Люди Дромоса. Трилогия (СИ) - Бурак Анатолий - Страница 49

До завтра еще оставался целый свободный вечер, и Лена, успевшая пробежаться по городу, вытащила нас на прогулку. Чемто Хайфа неуловимо напоминает Одессу. Но если учесть, что берега ее омывает Средиземное море, являющееся колыбелью европейской цивилизации, то здесь гораздо экзотичнее. Зеленые бульвары, тенистые аллеи парков, хорошо ухоженные и только экзотическими деревьями напоминающие, что мы всё же не дома.

Вполне современные еврейские кварталы, застроенные многоквартирными четырехэтажными домами с плоскими крышами, соседствуют с арабскими, пронизанными духом средневековой Мавритании, со всем присущей мусульманскому миру колоритом: кричащими торговцами, маленькими кофейнями, где неторопливо потягивают благородный напиток столетние аксакалы. Но экзотика не главная достопримечательность города. Хайфа, подобно Гонконгу или НьюЙорку, является местом, открытым для проживания всех наций. И около трехсот тысяч населения из полумиллиона говорят порусски. Эка невидаль, скажете вы и будете неправы. Это там, дома, русский язык – обычное дело. Здесь же, являясь иностранным, он является частичкой тепла, согревающей душу на чужом берегу. Но, судя по количеству бывших сограждан, вторая родина была с ними более чем ласкова, и покидать ее никто в обозримом будущем не собирался.

Великолепное место. Чудесный климат, чистые пляжи, на которые накатывает волны теплое море. И огромное количество всевозможных ресторанов и ресторанчиков, в которых по вечерам собирается почти вся творческая интеллигенция. Звучат русские романсы, перемежаемые русской же попсой и шедеврами блатного шансона. И неизменный тост: «В следующем году – в Иерусалиме!»

После привычной Москвы и деловитого Парижа Хайфа показалась мне сказочной пещерой АлиБабы, полной всяческих маленьких и приятных сюрпризов. Мы смотрели на средиземноморскую природу, потягивали легкое местное вино, наслаждаясь исполняемыми вживую еврейскими песнями в современной аранжировке. Неторопливо болтали ни о чем и просто, с легким хмельком радовались жизни.

– Эх, выйду на пенсию, возьму да и поселюсь здесь. На Новый год буду летать в Москву, а всё остальное время – вот так вот. – Виктор обвел взглядом освещенную огнями набережную.

– А что, неплохая идея, – отозвался я, – откроем ресторанчик на паях. Хорошенькие официантки, богемная клиентура.

– Пойдемте спать, романтики, – насмешливо произнесла Лена, – а то завтра будете клевать носами.

И мы поехали в снятый ею номер. А я немного жалел, что с нами нет Инны. Ей бы понравилось.

Назавтра мы опять сидели в офисе у Мишки Френкеля.

– Разыграли, черти полосатые? Или чтото сорвалось?

– Да нет, всё в порядке. – Я посмотрел на часы.

Лена должна «выйти» с нашим «золотым запасом» через тридцать секунд. Ага, вот и она. Мишка оторопело уставился на новое действующее лицо и на кейсы, стоящие у ее ног.

– Не волнуйтесь, это наш курьер, – я кивнул Лене, – можете быть свободны.

– Но как?.. Ведь дверь заперта! – В его голосе слышалось изумление. – А, через окно!

И он погрозил нам пальцем. Найдя объяснение, Мишка успокоился и положил на стол еще один кейс. Открыв его и повернув к нам, сказал, стараясь придать голосу равнодушие:

– Здесь триста пятьдесят тысяч. Остальное – после проверки товара.

Я указал глазами на чемоданы, стоящие на полу.

– Ого, она что, дочка Шварценеггера?

Я сразу не сообразил, а потом рассмеялся. Для Лены, которая могла «передвигать» за раз по многу тонн, центнер золота – пара пустяков.

Наш покупатель достал мобильник, а я слегка напрягся.

– Это эксперт, – пояснил господин Френкель, – вполне безобидный старикашка.

Вошедший и впрямь оказался весьма почтенного возраста. Но, судя по всему, дело свое знал хорошо. Вставив в глаз ювелирную лупу, он наугад доставал украшения и придирчиво разглядывал:

– Весьма, весьма впечатляет, знаете ли.

