Тайна моего мужа - Мориарти Лиана - Страница 75

Нужно было принять множество решений. Как им распорядиться своими жизнями дальше? Остаться в Сиднее? Оставить Лиама в школе Святой Анджелы? Невозможно. Ей придется каждый день видеться с Коннором. А как насчет их фирмы? Найти замену Фелисити? Это тоже казалось невозможным. Собственно, все это казалось невозможным. Непреодолимым.

Что, если Уиллу и Фелисити и впрямь суждено быть вместе? А ей самой – с Коннором? Возможно, подобные вопросы не имеют ответов. Да и существует ли эта самая «судьба»? Это просто жизнь, она происходит прямо сейчас, и надо стараться изо всех сил. Быть чуточку гибче.

Огонек светочувствительного датчика на мамином заднем крыльце замерцал, и внезапно они погрузились во мрак. Никто не шевелился.

– Подождем до Рождества, – предложила Тесс мгновение спустя. – Если к Рождеству ты по-прежнему будешь по ней тосковать, если все еще будешь ее хотеть, тебе стоит уйти к ней.

– Не говори так. Я ведь уже сказал. Я не…

– Тсс. – Она крепче сжала его руку, так они и сидели под луной, цепляясь за обломки своего брака.

Глава 52

Свершилось.

Джон Пол с Сесилией сидели бок о бок и смотрели, как опущенные веки Полли трепещут и замирают, трепещут и замирают, словно отслеживали ее сны.

Сесилия держала дочь за левую руку; по ее лицу катились слезы и капали с подбородка, но она не обращала на них внимания. Она вспомнила, как сидела с Джоном Полом в другой больнице, на заре другого осеннего дня, после двух часов изнурительных схваток (роды у Сесилии проходили быстро, а на третий раз – даже скоротечно). Они с Джоном Полом пересчитывали пальчики на руках и ногах Полли, как было и с Изабелью, и с Эстер. Этот ритуал напоминал то, как разворачивают и разглядывают чудесный, волшебный подарок.

Теперь их взгляды то и дело возвращались туда, где должна была лежать правая рука Полли. Это была аномалия, странность, оптическое отклонение. Отныне вовсе не ее красота станет притягивать взгляды в торговых центрах.

Сесилия даже не пыталась сдерживать слезы. Ей нужно было выплакаться до конца, поскольку она решила, что не позволит ни слезинке пролиться на виду у Полли. Она готовилась вступить в новую жизнь – как мать ребенка с ампутированной конечностью. Еще даже не покончив с рыданиями, она ощущала, как ее мышцы напрягаются в готовности, словно у спортсмена, собирающегося бежать марафон. Вскоре она бегло заговорит на новом языке культей, протезов и бог знает чего еще. Она перевернет небо и землю, будет печь кексы и расточать лживые похвалы, только бы добиться для дочери всего самого-самого. Никто не подходил на эту роль лучше Сесилии.

Но подходит ли Полли? Вот в чем вопрос. Подходит ли любой шестилетний ребенок? Достанет ли ей силы духа жить с подобной травмой в мире, где для женщины так важна внешность?

«Она по-прежнему красива», – гневно подумала Сесилия, как будто кто-то это отрицал.

– Она сильная, – произнесла она вслух, обращаясь к Джону Полу. – Помнишь, как тогда, в бассейне, она захотела доказать, что может заплыть так же далеко, как Эстер?

Перед ее мысленным взором встали руки Полли, рассекающие просвеченную солнцем хлорированную голубую воду.

– Боже. Плавание.

Джон Пол вздрогнул всем телом и прижал ладонь к середине груди, как будто его поразил сердечный приступ.

– Не вздумай мне тут рухнуть замертво, – резко потребовала Сесилия.

Она надавила основаниями ладоней себе на прикрытые глаза и потерла их круговыми движениями. От всех этих слез у нее во рту было так солоно, будто она наглоталась морской воды.

– Почему ты рассказала Рейчел? – спросил Джон Пол. – Почему теперь?

Сесилия отняла руки от лица и посмотрела на него.

– Она считала, что это Коннор Уитби убил Джейни, – пояснила она, понизив голос до шепота. – И пыталась задавить Коннора.

Она наблюдала за лицом Джона Пола, пока его мысль переходила от «А» к «Б», а затем и к пункту «В», где ждало чудовищное осознание своей ответственности.

Он прижал ко рту кулак.

