Высота (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 73

   - Устал, чертовски устал, - сил не было на самом деле. Вначале соревнование, азарт, адреналин, постоянное напряжение. За этим Лешкино падение, оно вообще из колеи выбило. А потом...

   - Ладно, не хочешь говорить прямо, спрошу иначе, - Кузьмич догадывался, в чем на самом деле проблема, не просто так помощница шефа трубку не берет. - Где Карина?

   Вопрос попал в цель.

   - Карина ушла, - ни пояснять, ни оправдываться не хотелось.

   Вместо этого Глеб снова поднял крышку рояля. Почему-то вместо приятной мелодии пальцы упрямо наигрывали похоронный марш. За последнюю пару суток он так часто сбивался на этот примитивный мотивчик, что уже перестал удивляться.

   - Однако, - хмыкнул инструктор. - Неужто твоя непробиваемая броня дала трещину?

   Булавин даже не обернулся. О своей "непробиваемой броне" он мог бы многое рассказать, пожаловаться на судьбу или просто попросить плеснуть новую порцию виски в стакан, но что толку? Костяшки на обоих кулаках сбил, доказывая стенам, что ему не больно.

   И ведь было не больно... в самом начале. За ночь на узкой койке Кузьмича так убедил себя в том, что поступил правильно, потом еще день ничего не болело. Отпрыгал не хуже чем в молодости. Судьи восхищенно охали, зрители хлопали в ладоши, а он без всяких эмоций снова шел на старт и прыгал. Точно, расчетливо и быстро. Как итог - заслуженное второе место, невиданный успех для "новичка", пусть даже на местечковых соревнованиях.

   Потом тоже все шло по накатанной. Возвратился в пустую комнату с медалью в кармане, умылся, собрал вещи, и все было нормально. Непривычно - да, но больно - нет. И только ночью, проснувшись в холодном поту, понял, что все... Лучшее стало прошлым. Его Карина, его самая лучшая девочка с красивыми романтическими мечтами и большим сердцем, ушла от него.

   "А могло ли быть иначе?" - задавался вопросом, но ответ не радовал. Оставалось ждать, смотреть на нетронутую подушку рядом и ненавидеть себя. Каких-то жалких пять минут спора перечеркнули его собственную сказку. И на хрустальный башмачок надеяться не стоило, ведь он не принц. Не любовник, не начальник и не муж...

   - Ну, какой из меня, к чертовой матери, муж? - с горечью в голосе сказал пианист.

   - Думаю, не самый худший, - ответил Кузьмич. В этом он ни секунды не сомневался.

   - Иван, ей двадцать три, а я давно не мальчик. Плюс травма... - он невесело усмехнулся. - Даже твой чудо-доктор никаких гарантий не дает. Тут, знаешь, или молодая жена или последние годы спорта. Хорошенький выбор!

   - Глеб, она ведь не такая, как Марина. Она бы ждала.

   - Сколько ждала? - от вопросов начинала болеть голова. Бесполезный спор, сам уже сотни раз взвешивал все за и против, но итог был прежним. - Сколько бы она ждала? Год-два? Видеться с мужем на выходных, а то и реже- ты думаешь это мечта молодой женщины?

   - А клуб? Мне казалось, что ей у нас неплохо...

   - Иван, ты ведь сам видел, что случилось после падения Лешки... - воспоминания всплыли в памяти. - Это будет не жизнь, а нервотрепка.

   - И ты решил, что даже пробовать не стоит! - Кузьмич чуть не грохнул кулаком о стол. - Рассудил за двоих и вынес приговор! Молодец, Булавин, а о ней ты подумал? Что она чувствует, как переживает?

   Глеб затравленно посмотрел другу в глаза. Умеет тот добраться до самых болезненных ран. Внутри все сжималось от ярости и отчаянии, но он "машина", его девочка все правильно сказала. Он железная бездушная машина по заколачиванию денег и медалей. Только чего ж так паршиво?

   - Мы не так уж и долго были вместе. Она забудет, в двадцать три раны заживают быстрее, - Глеб отошел наконец от инструмента и налил себе выпить. Мысль о том, что рядом с его женщиной вскоре появится другой, пока без хорошей порции виски даже допускать не хотелось. И без разницы, эгоизм это или ревность, в святые он никогда не рвался.

   - А твои раны? Неужели так просто вырвать ее из жизни? - невесело усмехнулся инструктор.

   - Не трави душу, - мужчина скривился, как от боли.

   - Ага! А еще скажи, что ты в нее не влюбился, как пацан!

   - Нет, не как пацан... Ты хочешь знать, люблю ли я ее? А я не знаю! Это какая-то дикая смесь из необходимости, привычки и зависимости, когда врозь скучно, а вместе и вечности мало. Я раньше не знал, что так бывает, как не думал, что могу быть счастливым от одного только вида спящей рядом девушки. Она так забавно сопит... А сейчас вот бессонница...

   - То-то я смотрю, снотворное хлещешь литрами, - Кузьмич ткнул на пустую стеклотару. - И как, помогает? Ух, видела б тебя Карина...

   Булавин не смог сдержать улыбки. Его молоденькая помощница наверняка устроила бы настоящий разнос с лекцией о вреде алкоголя, а потом напоила бы бульоном и уложила спать. Спать... Глаза слипались.

   - Знаешь что, - Кузьмич покрутил в руках опустевший бокал. - Я тебе, конечно не советчик, но считаю, ты допустил ошибку. Не исключено, что самую большую в своей жизни.

   - Иван...

   - Не перебивай, когда старшие говорят! - от усталости сил на долгие разговоры у Кузьмича не осталось. Добраться б до дома. - Травма твоя, ее молодость, парашютизм этот экстремальный - все только страхи. Не верю, что два любящих друг друга человека не способны придти к компромиссу.

   - О чем ты говоришь! - Глеб чуть снова не ударил в стену. - Да я лет через десять, когда она по-настоящему расцветет, возможно, буду уже с палочкой ходить.

   - А она будет ходить за ручку с детьми! Маленькими очаровательными ангелочками от другого мужчины!

   Удар в стену получился громким, даже Дольф предпочел спрятаться за диван от греха подальше. Кто ж их знает, людей этих? То целуются всю ночь, поспать нормально не дают, то стены бьют...

   Кровавая капля упала с разбитого кулака на пол, но Булавину легче не стало.

   - Иван, решения приняты. Все. Иди домой. Тебе отдохнуть надо, - сказал он. - А у меня работы завтра вагон и маленькая тележка.

   На этом он посчитал разговор законченным. Собрал со стола мусор, выкинул в урну недопитый виски и заварил себе чай. Неудобно было все делать левой рукой, но пальцы на правой сгибались с трудом.

   Напрасная боль, и легче не стало, и работать неудобно.

    Часть 2. Она.

   Рука в темноте с трудом нашарила выключатель. Щелчок, и в комнате зажегся свет. Старенькие зеленые обои, ночник с цветастым абажуром, полуторная удобная кровать - с детства знакомая комната. Девушка вытерла со лба пот и откинула одеяло. "Все хорошо, все в порядке. Это просто кошмар!" - убеждала она себя. Прошло трое суток с ночи, когда он приснился первый раз, вся жизнь поменялась, а страх до сих пор не отпускает.

   Как он там: здоров ли, невредим, как переживает ее отъезд. Может, не стоило бежать? Может, все-таки существовал шанс все изменить? Вопросы не давали покоя. Тесная связь, которая возникла за последнее время, не прерывалась расстоянием или словами. Она оглядывалась на улице, в надежде встретить его, искала ночью рядом с собой мужское горячее тело, и, задыхаясь от слез, засыпала с подушкой в объятьях.