Частный детектив Выпуск 3 - Квентин Патрик - Страница 81

– Вы меня арестуете?

– К сожалению, да.

Билл был полуодет. Он спросил Транта:

– Я могу переодеться?

– Конечно.

В дверях спальни Билл обратился к Сильвии:

– Ты можешь мне помочь? Собери, пожалуйста, мои вещи. Они пошли в спальню, а мы с Трантом остались.

– Все это очень неприятно, – вздохнул он.

– Как это любезно с вашей стороны, – съязвил я.

– Я понимаю ваши чувства…

– В самом деле?

– Да, понимаю. Судьба к вам не особенно благосклонна. По его лицу я понял, что он имеет в виду не только. Билла. Я снова почувствовал к нему ненависть. Мало ему полицейского мундира, он еще рядится в одежды ангела–хранителя.

– Как вы считаете, – спросил я, – могу я относиться равнодушно к тому, что арестовывают моего сына, который ни в чем не виноват?

Если бы я был уверен, что он не виноват, я бы не арестовал его, – ответил Трант.

– Неужели вы никогда не ошибаетесь?

– Почему же, ошибаюсь, – тихо произнес Трант. – Я знаю хорошего адвоката. Можно сейчас позвонить ему. Я уже говорил об этом с вашим братом.

Я вспылил:

– Больше всего на свете я ненавижу добрых полицейских. Занимайтесь уж лучше своей работой. Вы сами ее избрали, и она доставляет вам удовольствие.

Вы думаете, что это удовольствие? Я настаиваю, чтобы вы разрешили мне позвонить этому адвокату.

Я убедился, что он говорит серьезно. Бог знает почему он хочет помочь мне. Трудно было поверить этому, но после дикой ночи, которую нам довелось пережить, меня ничто уже не удивляло. Ненависть и страх не уменьшились, но острота восприятия притупилась…

– Хорошо, – быстро сказал я. Спасибо!

После телефонного разговора он сообщил:

– Я с ним договорился. Он встретится с вами в комиссариате. Билл и Сильвия вышли из спальни. В руках у Билла был рюкзак.

– Сильвия может пойти с нами? – спросил Билл.

– Если хочет, – ответил Трант.

Сильвия надела плащ, и мы спустились вниз. У дома нас ждала полицейская машина, на заднем сидении которой расположился Петер. Очевидно, он приехал с Трантом и ждал нас.

В комиссариате мы прошли в кабинет следователя. Адвокат, которому звонил Трант, уже ждал нас. Его звали Элтон Меквир. Фамилия была мне знакома.

Трант попросил меня дать Показания первым. Я смутно помню, как отвечал на вопросы. Потом допрашивали Билла, а я сидел с Петером и Сильвией. Один из детективов принес нам кофе в бумажных стаканчиках… Трант пригласил всех в свой кабинет. Сержант подал мне отпечатанные на машинке листы бумаги с моими показаниями и спросил:

– Подпишите?

Я внимательно прочитал и расписался.

Трант сказал, что нам не имеет смысла оставаться здесь и нервировать себя.

С ним можно видеться? – обратился я к адвокату.

– Конечно, – отозвался Меквир. – Я все устрою. Не огорчайтесь. Встретимся завтра утром.

Билл попрощался со всеми, затем повернулся ко мне.

– Папа, передай Жанне, что я чувствую себя хорошо.

– Обязательно.

– Мне очень неприятно, что все так случилось. Я не хотел этого.

Я обвел взглядом страшную комнату, которая провела роковую черту между нашим прошлым и будущим. Трант сказал:

– Теперь лучше уходите.

Мы вышли на улицу. Сильвия молча ушла вперед.

– Жак, поедем домой, – мягко сказал Петер. Ирис ждет нас.

– Нет, – коротко ответил я.

– Не дури.

Я отвернулся. Это был мой любимый брат. Я знал, что он хочет помочь мне. Но сейчас мне хотелось остаться одному.

– Петер, я знаю что делаю. Оставь меня. Билл не убивал Ронни…

– Меквир – отличный адвокат. Он сделает все, что возможно.

– Я вытяну Билла из всего этого и найду убийцу Ронни! Я резко повернулся и пошел по 3–й авеню. И вдруг подумал, что то, о чем я сказал Петеру, должно быть выполнено. Ронни не стало, но Билла я обязан спасти.

Я вернулся домой в четыре часа утра и решил позвонить Жанне: она может что–то знать. Но сделать этого я не смог, поскольку слишком устал, и тут же заснул.