И, судя по тому, как заблестели глаза Мишки, каждое его слово было на вес золота. Проводив специалиста и заверив его в своем глубочайшем уважении, Мишка повернулся к нам.

– А что насчет второго дела? – понизив голос, спросил он.

Это была вотчина Виктора, и я поскучнел. А тот многозначительно потер друг о друга большой и указательный пальцы. При этом приложив к губам указующий перст другой руки.

Толстяк кивнул и поставил на стол еще один дипломат:

– Вот, полмиллиона. И досье, правда, очень поверхностное. Но мы же не Джеймс Бонды.

Я присвистнул. Это ж как надо достать людей, до какой степени быть жадным, чтобы за один день была собрана такая сумма!

– Ну, так мы пошли, – сказал Виктор, – гдето через месяц еще заглянем. А про последний разговор забудь. И можешь смело ставить свечку.

– Тут небольшая тонкость… возможно… – Мишка мялся.

Но я хлопнул его по плечу:

– Мы всё понимаем, а короля играет свита… – И направились к лестнице.

Мы уже стали спускаться, когда хозяин воскликнул:

– А деньги? – И удивленно замолк, так как я уже успел «мелькнуть», забрав оба дипломата.

– Какие деньги? – деланно удивился я и, сопровождаемый смехом Виктора, зашагал по ступенькам.

Сидя в номере, мы листали материалы, собранные на Панаса. Судя по ним, обосноваться на Святой земле тот решил всерьез и надолго. Одних домов у него имелось целых три. Являясь владельцем вполне легальной фирмы и имея в штате около тридцати человек, он считал, что стоит крепко. И является одним из полноправных хозяев этой жизни. И смерти. Еще в папке лежали фото и адреса любовниц, но те нас интересовали мало. А много нас занимали четыре его зама. Итого – пятеро. Практически каждый день этот квинтет по утрам собирался в небольшом кафе, на набережной. Кафе было плавучим, расположившимся на маленьком симпатичном катере. И это упрощало дело. Перебирая мысленно варианты, я отбрасывал один за другим.

«Выйти» из коридора и пострелять – нормально, но можно схлопотать пулю. Опять же «выйти» и оставить в подарок пару пудов СИ4 – больно много шума. Да и возможны случайные жертвы.

И я, достав мобильник, набрал Ленин номер. Пока Мишка провожал нас, она покинула «убежище», на самом деле вылезя через окно.

– Ленок, подъедь на набережную.

Она появилась минут через пятнадцать, и я указал глазами на катер:

– Сможешь?

– Смогу, – не задумываясь ни на секунду, ответила она.

– Вот и ладненько. Тогда завтра утром и начнем.

41

Виктор держался в тени, а в глазах его плескался интерес. Но любопытства не проявлял, повидимому считая, что со временем и так всё станет ясно. Всё прошло както обыденно. Мы выехали на почти пустынную набережную и, по его настоянию, оставив Виктора с автоматом в машине, направились к катеру. До него было гдето с метр, и с набережной кораблик соединяли мостки. Но купаться после исчезновения судна не хотелось, и Лена, ухватив меня за руку и откинувшись на сорок пять градусов, дотянулась ладошкой до борта.

Должен вам сказать, что морской катер в горах – это почти то же, что и подводная лодка в пустыне. Сюр, и ничего более. Но горы – это даже хорошо. Сидящие за столиком не были паймальчиками и сразу начали палить куда ни попадя. Так что нам пришлось укрыться за ближайшей кучей камней. Стрельба длилась минуты три, а один пиротехник даже бросил гранату. Хорошо хоть, что в сторону обрыва, и та не причинила никому вреда.

Я позевывал, а Лена, верная себе, вела хронометраж, шевеля губами и отсчитывая секунды. Кто знает, что может в жизни пригодиться? Стало скучно, и затухающие вопли перестали развлекать.

– «Выбрось» обратно, – попросил я Лену, – а то надоели уже.

Та дотронулась до меня, и я повалился на набережную. Черт, совсем забыл, что «противовес» остался в «убежище». Ну погоди, негодная, я посмеюсь последним, вылавливая тебя из воды.

Вопреки опасениям, никакого шума не было. Только Виктор, уронив автомат на колени, удивленно смотрел на пустующий пирс: