Частный детектив Выпуск 3 - Квентин Патрик - Страница 83

С этого момента ее рассказ полностью совпадал со словами моего сына.

– Я хотела сказать Биллу, что ухожу вместе с ним. Меня сдержал револьвер и… как Билл мог позволить избивать себя? Я убежала наверх, остановилась у чемодана, но делать ничего не могла. Я слышала, как Ронни тащил Билла по лестнице, но выйти к ним у меня уже не было сил… Вернулся Ронни. Он скалил зубы, как гиена, и шипел: «Конец твоему рыцарю…» Потом вышел и закрыл дверь моей комнаты на ключ.

В первый раз у меня блеснула надежда.

– Ты слышала, как он тащил Билла по лестнице и как за ним захлопнулась дверь?

– Да.

Я нашел свидетеля! Но все было слишком хорошо и просто, чтобы этому поверили.

– Жанна, расскажи все Транту. Это доказательство того, что Билл ушел за два часа до убийства.

Меня удивило, что Жанна не сообразила этого раньше сама.

Вспыхнув, она ответила:

– Этот сержант Трант – очень ловкий. Если я скажу ему, он перехитрит меня и вырвет все остальное.

– Что остальное? – бессильно спросил я.

– А то, что Билл возвратился снова. Я была закрыта в комнате, которая расположена над лестницей. Было ровно девять часов, и тут я услышала, как кто–то вошел в парадную дверь. Дверь открылась и закрылась, и потом этот кто–то поднялся и вошел в гостиную.

Кто–то, но ты ведь не видела, кто, и не слышала голоса? Нет. Но у него был ключ…

– Значит, Анни?

– Она весь вечер была у Гвендолен.

– Тогда кто–нибудь из твоих родных?

– У них нет ключей. Это мама устроила так, чтобы нас не беспокоили.

– Но, ради Бога, у Билла не было ключа!

– Был. Вы помните, я оставила в Файр Истленд сумочку. В ней был ключ. Когда мы вернулись, дверь открыли мне вы. Билл принес мне сумочку вчера. Проверьте, ключа в ней нет. Когда я услышала, что кто–то идет, я сразу подумала: это Билл. Он вернулся, чтобы убить Ронни. Я бросилась к сумке, ключа в ней не оказалось. Я находилась в полуобморочном состоянии и побежала в ванную, чтобы намочить холодной водой голову. Там я услышала выстрелы. После этого я вам и позвонила.

– Но ведь ты не можешь утверждать наверняка, что это был Билл?

– Я уверена, что это был он. Теперь Билл знал, что представляет собой Ронни, и вернулся, чтобы убить его.

Мне вспомнились слова Анни: «Не очень–то надейся…» Меня снова охватил ужас, но я тут же отбросил сомнения. Нельзя так думать, иначе все погибнет.

Жанна продолжала:

– Теперь вы понимаете? Взгляните правде в глаза. Иначе мы с вами сойдем с ума. Билл убил его. И в этом моя вина!

– Слушай, Жанна. Билл этого не делал! Он не открывал ключом дверь. Если это была не Анни, то кто–то из троих: отец, Филлис или твоя мать. Послушай, Ронни угрожал, что выселит всю вашу семью, верно?

– Да.

– Закрыв тебя, он ждал Артура Фридлянда. Возможно, Ронни приходил к ним и говорил в таком же тоне, что и со мной или с тобой. Они ему поверили, поскольку не знали его характер. Может быть, это кто–либо из них…

– Но отец был один, – возразила Жанна. – Филлис и мама делали покупки.

– Тогда это был твой отец…

– Да, но когда Ронни убили, они все трое находились в театре. А выстрелы были в двадцать минут десятого. Вы считаете, я не думала об этом? Я первая обвинила бы их, если бы могла этим спасти Билла. Но это не они. Кроме Билла, никто не мог этого сделать.

Подумав, она продолжала:

А если мы расскажем полиции, каким чудовищем был Ронни, и что во всем виновата только я, они ведь поймут? Тогда вместо Билла, возможно, арестуют меня?

В ней говорило отчаяние. Я видел, что ради Билла она готова на любую жертву. Но несмотря на это, она так же, как и Анни, из союзника превратилась во врага.

– Сейчас явится Трант. Скажите, что мне делать?

– Ничего ему не говори.

– Совсем?

– Только первую часть: ты была в гостиной, когда Билл пришел с револьвером, и слышала, как Ронни его выгнал и захлопнулась дверь. И еще скажи, как ты слышала, что кто–то около девяти часов открыл ключом парадную дверь, но ничего не говори о своем ключе.

