Люди Дромоса. Трилогия (СИ) - Бурак Анатолий - Страница 63

– Это кто кому еще оторвет.

Да, представить Виктора, отступающего перед Леной, я был не в состоянии.

Едва я спрыгнул, Лена хлопнула меня перчаткой и «забрала» с собой. Мы моментально оказались на корпусе гиганта, преодолевшего парсеки, чтобы найти столь бесславный конец.

– Пойдем пройдемся по жилому отсеку напоследок.

Мы входим через прорезанный умельцами проход. Надо сказать, что остальная часть корабля не загерметизированна. И видимо, техперсонал в случае какогонибудь ремонта вынужден был работать в скафандрах. Мысль об экипаже вызвала в памяти картину работы «санитарной команды». И сразу пропал интерес и расхотелось ходить по навсегда опустевшим коридорам и заглядывать в каюты. Их больше нет, и я хорошенько приложил к этому руку. А теперь прочь отсюда, и пусть это корыто, забитое запасами кислорода и продуктов, стоит тут до скончания веков. Но у меня уж точно никогда не возникнет желания вновь посетить его. Я тронул Лену за плечо и показал в сторону выхода:

– Пошли отсюда.

Она согласно кивнула, а оказавшись на обшивке, в мгновение ока «перенесла» громадину на Луну.

– Как думаешь, пригодится?

– Хочется верить, что нет. Это ж что должно случиться, чтобы потребовалось расконсервировать «НЗ» на Луне.

– Хорошо бы.

Мы забрались в скутеры и, сделав прощальный круг, устремились к Земле.

49

Приземляться не стали, а по обоюдному согласию гдето на высоте четырех тысяч «ушли» каждый к себе. На всякий случай надев парашют, я «выпрыгнул» в атмосферу над архипелагом, в который входил наш островок. Красота. Модуль, оснащенный летающим крылом и послушный малейшему приказу, неторопливо планировал, давая возможность полюбоваться видом. Почти достигнув земли, увидел, что с острова взлетел небольшой самолет. Интересно, что это за таинственные гости?

Приземлившись и коекак сложив парашют, подождал Лену, и мы двинулись к строениям. Никого. В жилом бунгало видны следы борьбы, а на стенах остались дырки от пуль.

– И что теперь делать?

– Просто подождем. Не думаю, чтобы Инна дала себя захватить.

Она и в самом деле не дала. А может, гости плохо просили. Во всяком случае, «выйдя» через двадцать минут, позвала:

– Пойдем, поможете. – И «провела к себе». На берегу озера валялось два трупа, и у каждого по дырке в голове.

– Черт, ампулами надо было.

– Да надо бы, да вот…

Я схватил обоих за шиворот, а Инна чуток меня подтолкнула.

– Ну и зря, – прокомментировала Лена, – надо было за рифы выйти, а уж там выкинуть.

Посмотрев не нее, а «шагнул» в коридор.

– Вы приберитесь пока, я быстро.

Церемониться я и впрямь не стал, выбросив тела в море, в трех километрах от берега, где уже чувствовалось течение. И, запустив мотор, отправился назад.

Девчонки коекак прибрались, и Инна ввела Лену в курс дела. Пятеро нападавших сразу стали стрелять. Правда, поверх голов, но боевыми патронами. Всё, что Инна успела сделать, это взять двоих и уйти. Но у тех в руках оставались автоматы, а потому она схватилась за первое, что попалось под руку…

Подробнее расспросив, установили точное время нападения. И выходило, что, когда началась стрельба, мы только входили в атмосферу.

Плохо. Както так сложилось, что я старался не изменять течение значительных событий. А «переправка» корабля было делом немаленьким. Получалось, что времени, чтоб упредить, опять не хватает. Но чтобы догнать – как раз впритык.

«Вернуться» на этот раз пришлось гдето на час с небольшим. Вот мы входим в атмосферу. Показались острова, и Лена предлагает не приземляться.

– Погоди, Ленок. Тут дубль намечается.

– И… что?

– Да Риту захватили. Вернее, как раз сейчас захватывают, Инна, забрав двоих, ушла к себе. А самолет с Ритой сейчас взлетит.

– Что предлагаешь?

– Не знаю. Может, сделаем «сандвич»?

Я мысленно представил картину, как наши катера настигают самолет похитителей и, сплюснув его, идут на посадку. Мнекораблю это было по плечу, и, повидимому, Лене в мозг проецировалась та же картинка. Пристроившись друг над дружкой, понеслись вниз. Успели как раз вовремя и сняли милого, едва он оторвался от взлетной полосы. Сразу жестко зажав корпусами сверху и снизу, заложили мертвую петлю. А выйдя из нее, погасили скорость и зависли метрах в пятидесяти над бетоном. Как раз чтобы разбиться, но недостаточно, чтоб раскрыть парашют.