Глава 14

Проснулся я около семи. Первой моей мыслью было увидеться с Жанной. Я почувствовал себя отвратительно. Хотел выпить кофе, но побоялся, что если буду мешкать, то что–нибудь помешает увидеться с Жанной. Я пошел пешком до 58–й улицы.

Стояло тихое утро. Из–за угла выехал грузовик с газетами. Одна пачка случайно выпала на тротуар, и я заметил крупные заголовки: «Дулитч». Через несколько минут все узнают о случившемся. Теперь мы все – фигуры для публичного обозрения: отец с разбитым сердцем, его жена – загадочная жертва, и сын – убийца.

У дома Ронни никого не было. Я позвонил. Дверь открыл Джонсон. Он был без формы, что свидетельствовало о несчастье в доме. Фелиция всегда шутила, что он родился в ливрее и с серебряным подносом в руках. Сейчас же это был старик, ошеломленный и растерявшийся.

– Ужасное несчастье, Джонсон, – сказал я.

– Я не могу поверить, не могу, – проговорил Джонсон.

– Мне надо увидеться с Жанной. Она дома?

– Да, наверху у родителей. Мистера Билла арестовали?

– Да.

– Я должен был рассказать о мистере Билле. Ведь он это говорил…

Может быть, он меня уже ненавидел? Ведь я отец убийцы Ронни и должен возбуждать в нем только ненависть.

– Конечно, вы должны были рассказать все как было, у меня нет к вам претензий.

Я хотел пройти наверх, но вдруг старик попросил меня:

– Прошу вас, мистер Дулитч, поговорите с мисс Анни, я с трудом уговорил ее лечь в постель. Она совсем не может спать, ничего не ест. Она вас уважает и прислушивается к вашим советам.

Поднимаясь по лестнице, я содрогнулся. Весь этот дом, еще совсем недавно наполненный жизнерадостностью Ронни, сейчас казался пустой скорлупой. Джонсон проводил меня до комнаты Анни, открыл дверь и сказал:

– Вы посмотрите, мисс Анни, кого я привел к вам. Я сейчас принесу кофе, и вы позавтракаете.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Что Анни думала обо мне? Скорее всего она считала меня отцом чудовища. А для меня каждый человек был потенциальным врагом, охотящимся за жизнью Билла. Даже на Анни я смотрел с подозрением.

Но разве это Анни? Передо мной сидела, откинувшись на подушки, старуха. Она выглядела, как смертельно больной человек. Но никакой враждебности на ее лице не было.

В спальне Анни мне приходилось бывать и ранее. Я сразу же заметил, что в этой комнате что–то изменилось. Я стал присматриваться и, наконец, понял, что со столика Анни исчезли две фотографии: Ронни и ее умершего жениха. Анни, наверное, убрала их, и это говорило о том, что жизнь ее больше не имеет смысла.

Она указала мне на край кровати. Я сел.

– Ты знаешь, Анни, что я чувствую. Ведь я любил Ронни.

– Да, ты был ему искренним другом.

– И он мне тоже. Но ты не должна сурово осуждать Билла. Он не убивал Ронни.

Она посмотрела на меня с изумлением.

– Но, Жак…

– Вчера вечером я думал, что это сделал он. Но потом он мне все рассказал. Револьвер он взял с собой не для того, чтобы убить. Просто он был в таком состоянии… Это бравада мальчишки. Ронни прав, что выбросил его из дома. Но Билл не убивал. Он вышел отсюда за час до убийства и оставил револьвер здесь.

В этот момент единственной моей целью было убедить Анни. Я вспомнил уверенный взгляд Транта, бегающие глаза Артура Фридлянда и подумал о людях, читающих сейчас газеты и осуждающих Билла. Поэтому мне хотелось убедить в его невиновности хотя бы одного человека.

– Но ведь они его арестовали, – возразила она.

– Да, у Транта имеются доказательства, а у меня их пока нет. Но я докажу, что Билл не убивал. Анни, ты хочешь мне помочь?

– Каким образом?

– Может быть, ты вспомнишь еще какие–нибудь факты. Что ты делала после того, как мы встретились в холле?

– Понимаешь, Жак, я была испугана. Какая ужасная сцена с Биллом! Я хотела пройти за тобой в гостиную, но Ронни… я никогда не видела его в таком состоянии… Когда же я услышала ругань в твой адрес и его угрозы уничтожить издательство, то ушла в свою комнату. Но оставаться одна я не могла и отправилась к Гвендолен Снейгли.