Частный детектив Выпуск 3 - Квентин Патрик - Страница 51

— Слушай, Крис, что скажешь о Коттоне? Он выигрывал вчера? Я имею в виду, большие деньги?

— К сожалению, не знаю, Стив. Я ушла через пару минут после вас.

— В одном можно быть уверенным, — задумчиво проговорил Стив. — Кто–то должен знать это.

Надзиратель оттолкнулся от стены и подошел к ним. Крис торопливо сказала:

— Я постараюсь в газете представить дело наилучшим образом. Держите хвост пистолетом!

— Попытаюсь, — усмехнулся Стив. Крис пошла впереди полисмена, и Стив заметил, что он опять облизывает губы.

Глава 11

Когда Стив проснулся, темнота в зарешеченном окошке подсказала, что уже наступила ночь. Точного времени он не знал, но полагал, что солнце зашло час или два назад.

Свет одинокой лампочки в коридоре едва просачивался в камеру. Почти в кромешной темноте Стив пытался проанализировать свое положение. С какой стороны ни посмотреть, выглядело оно ужасно. Судя по всему, ему придется томиться в этом застенке до суда. И его даже могут осудить, как бы громко он ни кричал о своей невиновности.

Если он не вырвется отсюда, то погибнет. Он обязан вырваться отсюда каким угодно способом. Райли же заверил его, что под залог его никто не освободит. Нужно найти какой–то выход, какой угодно, лишь бы не сидеть здесь.

Закрыв глаза и расслабившись, он долго размышлял. Много позже дверь в конце коридора открылась, и охранник начал обход, заглядывая в каждую камеру. Стив спросил его:

— Который час?

— Ночь, — ответил тот.

Сжав кулаки, Стив бросился к решетчатой двери с криком:

— Послушай! Я требую адвоката! Я невиновен, и мне должны предоставить адвоката!

— Обязательно. Но сейчас слишком поздно. Утром ты сможешь вызвать хоть дюжину адвокатов.

— Все ты врешь! Вы все сговорились! Вы все против меня!

Надзиратель осветил фонариком лицо Стива:

— Что это ты плетешь, мистер?

В отраженном свете Стив разглядел его лицо. Молодой парень — чуть старше двадцати — недоуменно хмурился.

— Ничего я не плету, — ответил Стив. — Ты — новенький. Они прислали тебя шпионить за мной. Ведь так, нет? Так?

— О чем ты, черт побери? — обалдело спросил коп.

— Хочу маму.

— Чего?

— Маму.

— Маму?

— И папу. И жену.

— Ты спятил? У тебя нет жены. Свихнулся, что ли? Стив повысил голос:

— Выпусти меня отсюда! Выпусти! — Поскреб подбородок и тихо пригрозил:

— Я тебя достану, парень. Вот посмотришь, я до тебя доберусь. Знаю, ты один из них.

— О Господи! Слушай, заткнись, а? Хочешь, чтобы я тебя окатил из шланга?

— Хочу попа. Попа давай!

— Послушай, ублюдок, — коп явно рассвирепел, — ложись–ка спать. Заткнись, или я… — Он внезапно повернулся и ушел.

Полицейские очистили карманы Стива, но оставили ему одежду. Сейчас он сбросил с себя пиджак — ему нужна была свобода рук для того, что он задумал. Нащупав на тюфяке одеяло, он с помощью зубов оторвал от него три четырехфутовые полоски, связал их вместе, пропустил один конец импровизированной веревки вокруг вертикального прута оконной решетки, а другой обмотал вокруг собственной шеи.

Осторожно провиснув, опробовал надежность кустарной петли. Она не соскользнула, плотно охватив шею. Он сразу же ощутил внутреннее давление на глазные яблоки.

Решетку, за которую он захлестнул веревку из одеяла, отделяли от пола лишь пять футов. Поэтому, когда он повиснул в петле, его ноги сложились в коленях вдвое. Ноги он постарался держать точно под собой, чтобы иметь возможность выпрямить их без труда. И все равно его глаза сразу заслезились.

Стив знал, что удушье от прерывания тока крова к мозгу может вызвать почти моментальную потерю сознания. Поэтому проявил особую осторожность, чтобы не повеситься ненароком. Он также знал, — и полицейский, естественно, должен был знать, — что человеку не обязательно висеть свободно, чтобы повеситься. Для этого могла сгодиться и дверная ручка.

Прислонившись к стене, Стив терпеливо ждал.