– Черт, – тихонько выдохнул он в костяшки пальцев и принялся раскачиваться взад и вперед, словно аутичный ребенок. – Это я виноват, – пробормотал он туда же. – Все произошло из-за меня. О боже, Сесилия. Я должен был сознаться. Должен был рассказать Рейчел Кроули.

– Прекрати, – прошипела Сесилия. – Полли может услышать.

Джон Пол встал и отошел к двери палаты. Обернулся, с искаженным отчаянием лицом глянул на Полли. Отвел глаза, беспомощно потеребил ткань рубашки. А затем внезапно опустился на корточки, склонив голову и сцепив руки на затылке.

Сесилия бесстрастно наблюдала за ним. Ей вспомнилось, как он плакал утром в Страстную пятницу. Боль и сожаление, терзавшие его из-за того, как он обошелся с дочерью другого человека, не шли ни в какое сравнение с его горем из-за собственного ребенка.

Она вновь перевела взгляд с него на Полли. Можно сколько угодно воображать себе чужие несчастья: как кто-то тонет в ледяной воде или живет в городе, рассеченном стеной, – но ничто не причиняет настоящей боли, пока не случится с тобой. Или, в большей степени, с твоим ребенком.

– Джон Пол, вставай, – велела она, не глядя на него.

Ее взгляд был прикован к Полли.

Сесилия подумала об Изабели и Эстер, которые сейчас сидели дома с ее родителями и матерью Джона Пола, а также прочей разнообразной родней. Джон Пол с Сесилией ясно дали понять, что не хотят никого видеть в больнице, так что все собрались в доме. Это пока что успешно отвлекало Изабель и Эстер, но другим детям всегда начинает недоставать внимания, когда в семье случается подобное несчастье. Ей придется постараться, чтобы даже теперь остаться матерью всем трем дочерям. Родительский комитет обойдется без нее. И «Таппервер» тоже.

Она снова бросила взгляд на Джона Пола: тот по-прежнему сидел на полу, пригнувшись, как будто укрывался от взрыва бомбы.

– Вставай, – повторила она. – Ты не можешь сейчас терять голову. Ты нужен Полли. Ты нужен нам всем.

Джон Пол убрал руки с затылка и посмотрел на нее налитыми кровью глазами.

– Но меня же с вами не будет, – напомнил он. – Рейчел сообщит в полицию.

– Возможно, – признала Сесилия. – Возможно, и сообщит. Но мне так не кажется. Не думаю, что Рейчел отнимет тебя у семьи.

Никаких свидетельств этому не было, но почему-то она даже не сомневалась.

– По крайней мере не прямо сейчас.

– Но…

– Думаю, мы расплатились, – заключила Сесилия тихо и зло и кивнула на Полли. – Сам посмотри, во что нам это обошлось.

Глава 53

Рейчел сидела перед телевизором, наблюдая за пестрым, гипнотическим мерцанием картинок и лиц. Если бы кто-нибудь выключил телевизор и спросил, что она сейчас смотрела, она бы не сумела ответить.

Она могла прямо сейчас взять телефон и добиться того, чтобы Джона Пола Фицпатрика арестовали за убийство. Немедленно, или через час, или с утра. Она могла подождать, пока Полли не выпишут из больницы домой. Она могла подождать пару месяцев. Полгода. Год. Подарить ей год с отцом, а затем отнять его. Она могла подождать, пока происшествие не отойдет достаточно далеко в прошлое, чтобы превратиться в воспоминание. Она могла подождать, пока девочки Фицпатриков не подрастут, не получат водительские права, не перестанут нуждаться в папе.

Как будто ей вручили заряженный пистолет вместе с разрешением выстрелить в убийцу Джейни когда угодно. Если бы Эд еще был жив, он бы уже спустил курок. Вызвал бы полицию еще несколько часов назад.

Рейчел представила руки Джона Пола на горле Джейни, и знакомая ярость расцвела в ее груди. Девочка моя.

Она подумала о его девочке. Искристый розовый шлем. Тормоз. Тормоз. Тормоз.

Если она сообщит полиции о признании Джона Пола, расскажут ли им Фицпатрики о ее собственном признании? Арестуют ли ее за покушение на убийство? Чистая случайность помешала ей убить Коннора. Равны ли прегрешения ее ноги, надавившей на газ, и его рук на горле Джейни? Но с Полли-то произошел несчастный случай. Это все знают. Она выехала на велосипеде прямо под колеса Рейчел. На ее месте должен был оказаться Коннор. Что, если бы погиб Коннор? И его семья получила бы тот звонок, после которого вы до конца своих дней не сможете без содрогания слышать, как звонит телефон или стучат в дверь.