Игра теней. Дилогия (СИ) - Трой Николай "Ник Трой" - Страница 60

— С нами бог!!!

Вот так… А еще что-то рассказывал про мораль в войсках. Какая тут мораль, если военачальник в приказах даже намека не допускает, что оборона будет удачной? «Отстреливать» и «отступать». Алгоритм простой, как копейка. Настолько простой, что его подтекст видят все без исключения. Вон на лицах стражников какое выражение…

Впрочем, тут я не полностью откровенен. Наверное, не всем еще известно об Отступниках. Иначе бы удивление, что самый могучий клан Утгарда проигрывает, густо мешалось бы с отчаянием.

Вопреки моим догадкам, Сигизмунд не рванул на стрелковую башню, бравым примером показывая, как нужно сражаться и героически погибать. Военачальник бросился на боевой ход западной стены.

— Осмотримся! — крикнул он на бегу. — Сообщим мой приказ — и в цитадель.

Он замолчал на полуслове, его лицо скрыли мрачные тени. А когда оказался рядом, я понял, в чем тут дело.

Несмотря на массированный обстрел с городских стен и башен, поток захватчиков не иссякал. Уже не было видно земли под их телами, а тоннель продолжал извергать ожесточенных осадой и жаждущих крови воинов.

— Господи… — покачал головой Сигизмунд. — Откуда их столько?

Живая река, заполняющая улицы Дарквуда, и вправду выглядела устрашающе.

— Это поражение. Всухую. Они нас попросту числом раздавят.

Я бросил зло:

— Видимо, будет у меня первое нормальное поражение в статистике.

Сигизмунд до того удивился, что смерил меня взглядом, просматривая профиль.

— Столько боев, — вырвалось у него, — и всего одно поражение? Да и то по суициду. Так ты статист?

Я огрызнулся:

— Статист, братец, — это актер, исполняющий в театре роль мебели. А я — профессионал.

— Ну-ну…

Договорить ему не дали.

Поле вдруг расчертили огненные линии. Я нахмурился, пытаясь понять, что все это значит. Хоть пламя и было ярким, но чад от него чернее ночи, заслоняет все. Только и видно какое-то мельтешение позади.

В воздухе, над линиями огня, разгорелись огоньки помельче. Только сейчас я рассмотрел сотни лучников, тянущих тетиву. Их огромные луки одним концом упирались в землю, а второй, сгибаемый тетивой, заламывался далеко назад. Секунду длился миг ожидания, а потом с гулом стрелы взвились в воздух. Тысячами падающих звезд заполонили небо, чтобы тут же обрушиться на стены.

— На землю!! — взревел Сигизмунд, первым прячась за мерлон и вжимаясь в каменный пол.

За ним упал и я.

Тяжелое гудение приблизилось…

Впервые за ночь штурма я чуть не впал в панику!

Стрелы оказались непростыми. Каждая, ударяясь в камень, расплескивала вокруг жидкий огонь. А стрел было столько, что боевой ход всей западной части городской стены полыхнул, превращаясь в филиал ада на земле.

— А-а-а!!!

Мир исчез в красно-черном мареве огня и дыма. Растворились и Дарквуд, и замок, и атакующие с защитниками. Осталась лишь паника, боль и нестерпимый жар. Глаза и горло опалило, я скрючился, даже не пытаясь сбить пламя с доспехов. Мимо сознания пролетели тревожные сообщения:

Критическое повреждение:

Вы ослеплены!

Вы не можете дышать!

Масштабные ожоги!

Каким-то чудом мне удалось попасть сослепу в «горячую» клавишу излечения. Пламя исчезло, показатели Здоровья скакнули с последних единиц до ста процентов, исчезли сообщения о травмах.

Я вскочил. Вокруг меня был круг закопченного боевого хода, из щелей сочились сизые дымки. Я рванул из сумы бутыль заживляющего эликсира, швырнул в пламя, ориентируясь на звук. Сверкнуло зеленым, пламя опало в том месте, но Сигизмунд остался лежать.

У меня сердце екнуло.

«Неужели?..»

Сигизмунд поднял голову, я с облегчением выдохнул: жив. С его лица быстро пропадало мучительное выражение, уступая место удивлению.

— Вставай! — крикнул я. — Не прикидывайся Жанной д’Арк, тебя сегодня жечь не будут.

Военачальник машинально матюгнулся, но я не обратил внимания. У самого руки подрагивают.