Прошло полчаса, и у него уже ломило суставы от неестественного положения, когда он наконец услышал, как тихо открылась и снова закрылась дверь в конце коридора.

Стив моментально обмяк, и удавка стянула его шею. Напрягая мышцы ног, он старался держать свой вес так, чтобы внешне это не было заметно. Тусклое освещение должно было помочь его замыслу. Его правая рука безвольно висела, готовая сжаться в кулак и нанести удар. Задержав дыхание, он почувствовал, как набухает и краснеет его лицо.

Полицейский прошел прямо к камере Стива, осветил фонариком койку и негромко позвал:

— Эй! Тебе уже лучше?

Это был тот же молодой охранник. Не обнаружив Стива, он пробормотал:

— Твою мать!

Луч фонарика заплясал по камере, пока не упал на обвисшее тело Стива. Надзиратель громко втянул в себя воздух и крикнул:

— Эй!

Сердце Стива напряженно заколотилось, голова пошла кругом, перед глазами поплыли красные пятна.

Мгновение поколебавшись, охранник снял с пояса ключи и отпер дверь камеры. Стив заметил отблеск, когда тот выхватил пистолет и выставил его перед собой, но не шевелился, мысленно понуждая его приблизиться.

Двигаясь невероятно медленно, с фонариком в одной руке и пистолетом в другой, охранник наконец подошел вплотную к Стиву и протянул руку с фонариком к его лицу.

Испытывая нехватку кислорода и одновременно сознавая, что это его последний шанс, Стив сжал правую руку в кулак и, с силой оттолкнувшись ногами, резко выпрямился. Его кулак стремительно описал длинную дугу и врезался в подбородок надзирателя. В этот удар Стив вложил всю свою силу, понимая, что с веревкой на шее уже не сможет нанести второго удара. Он почувствовал пронзительную боль в суставах пальцев и услышал стук пистолета и фонарика, выпавших из рук охранника на цементный пол.

Все это заняло какую–то долю секунды, и Стив, судорожно ухватившись за веревку на своей шее, мгновенно освободился от нее и кинулся к еще оседавшему на колени охраннику. Не теряя времени на выяснение, был нокаутирован он или только оглушен, Стив сжал горло парня, чтобы заглушить, возможный крик, и трахнул его головой об пол.

Глухой звук удара черепа о бетон вызвал у Стива приступ тошноты, заставив забыть об отчаянии, владевшем им в последние секунды.

В испуге он опустился на колени рядом с потерявшим сознание копом и стал торопливо нащупывать его пульс. У него вырвался вздох облегчения, когда он обнаружил хорошее наполнение пульса и услышал медленное, но ровное дыхание поверженного. Однако еще некоторое время он оставался на коленях, восстанавливая собственное дыхание и утишая свое сердцебиение, потом поднялся на ноги.

Сейчас, приступив к выполнению своего замысла, он испытывал странное спокойствие, хотя это было только начало. На мгновение им овладело ощущение безнаказанности. Даже если ему удастся вырваться на свободу и временно скрыться от полиции, как доказать, что он не виновен, что он не сбежавший убийца, которого любой полицейский вправе застрелить при первой возможности? Но ничего уже не поделаешь, так у него появится хоть какой–то шанс.

Выбросив эти мысли из головы, Стив прокрался из камеры в коридор. Остановившись у двери, ведущей в дежурную часть, он невольно прислушался к своему снова бешено колотившемуся сердцу.

Чувствуя, как холод просачивается в его поры, Стив вспомнил об оставленном на койке пиджаке и тут же разозлился на самого себя: ведь он забыл в камере ключи надзирателя! Но возвращаться было уже поздно, и если дверь заперта…

Он с силой сжал ручку, повернул ее и мягко потянул на себя. Она подалась, и проникший в образовавшуюся щель свет упал на его лицо. Приоткрыв дверь чуть шире, он заглянул в дежурку.

В противоположном конце комнаты он увидел широко распахнутую дверь, свет через нее лился на асфальт и темно–зеленые кусты. Наружу! Туда, где человек по крайней мере может бежать!

В дежурке вроде бы никого не было, но левая часть комнаты оставалась вне поля его зрения. Медленно, задержав дыхание, он приоткрыл дверь настолько, чтобы протиснуться через нее. Каждую секунду он ожидал окрика или нападения. Недавнее спокойствие покинуло беглеца, и он вдруг обнаружил, что весь дрожит от желания оказаться снаружи, вне стен тюрьмы, вдали от полиции.