Люди Дромоса. Трилогия (СИ) - Бурак Анатолий - Страница 143

Нужно искать пристанище. Но, как вы понимаете, до него ещё надо добраться. А, имея на руках малышку, это составляло некоторые трудности.

Выудив упакованный в футляр Кристалл, я нажал одну из кнопок, прекратив подачу энергии, превратив его в ничем не примечательный кусок стекла. Кени предстояло путешествовать "в коридоре", и замечательный этот камешек я не собирался оставлять в вонючей луже. Так что, пусть пока отдохнёт, а то не известно ведь, что получится, попытайся я "войти" с активизированным Суперприбором. Скорее всего, просто вернусь к его собрату, лежащему у выхода в наш мир. А мне оно надо?

– Ну что, малыш, придётся тебе некоторое время поскучать.

Для виду Кени малость поупиралась, но напоминание о клятве окончательно усыпило её подозрения, и она ухватила меня за руку.

Дроммм. Мы стояли в таком знакомом континууме, с серым небом, никогда не ведавшим солнечных лучей. Равнодушная и безмолвная река, как и прежде спокойно несла свои воды. И куда хватает глаз, никакого намёка на следы моих Путешествий. Там, в "наших" мирах я здорово "намусорил". И у каждого "эпицентра" навалено вдоволь всякой всячины, вроде Мобильных модулей, велосипедов, упаковок с провизией и прочей дребедени. Этот же берег был девственно чистым, что, в общемто, и следовало ожидать. Прислушавшись, вдруг обнаружил, что это место не такое уж и тихое. И, подобно "выходу" в Ленкину реальность, здесь явно слышался отдалённый рёв. Который не мог быть не чем иным, как звуком падающей с огромной высоты воды. И этот еле слышный грохот во сказанул блин! раздавался ВЫШЕ по течению.

41

– Ну что, малыш, не скучай. Я скоро. Потрепав Кени по голове, ещё раз оглянулся на непривычнопустынный пейзаж, и "вышел" наружу.

Катер всё так же стоял возле небольшого озера и, запрыгнув внутрь, я стал набирать высоту. Решив не светиться лишний раз, снова поднялся в околоземное пространство. Глядя на куполообразную поверхность планеты, поневоле задумался о судьбе её прежних обитателей. Были ли они похожи на нас? Или же принадлежали к какойто другой расе Хомо Сапиенс. Я даже не знаю, давно ли колонизован этот мир. Хотя, если судить по столь малой населённости то совсем недавно. Относительно, конечно. И снова, в который уже раз, меня охватило негодование.

И вы тоже считаете себя людьми? С остервенением зачемто процедил я сквозь зубы. Наверное, просто нужно было сбросить эмоции, вот меня и понесло… И нимало не смушал тот факт, что не имелось видимого собеседника. За повседневной суетой и мелочностью вы не заметили главного. Ведь, зачемто вы пришли в этот мир. Было бы злой иронией, если бы вы явились на свет только для того, чтобы уничтожать… И, за кажущейся важностью и ежедневной суетой по благоустройству жизни вы потеряли главное… Пытаясь создать чтото рукотворное и искусственное, по вашему мнению, превосходящее то, с чем жили ваши предки вы неосознанно и бестолково разрушили всё, что являлось основой самой сущности разума. Впрочем, в этом мы, похоже, недалеко ушли от вас. И что теперь? Ведь, я сотоварищи приду к вам не просто так. И, надеюсь, так или иначе, а у нас всё получиться. И все ваши усилия пропадут втуне. Все миллионы жизней, положенных на алтарь прогресса окажутся потраченными зря. Все они, испустив последний вдох, канут в небытие, и рассыплются горсткой праха. Выходит, сейчас ваша империя доживает последние деньки. Что бы вы не думали и как бы не кичились величием.

В принципе, так или иначе, а они не изобрели ничего нового. Просто, задыхающийся и перенаселённый мир, исчерпавший все природные ресурсы, но зато имеющий в избытке ресурсы людские, судорожно искал хоть какойто приемлемый выход из создавшейся ситуации.

Нужно же было кудато деть десятки миллионов пасынков, одним своим существованием отравляющих жизни друг другу. Вот и получается, что изобретение способа перемещения между мирами явилось своего рода панацеей, для агонизирующего общества.