Защитники Дарквуда медленно, но неотвратимо сливались. Надобность в озвучении приказа об отступлении в цитадель отпала. Отчасти из-за того, что стены уже почти полностью были захвачены, отчасти из-за гибели большинства защитников.

— Все, — крикнул Сигизмунд, на удивление быстро приходя в себя. — Пора и нам отходить!

Я не спорил. Тем более что через разрушенные ворота продолжали напирать враги. Теперь пришел черед ледяных великанов. Со стены я прекрасно видел, как двое высоченных истуканов с легкостью обрушили дубинами здание, в котором укрывались стражники. Те успели только пискнуть.

«Не пройдет и часа, — пронеслось у меня в голове, — как город будет окончательно зачищен…»

Отступление к донжону напоминало позорное бегство. Правда, если не считать того, что мы успевали попутно глушить неизвестно откуда взявшихся в этой части города гремлинов и кобольдов.

В темноте на затянутых дымом улицах мелькали тени. Дважды я чуть не укокошил союзника. В одном из переулков мы нарвались на засаду. Кобольды здесь буквально кишели, я не успевал парировать удары. В конце концов плюнул и, постоянно восстанавливаясь «горячими» клавишами, стал тупо рубить. Такая тактика быстро себя оправдала. В живой стене быстро образовалась брешь.

— Лис!

Этот голос я узнаю в грохоте любой мясорубки.

— Лилит!

Болотная Ведьма пробилась к нам. С ее пальцев то и дело срывались зеленые молнии, ветвясь, заживо сжигали хлипких кобольдов.

— Ты зачем сюда сунулась?! — возмутился я. — Должна была сидеть в донжоне.

— Тебя искала, — сказала Лилит. — Не могла же я бросить лучшего своего работника!

Лестно, конечно, но не уверен, что она говорила правду. Зато я сразу ощутил в ее голосе неподдельное волнение. Это сразу придало сил, заставило сердце колотиться. Плечи сами собой раздвинулись, я стал работать мечами усерднее.

— Нет больше времени! — прокричала Лилит. — Все, Лис, Сигизмунд, отступать нужно! Цитадель — последнее убежище. Город пал.

Пробив окно дома, в конфетти из осколков стекла и рамы, выбросился кобольд с молотом наперевес, крошечным, но весьма массивным. Я отмахнулся, мой клинок аккуратно располовинил взвизгнувшего моба.

— И что дальше?! — отозвался я, рубя подскочившую парочку собратьев раздвоившегося. — Что нам делать?

Лилит услышала ударение на слове «нам».

— А ничего. Пока мы с тобой связаны контрактом — будем со всеми. И я приказываю тебе отступать в цитадель.

— Ждать смерти, дрожа как мыши?

Нет, все-таки влияние Сигизмунда не прошло даром. С чего бы это я таким воинственным стал?

Но Лилит ничего не заметила. Крикнула зло:

— У нас нет выбора! Лис, не глупи, нужно отходить! Валлах, когда за последним воином Ордена инквизиции закроются ворота, даст команду исключить из клана всех. Всех! И тогда проснутся духи-хранители. Пойми, нас они сожрут с таким же аппетитом, как и конунгов, если замешкаемся!

Думал я полсекунды. Вариант с духами-хранителями мне определенно понравился, но, глядя на разрушения и опустошение Дарквуда, что-то не верилось в его успех. Слишком много потерь, слишком много.

Так и не добив ватагу кобольдов, уж просто неприлично многочисленную, двинулись к донжону. Сначала потихонечку, отмахиваясь железками и по-над бордюрчиком, пятясь, как раки, а иногда и боком, по-крабьи; потом перешли на бег. Благо гомон и треск за спинами создавал между нашими лопатками крылья. Казалось, северные кланы решили предать Дарквуд очистительному костру. Пламя было таким высоким, что вздымалось выше домов. От этой жуткой красоты мурашки бежали по коже толпами.

Около монастыря Святого Павлентия мы встретили группу солдат и инквизиторов. При поддержке питомцев (двух здоровенных волкодавов, чья длинная серая шерсть слиплась и повисла сосульками от вражеской крови), отбивались от кружащей, подобно воронке смерча, стаи гарпий.

Пришлось останавливаться, помогать. Я истратил последний алхимический болт, о чем совершенно не жалел. Зато насладился напоследок. Надо было видеть, как он взрывается в черном небе, как осыпаются в огненных саванах летучие твари. Красота!