Люди Дромоса. Трилогия (СИ) - Бурак Анатолий - Страница 26

У меня была шенгенская виза сроком на год, и никаких осложнений не возникло. И вот опять в аэропорт имени Шарля де Голля. Багажа я не брал и, взяв такси, прямиком направился в отель. Он стоял всё такой же, и, вы не поверите, я растрогался, вспомнив его собрата, встретившего меня столь неприветливо. Меня здесь не забыли, приветливо улыбнувшись и сообщив, что мадемуазель в номере. Посмотрели, правда, както странно, но я уже входил в лифт.

В наших апартаментах играла музыка, и было закрыто. Я громко постучал, но никто не спешил открывать. Я забарабанил сильнее, на стук выбежала горничная, но дверь попрежнему была заперта. Сто долларов поменяли владельца, и замок тихонько щелкнул, открывая путь. Что же, этого следовало ожидать: в гостиной накрыт столик, а Инна полулежала в кресле, обнимаясь с какимто мачо. На ее лице мелькнула торжествующая улыбка, а эта обезьяна стала вставать. Согласен, по всем меркам, я был не прав и мы вели себя как неандертальцы, сражающиеся за самку.

Пожалуй, извиняло меня только то, что «он первый начал». А кто бы не начал на его месте? Меня же подстегивала мысль, что весь этот спектакль затеян исключительно с целью досадить. Что ж, побаловались, и будя. Жаль только, что противник не разделял моего мнения. Схватив за грудки и с легкостью приподняв, он начал методично бить моей головой о стенку. Не знаю, из чего в парижских отелях делают стены, но казалось, она прогибается от ударов. Я заехал ему кулаком в глаз, но это чудовище только захохотало и вытянуло руки во всю длину, продолжая свою работу. Я же не доставал до его лица гдето с полметра. Попытка дотянуться ногой тоже не принесла плодов. Не считать же результатом то, что в ответ мне заехали коленом в бок. Как ни хотелось победить в честном бою, на глазах у дамы сердца, но уход в коридор был вынужденной мерой. Предпринятой «не корысти ради, а здоровья для». Спина моя потеряла опору, и мы повалились на землю уже возле реки. К счастью, он был нормальным, и действие коридора оказалось в мою пользу. На лице мужика появилось паническое выражение. Но сдаваться он не собирался. Напротив, руки переместились на шею, и темнеть в глазах стало уже у меня. Но, хоть и придавленный этой тушей, я валялся на своей земле. Тело чувствовало опору, и, главное, он оказался в пределах досягаемости. Я врезал ему открытыми ладонями по ушам, и хватка на шее несколько ослабла. Почувствовав приток воздуха, с силой саданул чуть пониже уха. Спасибо Виктору, и хотя кирпич разбить ни разу не пробовал, но штук пять черепиц от моего удара разлетались только так. Аргументов «против» у него не нашлось, и я оказался придавленный более чем ста килограммами, находящимися в бессознательном состоянии. Предстояло поскорее выбираться, пока он не очухался и не начал снова. Свалив с себя безжизненное тело, я встал на ноги и пошел в дом за веревкой. Дотрагиваться до этого монстра, когда он придет в сознание, было страшновато, но не оставлять же его здесь. В конце концов, это же я вломился без приглашения, он же всего лишь защищал женщину, которую считал своей.

Я «вышел», волоча тело за собой. Инна сидела в том же кресле и хохотала.

– Не вижу ничего смешного. – Я подтащил свой груз к дивану, но поднять не было сил. Ладно, пусть пока так полежит.

– Чего это вдруг заявился? – В ее голосе звучала ирония.

– Ну… вроде как соскучился. А что, не вовремя? – Наивности моей не было границ.

– Нет, почему же, я как раз жду не дождусь, а где же это мой ненаглядный. Все глаза проглядела, все слезы выплакала.

– Еще полслова – и я разрыдаюсь от умиления, – раздался голос с пола. – И вообще, поднимите меня, здесь дует.

– Не мешай, – произнесли мы одновременно и все втроем засмеялись.

– Надеюсь, продолжения банкета не последует? – поинтересовался я, разрезая веревки.

– Ладно уж, живи пока. – Это была наглость, но задор уже иссяк, и я лишь только хмыкнул:

– Поговори у меня.