Она боялась Транта еще больше, чем я. Это было заметно по тому, как вздрагивали ее веки.

– Если смогу, – прошептала Жанна.

– Должна суметь. Если скажешь ему о ключе – Билл погиб. Я видел, как ей тяжело. Я со страхом подумал о той минуте, когда Трант начнет свой допрос. Сейчас все зависело от выдержки Жанны. Я настойчиво повторил:

– Ты поняла, как важно, чтобы Трант ничего не знал о твоем ключе?

– Да. А я смогу увидеть Билла?

– Жанна, пойми, ты – причина преступления. Все газеты трубят об этом. «Билл убил Ронни из–за любви к тебе» – это тема газет.

– Но… я не могу сидеть и ждать Транта.

– Ты должна, Жанна!

Мне было жаль ее, но в то же время хотелось как можно скорее вырваться отсюда, из этой атмосферы отчаяния.

– Ты должна разговаривать с Трантом спокойно.

– Я постараюсь. А вы что будете делать?

– Я буду искать убийцу Ронни.

Я отодвинулся от Жанны. Она стояла, как статуя, вытесанная из камня. И Анни, и Жанна, каждая по–своему, оставили меня в тяжелую минуту.

Теперь на стороне Билла был только Жак Дулитч.

Глава 16

Когда я вышел, в коридоре меня ожидала Нора Лейгтон.

– Базиль хочет с вами поговорить. У вас найдется свободная минутка?

Пришлось пойти им навстречу. Нора провела меня в библиотеку.

– Базиль, пришел мистер Дулитч, – тихо произнесла она и вышла.

Базиль сидел у небольшого письменного стола, на котором с педантичной аккуратностью были разложены принадлежности для письма. В его движениях чувствовалось некоторое замешательство. У него был вид великого человека, который в силу обстоятельств должен прервать свою работу, так необходимую всему человечеству. Его манера держаться говорила о самовлюбленности. «Этот человек, – подумал я, – мог совершить преступление, если бы его покою угрожала опасность».

– Приветствую вас, – сказал он с достоинством.

– Здравствуйте.

– Мне нелегко говорить с вами в такую минуту…

– Я понимаю.

Он сложил свои холеные руки так, словно собирался молиться.

– Я уверен, что вам понятно мое сочувствие. Такая трагедия потрясла бы каждого отца.

– Да.

– Я думаю, вы не обидитесь на меня за бестактность, если скажу, что беспокоюсь о себе. Вам, как издателю, известно, что писателя можно сравнить со сложным механизмом, с которым нельзя грубо обращаться. Вы, наверное, знаете, что я начал новую книгу?

– Да.

– Поэтому мне сейчас необходима соответствующая обстановка – тишина и покой. А также сознание обеспеченности моего положения. Издателям известна эта правда о писателях?

– Да, – подтвердил я.

– Вот! – Он немного наклонился в мою сторону, как бы стараясь создать обстановку интимности. – Тогда вы поймете, почему я ищу у вас поддержки. Конечно, бестактно беспокоить вас в минуту вашего горя, но… Договор на мои три книги подписал Ронни. Я ни минуты не сомневаюсь, что Ронни Шелдон и Жак Дулитч – это одно и то же. Но для собственного спокойствия я хотел бы уточнить: теперь, когда не стало Ронни, фирма «Шелдон и Дулитч» выполнит его обязательства и издаст книги на тех же условиях?

Я с недоверием посмотрел на него. Нет, я не ослышался.

– Думаю, что да, – ответил я.

Лейгтон с облегчением вздохнул, и любезная улыбка расплылась по его лицу.

– Замечательно, – обрадовался он. – А как же с пьесой, мистер Дулитч? Ронни очень хотел поставить ее сам, но, насколько я понимаю, мисс Снейгли и джентльмен по фамилии Дживо тоже полны энтузиазма. Вы, случайно, не в курсе дела?

– Нет, – сказал я, стараясь успокоиться, – случайно не в курсе.

– Да? Ну что ж, я и так уверен, что все будет хорошо… И еще. Не знаю, говорил ли вам Ронни, что эту квартиру он отдал мне с определенной месячной пенсией на десять лет. Очевидно, это зафиксировано в каком–то документе. Думаю, в связи с последними событиями будет определенная неразбериха. Но я надеюсь, что смогу здесь остаться? И мне будут продолжать выплачивать пенсию?