Тайна моего мужа - Мориарти Лиана - Страница 42

– Ладно, – безропотно согласилась Рейчел. Она возьмет Джейкоба и выйдет поиграть с ним в сад. Если с ней Джейкоб, все кажется вполне сносным. – Договорились. Я принесу торт со взбитыми сливками.

Роб обожал ее торты. Дурачок. Похоже, он в упор не замечал, что неказистая выпечка Рейчел не слишком здорово смотрелась на роскошном столе.

– Кстати, Лорен спрашивала, не прикупить ли для тебя еще этих печенюшек, как их там, которые мы приносили на днях.

– Очень мило с ее стороны, но, на мой вкус, они чересчур сладкие, – отказалась Рейчел.

– Еще она велела спросить, хорошо ли ты повеселилась на вечеринке с «Таппервером»?

Должно быть, Лорен заметила на холодильнике приглашение Марлы, когда в понедельник забирала Джейкоба. И теперь рисуется: «Посмотрите, как меня интересует безыскусная жизнь моей старенькой свекрови!»

– Все прошло просто отлично.

Рассказать ему о пленке? Расстроит его это или обрадует? Он вправе знать. Порой Рейчел с неловкостью осознавала, как мало внимания уделяла горю Роба, как ей хотелось, чтобы он не путался под ногами, шел спать или смотреть телевизор и не мешал ей плакать в одиночестве.

– Малость скучновато, а, мам?

– Вполне приятно. И кстати, когда я вернулась домой…

– Слушай, я вчера перед работой забрал фотографию Джейкоба на паспорт. Обязательно тебе покажу. Он на ней такой милый.

У Джейни никогда не было паспорта. А вот Джейкоб, всего двух лет от роду, обзавелся паспортом, который позволит ему покинуть страну без малейшего промедления.

– Не могу дождаться, когда его увижу, – отрезала Рейчел.

Нет, она не расскажет Робу о пленке. Он слишком занят собственной важной, успешной жизнью, чтобы беспокоиться о расследовании убийства сестры.

Повисло молчание. Глупцом Роб не был.

– Мы не забыли о пятнице, – сообщил он. – Я знаю, это время года всегда тяжело тебе дается. Собственно, раз уж речь зашла о пятнице…

Похоже, он ждал, что она скажет. Не потому ли он и позвонил, в самом-то деле?

– Да? – нетерпеливо уточнила она. – Что там насчет пятницы?

– Лорен на днях пыталась поговорить с тобой об этом. Это она придумала. Ну, то есть нет. Вовсе нет. Это я придумал. Просто она кое-что сказала и навела меня на мысль… Ну, в любом случае я знаю, что ты всегда ходишь в парк. В тот парк. Я знаю, что ты обычно ходишь одна. Но я тут подумал, может, мне тоже стоит прийти. С Лорен и Джейкобом, если ты не против.

– Мне не нужно…

– Я знаю, что мы тебе там не нужны, – перебил ее Роб, непривычно немногословный. – Но я бы хотел на этот раз там побывать. Ради Джейни. Чтобы показать ей, что… – Он запнулся, прочистил горло и заговорил снова, уже ниже. – А затем, после этого, около станции есть уютное кафе. Лорен говорит, оно работает в Страстную пятницу. Можно там позавтракать. – Он закашлялся и торопливо добавил: – Или, по крайней мере, выпить кофе.

Рейчел представила себе, как Лорен стоит в парке, серьезная и стильная. На ней будет бежевый плащ, туго стянутый пояском, волосы она соберет в блестящий низкий хвост, который не станет легкомысленно болтаться, а помаду выберет спокойную, не слишком яркую. И она будет говорить и делать все положенные вещи в правильное время и каким-то образом превратит «годовщину убийства сестры ее мужа» в очередное безупречно проведенное мероприятие из своего распорядка встреч.

– Думаю, я бы предпочла… – начала было Рейчел, но тут же вспомнила, как надломился голос Роба.

Срежиссировала все, конечно, Лорен, но, возможно, Робу это действительно нужно. Возможно, ему нужно это больше, чем Рейчел – побыть в одиночестве.

– Хорошо, – заключила она. – Я не возражаю. Обычно я приезжаю туда очень рано, около шести утра, но Джейкоб сейчас поднимается с рассветом, ведь так?

– Да! Точно! Значит. Мы приедем. Спасибо. Это очень…

– Честно говоря, у меня на сегодня много дел, так что, если у тебя все…

Они достаточно долго занимали телефон. Вполне вероятно, Родни уже пытался с ней связаться и не смог дозвониться.