Худой мир лучше доброй драки, эта народная мудрость сейчас казалась мне как никогда верной. Тело ломило, затылок болел, и чтото ныло в боку. Коекак расставив мебель, мы сели за то, что осталось от столика, и немного выпили. Я насупленно молчал, а Инна с этим весело переглядывались, то и дело посматривая на меня.

– Скажем ему? – Голос мужчины звучал таинственно.

– Не стоит, пусть помучится. – Инна показала мне язык.

– Да ладно тебе, всё интересное закончилось, а он, помоему, уже созрел.

– Не больното и хочется. – Я попытался изобразить на лице равнодушие. – И вообще, мне, пожалуй, пора.

– Ну и вали, дурак несчастный. – Инна отвернулась к окну. Я было приподнялся, но ее любовник меня остановил:

– Погодите, Юрий, это был розыгрыш.

– Да, и моя голова была в нем барабанной палочкой. – Я еще ничего не понимал и ерничал автоматически.

– Между нами ничего нет. Просто Инна сегодня звонила в Москву и побеседовала с Еленой Викторовной. Узнав, на какой рейс вы взяли билет, мы подготовились к встрече.

– Да, и прошла она в теплой, дружественной обстановке. – Я покрутил головой, старательно изображая, как мне больно.

– Ну… надо же было чтото принести в жертву достоверности.

– Ну, не знаю…

Вместо ответа он налил всем троим коньяку и предложил выпить:

– За знакомство!

Знакомство и в самом деле было незабываемым, и выпить за него стоило.

– Мы с Инкой учились на одном курсе. Правда, я на три года старше. Сразу не поступил, потом армия. А тут приезжаю в Париж, и на тебе. – Он говорил, смачно закусывая, а у меня на душе легчало. – Так что помочь другу – это мы завсегда пожалуйста. Да и вообще, давно ни с кем из наших не виделся, а тут такой повод. Ну просто грех было пропустить.

Николай, для своих Колян, оказался милым парнем, весельчаком и балагуром. Я слушал вполуха и смотрел на Инну. Она же сидела безучастная ко всему, а может, просто делала вид. Я взял ее за руку:

– Ты извини…

– За что?

– Да вот за это самое. Но у меня есть смягчающие обстоятельства. Я же всётаки вернулся.

24

На следующее утро, утомленные происшедшим накануне и последующей пирушкой, встали довольно поздно. Николай, оставшийся ночевать и завалившийся прямо в гостиной, уже ушел, оставив нас одних. Инна лежала в постели, потягиваясь, как кошка, и подъем пришлось еще немного отложить… Часа через два, приняв душ и потягивая заказанный в номер кофе, я излагал сочинение на тему «Как я провел лето». Иногда спотыкаясь и деликатно обходя стороной вопрос – с кем. Получалось довольнотаки убедительно, и она внимательно слушала, широко распахнув глаза от удивления. Но женщина остается женщиной, даже такая умница, как моя Инна. И посреди рассказа она вдруг спросила:

– И что, вот так прямо и нанялся по объявлению? – В голосе звучал металл, а глаза, казалось, могут прожечь насквозь.

В это время я как раз живописал сцену побега из поезда и не сразу понял, о чем это она. А «миссис Отелло», обуреваемая подозрениями, продолжала наезжать:

– Раньше ты не был столь щепетилен в отношении денег. И всегда мог взять то, что плохо лежит.

В запале она приписала это свое, без сомнения, похвальное свойство мне. Но спорить я не стал, предпочтя переждать, пока пройдет буря. Усугублять она не стала, и я решил брать быка за рога.

– Лена клиентка, и ничего более. – Это было правдой, и на душе у меня было легко.

– Уже, значит, Лена? А почему не Леночка? – Это было выше моих сил, но против правды не попрешь, и я стоял на своем:

– Ну нельзя же провести с человеком наедине больше недели и всё время «выкать». И вообще, тебя послушать, так я половой агрессор какойто.

– Ну да, пропадаешь на полтора месяца, шляешься неизвестно где. А потом вдруг у тебя в московской квартире обнаруживается женщина.

– Кстати, насчет квартир и женщин: надо бы позвонить в Москву.

– Жива твоя ненаглядная, да и куда ей деться?

– Тото и оно, что без документов некуда. У тебя, случайно, нет знакомых, как их там, фальшиводокументщиков?