Дневник немецкого солдата. Военные будни на Восточном фронте. 1941 – 1943 - Пабст Гельмут - Страница 63

Как только стало светать, полог палатки откинули, и в нее устремился холодный утренний воздух. На этот раз я стоял сзади с врачом, в то время как другие ушли на артиллерийские позиции.

Атака началась одновременно с севера и юга. Ее цель состояла в том, чтобы ликвидировать брешь почти в два километра, включая мост, затем отодвинуть фронт настолько далеко на восток, чтобы обезопасить линию коммуникации вдоль дороги. С нашей стороны при выдвижении с севера медленно велось наступление на оказывающего сопротивление противника на правом фланге. Наши потери были большими. Вражеские снайперы, некоторые с пулеметами, засели на деревьях в ожидании прохождения нашей пехоты, а затем открыли огонь с тыла. Тактика противника оказалась энергичной и гибкой. Было невозможно развернуть артиллерию в заболоченных лесах, по он восполнил этот недостаток, широко используя минометы.

У моста он окопался, грамотно расположив и хорошо замаскировав оборонительные позиции, на которых среди прочего были установлены шестнадцать огнеметов. Здесь мы потеряли своего командира батареи. Его место занял командир легких батарей. После артиллерийской подготовки из его орудий он собрал пехоту. В то же время другой командир батальона организовал другие части, которые были рассеяны в результате тяжелых потерь и гибели их офицеров.

Итак, атака была возобновлена. По своей собственной инициативе командир другой легкой батареи прорвался с юга вместе со связистами и несколькими пехотинцами. Он перебрался через мост и захватил к северо-востоку от него позиции противника в рукопашном бою. В то же время паше левое крыло пробилось через заболоченный лес с севера и прорвалось на позиции противника совершенно неожиданно для него. Таким образом, произошло соединение. В ходе операции был взят Т., на восточной стороне дороги. Часть потеряла двух офицеров и трех солдат. Те из раненых, кто мог идти, остались с нами.

Наши потери и потери пехоты, особенно среди старых и опытных солдат, указывали на трудность и специфичность операции.

Около полудня меня вызвали в оперативный штаб. Мы перевели его в другое место, в Р., который все еще подвергался беспрерывному обстрелу, в том числе изредка – артиллерийскому. Мы закопали свои палатки, и весь участвующий в бою эшелон выдвинулся вперед. К вечеру стало спокойно. Появился сержант-казначей и увез первую почту. Мы сели снаружи палатки и распили бутылку вина. Это было натуральное рейнское «Мозельвейн», и в тишине сумерек все было окутано атмосферой мира.

После того как брешь была закрыта и опасность прорыва к Бр. была устранена, постепенно в полку были восстановлены коммуникации. Поступили новости с батареи номер 12 в десяти километрах к югу. Мейснера, одного из наших самых старых товарищей, тоже зацепило. Франц и я сказали с усмешкой, что нам двоим уже давно пора, и, поскольку два дня назад был день рождения Франца, я достал бутылку, которую припас по такому случаю.

Вскоре после полудня мы получили донесение, в котором нам рекомендовали не продолжать закрепление. Дивизия двигается дальше на юг по шоссе. Мы не жалеем. Нам не терпится поменять это место пребывания, которое довольно недружелюбно, на более лучшее. С обеих сторон наблюдается необыкновенная активность в воздухе. В течение ночи противник совершал массированный авианалет на Бр. или О. Там стоял сильный грохот, а воздух над нами был наполнен тарахтением медленных самолетов на тяжелом топливе, которые пехота называет «кофемолки» или «швейные машины».

Телефонисты ушли в 3.00. В пять часов прибыли артиллерийский эшелон и лошади. Едва мы только выехали на дорогу, как последовала первая атака истребителей. Она была нешуточной, и такие налеты продолжались весь день. Истребители вольготно летали взад-вперед над дорогой целыми эскадрильями и даже в большем количестве. На каждой из сторон раздавался ужасный грохот, и наши истребители вносили в это свой весомый вклад. Но для людей на дороге в этом мало было утешения. Нужно ли говорить, что мы замаскировали подводы и даже лошадей. Они выглядели как хижины из листьев в движении. Мы без потерь добрались до конца, но 2-я потеряла двух лошадей и четырех человек ранеными. Новая позиция была жалкой лесной полосой. Мы только что оборудовали новые позиции, значительное их количество, а один отряд потратил два часа, обустраивая их на один километр в длину по болоту, когда прибыли новые распоряжения.

Теперь мы располагаемся в непосредственной близости от полка, недалеко от дороги. Пыль, поднятая от движения по дороге, густыми клубами идет на нас. Телефонисты сидят с высунутыми языками. Они смотрят на меня из-под тяжелых, как у датских догов, век. Этот палящий зной кого хочешь вымотает. Ситуация в воздухе не улучшилась. Главная линия фронта, от этого факта не уйдешь. А здесь мы даже не на одном из самых критических участков. К востоку от нас, где фронт делает дугу к О., слышен его уже более серьезный гул. Чем меньше сказано о южной части города, тем лучше.

Фронт перемещается, даже наша собственная позиция непостоянна. Судьба решит, кто будет погребен в этом конфликте.

За ночь дивизия заняла еще один сектор полка еще дальше вправо. Неприятель отступил в отдельных местах. Мое отделение разведки вскарабкалось на высокую ель, чтобы помочь обеспечить временную систему светового обозначения целей. Сообщили, что на правом фланге прорвались две вражеские части, каждая из которых численностью в сто пятьдесят человек. Некоторые из них были уничтожены, по большая часть ушла в леса для усиления партизан. Два кавалерийских эскадрона появились у нас в тылу и пытаются установить контакт с противником через нашу линию фронта.

Обычно партизаны не атакуют боевые части, но мы должны принять меры предосторожности. Конечно, мы устраиваем облавы на партизан и дозоры регулярно выставляются в тылу наших боевых эшелонов, но что толку? Обливаясь потом и донимаемые комарами, наши с боем пробиваются через густой подлесок, они хлюпают болотами и тянутся по тропам в зеленом полумраке лесов. Они выглядят экзотично с пулеметами на плече и пулеметными лентами вокруг шеи, но они немногого достигли. В лесах они даже не сравнятся с русскими. Прошлой ночью два типа их кавалерийского эскадрона промчались по большаку мимо вагона с боеприпасами 11-й батареи. Прежде чем наши парни проснулись и осознали, что происходит, они уже исчезли.