За всеми этими Умными Мыслями я не заметил, как долетел. И только не дремлющий псевдомозг скутера, вовремя прервав моё занудливое негодование, напомнил, что пора снижаться.

Кени сидела на берегу, загребая рукой песок и тонкой струйкой пересыпая его с ладони на ладонь.

– Не страшно? Полюбопытствовал я.

– Нет. Мотнула она головой. Скучно вот только.

– Есть хочешь?

– Нет пока. Отмахнулась она и спросила. Мы уже прилетели?

– Да.

– Тогда "пошли наружу". В голосе её сквозило нетерпение.

На нас никто не обращал внимания. Казалось, всем абсолютно наплевать, кто мы, что и откуда. На ночлег устроились в одной из множества гостиниц, причём, оказалось, что услуга эта абсолютно бесплатная. Всегото и потребовалось, что войти в вестибюль и посмотреть на табло, напротив каких значков светятся зелёные огоньки. Так же не возникло проблем с едой. На первом этаже здания располагалось нечто вроде столовой. Правда, и отель и пищеблок были автоматическими, но находившемуся по городу, а потому голодному мне наплевать на такие тонкости. Не то, чтобы меня это сильно волновало, ведь коридор попрежнему продолжал действовать, так что, уж переночевать мы могли бы и там.

Как оказалось впоследствии, нам просто повезло. Мы в наглую воспользовался привилегиями колониальной политики правительства Десяти Миров, суть которой заключалось в следующем: Всем, решившим оставить Родной Мир, и посвятившим жизнь освоению новых территорий, социальный минимум предоставляется бесплатно. Мы же, по прихоти судьбы, "высадились" как раз на одной из таких планет. Относительно безлюдный, и населённый всего лишь неполным миллиардом зеленомордых, он ещё не играл заметной роли в Союзе. Открытый какихто сто лет назад он, подобно Сентвиллю в Ленкином мире поражал неторопливостью и размеренностью.

Мы заняли два соседних номера и я, попросив малышку не высовываться, отправился за едой, мысленно чертыхаясь.

"Але ж и смачная у вас у Беларуси вада". Сказал шпион, желая завязать контакты с местным населением. "Твоя правда, сынок. У вас у Амерыцы такой няма". Ответила сердобольная бабулька. И, глядя на растерянность и недоумение, написанные на лице собеседника, одетого в телогрейку и кирзовыве сапоги, простодушно пояснила. "Дараженьки, так ты ж негр".

Да уж, многие совершенно искренне представляют иностранного разведчика в виде узколобого типа, крадущегося через границу на коровьих копытах, навьюченного автоматом, минами, баклажкой с ядом, рацией и прочим мусором…

Теперь же понял, что этот маленький нюанс не играет большой роли. Как и у нас, как в любом мире, простым обывателям было начхать на такие мелочи как цвет кожи какойто там девочки. Да и официальная версия всячески скрывала сам факт "стерилизации" планет, предшествующей заселению. Так что, никем, кроме "своей" Кени посчитать не могли. Ведь, большинство народа даже не подозревало о существовании других рас. Хотя, любопытно, всётаки. Как это у них получилось? В смысле, такая однотонность расцветки. Или же, в силу врождённой нетерпимости они попросту вырезали непохожих ещё в доисторические времена? Да так давно, что даже упоминания об этом не сохранилось? Ведь изничтожили же кроманьонцы всяких там питекантропов и неандертальцев. Хотя, вроде бы, те жили на Земле аж двести тысяч лет. Тогда как мы, современные Хомо, населяем её лишь какихто двадцать. А помним себя и того меньше.

Жратву местную, вернее, взятую из корабля, я попробовал под Ритиным наблюдением, так что ни капельки не боялся. Да и, если гипотеза Профа верна, и они захватывают жизненное пространство, то мы просто должны быть похожи. А подвергать сомнению высказывание Семёна Викторовича у меня, как вы понимаете, нет никаких оснований. Поэтому, затарившись по полной программе я двинул назад.

Кени смотрела местные новости. Забрать игрушку у младенца всегда было выше моих сил и я, коекак сервировав стол, принялся поглощать образцы местного фастфуда. Кени присоединилась и, с набитым ртом принялась спрашивать.