаться с их стороны возможной измены.

Эрагон напрягся:

— Ты не можешь требовать от меня, чтоб я сражался плечом к плечу с этими монстрами. Кроме того, я уже дал согласие гномам, и они будут оборонять Сапфиру и меня. Им придётся не по нраву, если я вдруг откажусь от их услуг и заменю их ургалами.

— Но ургалы могут охранять тебя вместе с гномами! — возразила Насуада и пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь определить, что он ей ответит. — Ох, Эрагон… Я-то думала, ты сумеешь подняться над своей былой ненавистью. Ну скажи, а как бы ты повёл себя на моем месте? — Он не ответил, и она сказала со вздохом: — А ведь у меня куда больше причин ненавидеть ургалов — это ведь они моего отца убили! Но я тем не менее не позволю своим чувствам вмешиваться в наше общее дело. Я понимаю, что так лучше для всех варденов. Вот спроси Сапфиру, что она думает по этому поводу, а уж потом говори «да» или «нет». Я, конечно, могу и просто приказать тебе, но мне бы не хотелось так поступать.

«Эрагон, ты ведёшь себя глупо!» — вмешалась Сапфира.

«Ну и пусть! Я не желаю, чтобы куллы прикрывали мне спину!»

«В нашем нынешнем положении нельзя отказываться от помощи — от кого бы она ни исходила. Подумай. Ты ведь прекрасно знаешь, как на твоём месте поступил бы Оромис. Разве этого мало? Разве ты не доверяешь его суждениям?»

«Даже Оромис не может быть прав в любой ситуации!»

«Тоже мне довод! — фыркнула Сапфира. — Нет, ты все-таки подумай как следует. Я ведь права, да и ты должен понимать, какой путь правильный. Знаешь, я буду весьма разочарована, если ты не сумеешь взять себя в руки и выбрать именно этот путь».

Уговоры Сапфиры и Насуады лишь усилили сопротивление Эрагона, и все же он понимал: выбора у него нет.

— Хорошо. Я позволю им охранять меня, но только если не обнаружу ничего подозрительного в их мыслях. Можешь ты мне обещать, что после этой битвы я больше не буду иметь с ними дела? И ты не будешь меня заставлять?

— Нет, я не могу дать тебе такого обещания, — покачала головой Насуада. — Это может повредить варде-нам. — Она помолчала, затем заговорила вновь: — И ещё одно, Эрагон…

— Да, госпожа моя?

— На случай своей смерти я назначила тебя своим преемником. И если уж такому суждено случиться, советую тебе во всем полагаться на Джормундура — у него больше опыта, чем у остальных наших Старейшин. Кроме того, я надеюсь, что ты в любом случае будешь ставить благополучие своих подданных выше своего собственного. Я достаточно ясно выразилась?

Слова Насуады застали Эрагона врасплох. Он понимал, что дело варденов для неё важнее всего в жизни. И то, что она готова была передать их ему как бы в наследство, было для неё выражением высочайшего доверия. Эрагон был тронут до глубины души. Он низко поклонился Насуаде и торжественно произнёс:

— Я готов все свои силы положить на то, чтобы стать столь же добрым и достойным правителем, как вы с Ад-жихадом. Ты оказала мне высокую честь, госпожа моя!

— Да, честь править варденами и впрямь очень высока. — И Насуада, не прибавив более ни слова, отвернулась от Эрагона и в сопровождении своей свиты пошла прочь.

Все ещё подавленный заявлением Насуады, Эрагон снова подошёл к Сапфире. Прежнего гнева в душе уже не было; он рассматривал Гарцвога и других ургалов, пытаясь понять их настроение, но черты рогатых великанов столь сильно отличались от тех, к каким он привык, что он не улавливал почти ничего, кроме самых общих эмоций, написанных на этих «зверских физиономиях». Да и в душе своей он не мог найти ни капли тёплого чувства к ургалам. Они по-прежнему казались ему смертельно опасными тварями, в любой момент готовыми убить его. Он никак не мог заставить себя думать, что эти одушевлённые орудия убийства способны на любовь, на добрые поступки, на разумные мысли и решения. Короче говоря, для него они оставались, безусловно, «низшими существами».

«Думаю, и Гальбаторикс считает примерно так же», — услышал он голос Сапфиры.

«И не без оснований!» — мрачно откликнулся Эрагон. Потом, подавив отвращение, он повернулся к ургалам и сказал:

— Нар Гарцвог, мне сообщили, что вы четверо даёте мне разрешение проникнуть в ваши мысли. Это верно?

— Верно, Огненный Меч. Госпожа Ночная Охотница объяснила нам, что это необходимо. Для нас огромная честь сражаться бок о бок с таким могучим воином, сделавшим для нашего рода столь многое.

— Что ты хочешь этим сказать? Я же убил множество твоих соплеменников! — В памяти его невольно возникли воспоминания о том, как в одном из свитков Оромиса он читал, что ургалы — причём обоих полов — определяют свой общественный статус исключительно по проявленной в бою доблести; именно это не раз и приводило их к конфликтам с другими племенами и народами. То есть, догадался Эрагон, раз их так восхищают его боевые подвиги, значит, они уже воспринимают его как своего боевого вождя. А Гарцвог, словно читая его мысли, ещё и пояснил: