Тайна моего мужа - Мориарти Лиана - Страница 53

– Чему, собственно, учит нас парад пасхальных шляп? – спросила она у матери утром в машине.

– Насчет Берлинской стены – ничему, – съязвила Изабель.

Этим утром Изабель воспользовалась материнской тушью, но Сесилия притворилась, будто не заметила. Девочка неплохо справилась: лишь одно маленькое иссиня-черное пятнышко под безупречной бровью.

Сесилия подняла взгляд на балкон шестого класса: Изабель с подругами танцевали под музыку.

Если бы какой-нибудь славный мальчик убил Изабель и вышел сухим из воды, если бы этот мальчик мучился раскаянием и вырос отличным, добропорядочным членом общества, хорошим отцом и зятем, Сесилия все равно хотела бы, чтобы его посадили в тюрьму. Казнили. Она бы хотела убить его собственными руками.

Мир покачнулся.

– Сесилия? – окликнула ее Махалия откуда-то издалека.

Глава 34

Тесс поерзала на стуле и прислушалась к приятной ноющей боли в паху.

Какая же она легкомысленная! И что там с ее якобы разбитым сердцем? Выходит, ей достаточно трех дней, чтобы оправиться после крушения брака?

Вот она сидит на параде пасхальных шляп в школе Святой Анджелы и думает о сексе с одним из троих судей парада. А тот тем временем стоит на другой стороне двора в огромном розовом детском чепчике, завязанном лентой под подбородком, и изображает «Танец маленьких утят» с компанией мальчишек из шестого класса.

– Разве это не чудесно! – воскликнула рядом ее мать. – Просто чудесно. Жаль только… – Она осеклась, и Тесс повернулась к ней:

– Жаль только – что?

Люси выглядела виноватой.

– Мне просто хотелось бы, чтобы все это не было счастьем из-за несчастья: скажем, вы с Уиллом просто решили бы перебраться в Сидней, и Лиам перешел бы в школу Святой Анджелы, и я могла бы всегда приходить к нему на парады пасхальных шляп. Прости.

– Тебе не за что извиняться, – заверила ее Тесс. – Мне самой бы этого хотелось.

Но правда ли она этого хочет?

Она снова перевела взгляд на Коннора. Теперь шестиклассники отчаянно хохотали над какими-то его словами, и Тесс заподозрила, что тут не обошлось без «туалетного юмора».

– Как прошел вчерашний вечер? – осведомилась Люси. – Я забыла спросить. По правде сказать, даже не слышала, как ты вернулась.

– Вполне мило, – отозвалась Тесс. – Приятно было поболтать о прошлом.

Внезапно ей представился Коннор, переворачивающий ее и шепчущий на ухо: «Кажется, я припоминаю, что нам обоим это нравилось».

Даже раньше, еще молодым скучным бухгалтером с нелепой прической, не имея столь потрясающего тела и мотоцикла, он был хорош в постели. Тесс тогда была слишком молода, чтобы это оценить. Она считала, что всякий секс окажется не хуже. Тесс снова поерзала на стуле. Вероятно, ей грозит приступ цистита. Три сексуальных сеанса подряд и последний ее приступ цистита пришлись на самое начало их отношений с Уиллом. Надо же, какое совпадение!

Мысли об Уилле и ранней поре их романа должны были причинять боль, но Тесс ничего такого не ощутила, по крайней мере сейчас. Кружило голову озорное, восхитительное чувство сексуального удовлетворения и… Что еще? Месть, вот что. Мне отмщение, говорит Тесс. Уилл и Фелисити считают, что она тут, в Сиднее, нянчится с разбитым сердцем, а она взяла и с удовольствием переспала с бывшим парнем. Секс с бывшим обошел секс в браке. Что, съел, Уилл?

– Тесс, милая, – окликнула ее мама.

– Да?

– Между тобой и Коннором прошлой ночью что-то было? – Люси понизила голос.

– Конечно нет, – ответила Тесс.

«Я точно не смогу», – сказала она Коннору в тот третий раз, а он заявил: «Спорим, сможешь?», и она приговаривала: «Я не смогу, я не смогу, я не смогу», снова и снова, пока они опытным путем не установили, что она все-таки может.

– Тесс О’Лири! – с нажимом произнесла Люси в тот момент, когда с головы какого-то первоклассника свалилась птичья клетка.

Тесс встретилась с матерью взглядом и рассмеялась.

– Ох, милая. – Люси цепко схватила ее за руку. – Рада за тебя. Этот парень – тот еще красавчик.

Глава 35

Коннор Уитби сегодня в отличном настроении, – заметила Саманта Грин. – Интересно, не означает ли это, что он наконец-то нашел себе женщину?

Саманта Грин, старший ребенок которой учился в шестом классе, подрабатывала в школе бухгалтером на неполную ставку. Оплата у нее была почасовой, и Рейчел подозревала, что школе Святой Анджелы предстоит оплатить и то время, которое Саманта проведет рядом с ней на улице, наблюдая за парадом пасхальных шляп. Вот чем оборачивался прием на работу матерей школьников. Не может же Рейчел спросить: «Саманта, за это ты нам тоже выставишь счет?» Раз уж она приезжает сюда всего на три часа, ей, казалось бы, вовсе не обязательно отвлекаться от дела, чтобы полюбоваться парадом. В нем ее дочь даже не участвует. Впрочем, у Рейчел тоже нет ребенка, который мог бы участвовать в параде, а она прервала работу, чтобы посмотреть. Она вздохнула. Что-то она разбрюзжалась и разворчалась.

Рейчел посмотрела на Коннора, в розовом детском чепчике сидящего за судейским столом. Если взрослый мужчина одевается как младенец, это же просто извращение какое-то! Он смешил нескольких мальчишек постарше. Она вспомнила его злобное лицо в той записи. Убийственный взгляд, которым он смотрел на Джейни. Да, именно убийственный! Полиции следовало бы показать эту пленку психологу. Или какому-нибудь специалисту в области чтения по лицам. В нынешние времена по всему бывают специалисты.

– Я знаю, что дети его обожают, – продолжала Саманта, предпочитающая выжать тему досуха, прежде чем перейти к следующей. – И он неизменно любезен с нами, родителями. Но мне всегда казалось: с этим Коннором Уитби что-то неладно. Понимаешь, о чем я? О-о! Только посмотри на дочурку Сесилии Фицпатрик! Она просто красавица, правда? Интересно, откуда что взялось. Как бы там ни было, моя подруга Дженет Тайлер пару раз ходила на свидания с Коннором после развода, и, по ее словам, Коннор похож на человека в депрессии, который делает вид, будто он вовсе не в депрессии. В итоге он бросил Дженет.

– Хмм, – протянула Рейчел.

– Моя мама помнит его мать, – не унималась Саманта. – Та была пьяницей. Запустила детей. Отец сбежал, когда Коннор был еще младенцем. Боже, кто это там с птичьей клеткой на голове? Бедный ребенок вот-вот ее потеряет.

Рейчел смутно припоминала Триш Уитби, изредка появлявшуюся в церкви. Дети ее выглядели неряшливо. Триш слишком громко бранила их во время службы, и люди оглядывались на нее.

– Я к тому, что подобное детство не может не сказаться на формировании личности.

– Да, – отозвалась Рейчел так твердо, что даже захватила Саманту врасплох.

– Но сегодня Коннор в отличном настроении, – опомнившись, вернулась та на проторенную дорожку. – Я чуть раньше встретила его на парковке и спросила, как у него дела, а он ответил: «Лучше всех на свете!» Теперь мне кажется, что он похож на влюбленного. Или, по крайней мере, на мужчину, которому прошлой ночью повезло. Обязательно надо рассказать Дженет. Или нет, пожалуй, не стоит. По-моему, он изрядно нравился бедняжке Дженет, даже со всеми своими странностями. Ой! Вот клетка и рухнула. Я так и знала.

Лучше всех на свете.

Завтра годовщина смерти Джейни, а Коннор Уитби чувствует себя лучше всех на свете.

Глава 36

Сесилия решила уйти с парада пораньше. Ей нужно было двигаться. Пока она сидела на месте, она думала, а думать было опасно. Полли и Эстер обе видели, что она там была. Оставались только оценки, а дочери Сесилии не должны были победить, потому что она просила судей на прошлой неделе (тысячу лет назад), чтобы этого ни в коем случае не произошло. Людям станет обидно, если девочки Фицпатрик соберут слишком много похвал; они заподозрят фаворитизм и будут тратить на школу еще меньше времени.

Со следующего года она уже не будет претендовать на место председателя родительского комитета. Эта мысль обрушилась на нее с абсолютной уверенностью, когда она нагнулась подобрать сумку, оставленную рядом со стулом. Какое облегчение – хоть что-то знать наверняка насчет своего будущего. Неважно, что случится дальше – даже если ничего не случится, она не станет выдвигать себя снова. Это попросту невозможно. Она больше не Сесилия Фицпатрик. Она перестала существовать, как только прочла то письмо.