Тайна моего мужа - Мориарти Лиана - Страница 73

Лиам и ее мать уже легли. Их комнаты располагались в передней части дома, и они всегда спали крепко. Тесс с Уиллом, вероятно, не удалось бы их разбудить, даже начни они орать друг на друга.

Криков не было. Пока нет. Только эти короткие, бессмысленные разговоры, мучительно заходящие в тупик.

Их воссоединение накануне было одновременно сюрреалистичным и обыденным, невыносимое столкновение личностей и чувств. Для начала там присутствовал Лиам, едва не рехнувшийся от возбуждения. Как будто он почуял, что ему грозит потерять отца и безопасный уютный уклад жизни, и теперь его облегчение при виде вернувшегося Уилла выражалось в ребяческом безумии. Он болтал раздражающе дурацкими голосами, маниакально хихикал, постоянно желал бороться с отцом. Уилл, с другой стороны, был совершенно потрясен несчастным случаем с Полли Фицпатрик.

– Видела бы ты выражение на лице родителей, – то и дело тихонько повторял он Тесс. – Только представь, что это случилось бы с Лиамом. Случилось бы с нами.

Ужасная новость о происшествии с Полли должна была показать Тесс всю ситуацию под новым углом – и, в каком-то смысле, так и вышло. Если бы нечто подобное произошло с Лиамом, ничто уже не имело бы значения. Но в то же время это низводило ее собственные чувства до незначащего пустяка, что побуждало ее защищаться и нападать.

Ей не удавалось подобрать достаточно сильные слова, чтобы описать чудовищную широту и глубину своих чувств. «Ты причинил мне боль. Заставил меня так сильно страдать. Как ты мог?» В голове все выглядело просто, но оказывалось удивительно сложным, стоило лишь открыть рот.

– Ты хотел бы оказаться сейчас в самолете вместе с Фелисити, – заявила Тесс. Он точно хотел. Она знала об этом, поскольку сама хотела бы оказаться сейчас в квартире Коннора. – Лететь в Париж.

– Ты все время говоришь о Париже, – заметил Уилл. – Почему именно Париж? – В его голосе было что-то от обычного Уилла, того Уилла, которого она любила и который умел находить забавное в повседневной рутине. – Может, ты сама хочешь в Париж?

– Нет, – отрезала Тесс.

– Лиаму нравятся круассаны.

– Нет.

– Правда, нам придется захватить с собой «Веджимайт».

– Я не хочу в Париж.

Она прошла по газону к задней ограде и собралась было спрятать яйцо около столбика, но передумала: здесь наверняка есть пауки.

– Завтра мне надо будет подстричь этот газон, – заметил Уилл из внутреннего двора.

– Соседский мальчик делает это раз в две недели.

– Ладно.

– Я знаю, что ты здесь только из-за Лиама.

– Что?

– Что слышал.

Тесс уже говорила это: прошлой ночью, в постели, и снова, когда они сегодня пошли прогуляться. Она повторялась. Вела себя словно неразумная чокнутая стерва, как будто хотела, чтобы он пожалел о принятом решении. Почему она все время поднимает эту тему? Она здесь тоже лишь из-за ребенка. Тесс знала, что, если бы не Лиам, она сейчас лежала бы в постели с Коннором, не утруждаясь попытками восстановить брак. Она позволила бы себе с головой окунуться в нечто свежее, новое и изумительное.

– Я здесь из-за Лиама, – подтвердил Уилл. – И из-за тебя. Вы с Лиамом моя семья. Важнее вас для меня ничего нет.

– Если бы важнее нас для тебя ничего не было, ты бы не влюбился в Фелисити.

Так просто оказалось быть жертвой. Обвиняющие слова с восхитительной, неудержимой легкостью срывались с языка.

Все было бы иначе, если бы она рассказала Уиллу, чем занималась с Коннором, пока они с Фелисити героически противостояли искушению. Она предполагала, что это причинит ему боль, и как раз этого ей и хотелось. Информация была будто камень за пазухой. Тесс придерживала его ладонью, поглаживая контуры и оценивая мощь.

– Не говори ему о Конноре, – точь-в-точь как Фелисити, настоятельно шепнула мать, отведя Тесс в сторону, когда такси остановилось у дома и Лиам побежал здороваться с отцом. – Это только его расстроит. Это бессмысленно. Ценность честности преувеличивают, можешь мне поверить.