Те откинули стекло кабины и, приставив пистолет к Ритиной голове, заявили:

– Сейчас мы ее вышвырнем.

– Бросайте, – я зевнул, – а мы выкинем вас.

Моторы их самолета заглохли, забитые антигравитационными дюзами. И захоти я уронить их, это была бы верная смерть.

– Ленок, я на минуту выйду, – Лена хмыкнула, – ты уж держи обоих. Всётаки скутера жалко.

Я находился сверху и, отключив двигатели, лег им на фюзеляж. Тот, что пытался вести переговоры, высунулся по пояс, выставив перед собой Риту. Этто ты зря, брат. И я, скользнув вниз, выдернул их из кабины. Он было направил на меня пистолет, но, сообразив, перевел его на Риту.

– Выстрелишь – отпущу. – Я говорил равнодушно, и он побледнел.

Мягко приземлившись, я положил Риту на землю и забрал у него пистолет. При этом в предплечье у него чтото хрустнуло. Потом схватил похитителя на руки и подпрыгнул вверх.

– Давай родной, колись. – Я чуть ослабил объятия.

Как водится, начал он с ругани и угроз. И механические руки модуля подбросили хама метров на двадцать вверх. Пока герой летал, я приземлился и, оттолкнувшись, перехватил его на полпути.

– Не передумал? А то ведь в другой раз поймать забуду. – Видимо, прелесть свободного падения не прельщала, и тот проблеял:

– Кузнецов.

– Давай чуть подробнее, а? – Я снова взвился в высоту.

– Да одна из шишек наверху. Копает под вашего Петровича.

Живя одним днем, я никогда не задумывался о том, что у нас могут иметься враги. Причем недруги не явные, ведущие открытую войну на уничтожение, а вот такие вот. Сидящие в одной лодке и норовящие спихнуть за борт. При этом оставив себе чужие пожитки. И в самом деле, в последнее время мы, скажем так, обзавелись некоторым имуществом. А где имущие – там и завистники. Что ж, покажем супостатам, что зря они раззявили рты. А некоторым, может быть, придется помочь подавиться.

– Значит, так, болезный. Сейчас я тебя медленно опущу, и ты мне аккуратненько так и разборчивым почерком всё напишешь. И – гуд бай, дорогой.

– Ты что? Хозяин не простит, да и семья пострадает.

– Смотри сюда, урод. – Я постарался глянуть ему в глаза как можно свирепее. – Или ты колешься по полной программе, или я лично займусь всей твоей родней до пятого колена.

Я молил Бога, чтобы голос меня не подвел. Но тому тоже было не до психологии. И когда я в очередной раз взвился в воздух, он сдался:

– Хватит. Но ты ведь и вправду освободишь?

– Отпущу, сказал, И вот что. Можешь искать себе другого хозяина. Мертвым работники не нужны.

Легонько пристукнув пленника, чтоб не убег, я запрыгнул в кабину бота, и мы аккуратно опустили самолет, предварительно потребовав сдачи оружия. Зрелище жонглирования главарем не прибавило нашим пленникам смелости, и из кабины полетели стволы. А когда мы с Леной, взявшись с двух сторон, развернули самолет в нужную сторону, желание чтонибудь предпринимать отпало у них окончательно.

– Чао, ребятки. И старайтесь держаться от нас подальше.

– Что будем делать?

– Да ничего, – Инна презрительно фыркнула, – мало ли кто письку дрочит. Не затевать же по каждому поводу третью мировую войну.

На всякий случай я позвонил Виктору и отправил факсом письменные излияния. Но Генерал не стал уделять случившемуся особого внимания. Да, босса похитителей он знал, но, по его словам, тот был слишком мелкой сошкой и данного отпора должно было хватить. И я постарался забыть об инциденте.

Следующие две недели прошли в столь любимом мною ничегонеделании. Позвонив в строительную фирму, занимавшуюся всеми работами, я через три дня стал обладателем сборного домика на берегу лагуны. Вставал как можно позже, неторопливо завтракал и выходил на пляж, от которого меня отделяло буквально три шага. Я покрылся загаром и проплавал бухту вдоль и поперек, слегка пожалев, что не имею снаряжения для подводной охоты. Но предпринимать какиелибо действия было лень, и я решил, что и так полностью счастлив. Чему способствовали частые, ежели не сказать ежедневные, посещения Инны. Зная о наших привычках, все проявляли деликатность, и никто не заявлялся, когда мы оставались вдвоем…