– Пока, мам, – грустно попрощался Роб.

Глава 23

Дом Сесилии оказался красивым, гостеприимным и полным света благодаря большим окнам, выходящим на безукоризненно ухоженный задний двор и бассейн. На стенах висели очаровательные и забавные семейные фотографии и детские рисунки в рамочках. Все сияло чистотой, но при этом не казалось чрезмерно формальным и неприступным. Диваны выглядели уютными и мягкими, на полках теснились книги и занятные безделушки. Повсюду виднелись следы дочерей Сесилии: спортивное снаряжение, виолончель, пара балетных туфелек, – но все лежало на собственном, специально отведенном месте. Как будто дом подготовили к продаже и агент по торговле недвижимостью пометил его как «идеальное жилье для семьи».

– Мне нравится ваш дом, – заметила Тесс, пока Сесилия вела ее на кухню.

– Спасибо, это… Ох! – Сесилия резко остановилась в дверях. – Я страшно извиняюсь за беспорядок!

– Вы же шутите? – уточнила вошедшая следом за ней Тесс.

На стойке остались с завтрака несколько тарелок, недопитый стакан яблочного сока стоял на микроволновке, на кухонном столе обнаружилась одинокая коробка хлопьев и небольшая стопка книг. Все остальное пребывало в безупречном, сияющем порядке.

На глазах у ошеломленной Тесс Сесилия закружилась по кухне. В считаные секунды она составила посуду в посудомоечную машину, убрала хлопья в огромную кладовую и принялась полировать раковину бумажным полотенцем.

– Мы непривычно задержались сегодня с утра, – пояснила Сесилия, оттирая раковину с таким усердием, будто от этого зависела ее жизнь. – Обычно я не могу выйти из дома, пока не приведу все в порядок. Я знаю, что это нелепо. Моя сестра говорит, что у меня какое-то расстройство. Как там его? Обсессивно-компульсивное. Вот оно. ОКР.

Тесс подумала, что сестра Сесилии, возможно, в чем-то права.

– Вам стоит отдохнуть, – напомнила она.

– Присядьте. Хотите чашечку чая? Кофе? – отчаянно предложила Сесилия. – У меня есть кексы, печенье… – Она осеклась, прижала ладонь ко лбу и на миг закрыла глаза. – Боже мой. То есть э-э… Что я говорила?

– Думаю, это мне стоит приготовить чашку горячего чая для вас.

– Возможно, мне действительно нужно…

Сесилия выдвинула стул и замерла, оцепенев при виде собственной обуви.

– На мне туфли из разных пар, – с благоговейным ужасом произнесла она.

– Никто бы и не заметил, – заверила ее Тесс.

Сесилия села и поставила локти на стол. Затем одарила Тесс удрученной, едва ли не застенчивой улыбкой.

– Это не совсем идет к моей репутации в школе Святой Анджелы.

– О, ну что ж, – отозвалась Тесс и наполнила водой крайне блестящий чайник, отметив, что уронила пару капель в безукоризненную раковину. – Я ваш секрет не выдам.

Обеспокоившись, нет ли в этих словах намека, будто поведение Сесилии в чем-то постыдно, она поспешила сменить тему.

– Вашим дочерям задали работу о Берлинской стене? – спросила она, кивнув на стопку книг на столе.

– Моя дочь Эстер изучает ее по собственной инициативе. Время от времени она увлекается самыми разными вещами. В итоге мы все становимся специалистами. Бывает несколько утомительно. Тем не менее… – Сесилия глубоко вздохнула и внезапно развернулась на стуле так, чтобы оказаться лицом к Тесс, как будто они присутствовали на званом обеде и пришла пора уделить внимание ей, а не гостю с другой стороны. – А вы были в Берлине?

Ее голос звучал неестественно. Ее сейчас опять вырвет? Уж не употребляет ли дама наркотики? Или страдает душевным расстройством?

– Вообще-то, нет.

Тесс открыла кладовую, чтобы найти чайные пакетики, и вытаращила глаза: будто на рекламном плакате, там выстроились снабженные ярлычками контейнеры «Таппервер» всех форм и размеров.

– Я была несколько раз в Европе, но мою двоюродную сестру Фелисити…

Она осеклась. А ведь собиралась сказать, что Фелисити не интересовала Германия и поэтому там она не была, – и ее впервые ошеломила странность этого утверждения. А у нее самой-то было мнение насчет Германии? И каково же оно? А, вот и поднос, заставленный рядами чайных пакетиков.