Поверить ей. Опиралась ли мать на личный опыт? Когда-нибудь Тесс ее спросит. Сейчас ей не особенно хотелось это знать, да и было все равно.

– На самом деле я не влюбился в Фелисити, – уточнил Уилл.

– Нет, влюбился.

Правда, слово «влюбился» внезапно показалось ей ребяческим и нелепым, словно они с Уиллом уже выросли из подобных выражений. В юности ты говоришь о влюбленности с презабавнейшей серьезностью, как будто это настоящее событие, регистрируемое приборами, хотя ведь что она такое на самом деле? Химия. Гормоны. Игра ума. Она могла бы влюбиться в Коннора. Легко. Влюбляться вообще несложно. С каждым может случиться. Вот сохранить чувство уже труднее.

При желании Тесс могла бы сейчас же сломать собственный брак, обрушить жизнь Лиама парой нехитрых слов. «Знаешь что, Уилл? Я тоже влюбилась в другого. Так что все просто отлично, лучше не придумаешь. Убирайся». Всего лишь несколько слов – и они оба смогут пойти каждый своей дорогой.

Она никак не могла простить отвратительной чистоты того, что происходило между Уиллом и Фелисити. Не нашедшая плотского воплощения любовь так могущественна. Тесс уехала из Мельбурна, чтобы они довели до конца свою проклятую интрижку, а они так этого и не сделали. И теперь именно она волочит за собой грязный секрет.

– Вряд ли я смогу это сделать, – тихонько пробормотала она.

– Что? – Уилл поднял взгляд.

Он сидел на корточках, аккуратно заталкивая яйца в сетку на спинке одного из стульев Люси.

– Ничего, – отмахнулась Тесс и мысленно добавила: «Вряд ли я смогу тебя простить».

Она подошла к боковой ограде и с равными промежутками выложила рядок яиц вдоль всего среднего бруса, укрытого за плющом.

– Фелисити говорит, ты хотел второго ребенка, – вспомнила она.

– Ну да, ты же знаешь, – измученным голосом подтвердил Уилл.

– Все потому, что она стала такой хорошенькой? Фелисити? Дело в этом?

– А? Что?

Тесс едва не расхохоталась над испуганным выражением его лица. Даже в обычные дни он предпочитал упорядоченные, линейные разговоры, а сейчас еще и не мог пожаловаться, как привык, и потребовать, чтобы она выражалась яснее.

– Наш брак ведь был довольно счастливым, разве нет? – спросила она. – Мы не ссорились. Мы досмотрели «Декстера» до середины пятого сезона! Как ты мог со мной расстаться на середине пятого сезона?

Уилл опасливо улыбнулся и покрепче сжал пакет с яйцами.

Тесс никак не могла умолкнуть, будто пьяная.

– И с сексом у нас ведь тоже все было хорошо? Мне казалось, что хорошо, просто замечательно.

Она вспомнила пальцы Коннора, медленно и нежно скользящие вдоль ее спины, и резко вздрогнула. Уилл хмурил лоб, как будто кто-то взял его за яйца, поначалу мягко, но теперь медленно, постепенно сжимал все сильнее. Вскоре по ее вине он рухнет наземь.

– Мы не ссорились. Или ссорились, но ведь это были обычные, повседневные ссоры. Из-за чего, например? Из-за посудомоечной машины? Я как-то так клала сковороду, что она билась о какую-то штуковину. По-твоему, мы слишком часто бывали в Сиднее. Но это же всего лишь повседневные мелочи, разве нет? Или мы не были счастливы? Я была счастлива. И думала, мы оба счастливы. Должно быть, я казалась тебе страшной дурой. – Она, словно марионетка, подвигала вверх-вниз руками и ногами. – Вот идет глупышка Тесс, проводящая дни в глупости. О-о, тра-ля-ля, я так счастлива в браке, о да!

– Тесс, прекрати. – Глаза Уилла блестели.

Тесс остановилась, обратив внимание на то, что вкус шоколада во рту разбавлен чем-то соленым. Она с раздражением вытерла мокрое лицо ладонями. А ведь даже не заметила, что плачет. Уилл шагнул к ней, как будто хотел утешить, и она выставила перед собой руки, не подпуская его ближе.

– А теперь Фелисити уехала. Я не расставалась с ней дольше чем на пару недель, с тех пор… Боже мой, да с самого рождения. Странно, правда? Неудивительно, что ты решил, будто сможешь получить нас обеих. Мы были как сиамские близнецы.