Король-Рысь - Горюнова Ирина Стояновна - Страница 19

Рождения королевского отпрыска ждали с нетерпением и толикой затаённого страха. Король Лималот прислал Бергару свою лучшую дружину рыцарей и грозился приехать сам со дня на день, что и исполнил именно в тот момент, когда Грёза произвела на свет здорового, розовощёкого, белокурого младенца. Суматоха в замке царила сумасшедшая.

Няньки бегали с кучей вышитых пелёнок по всем этажам, хватаясь то за резные деревянные погремушки, то за шёлковые покрывальца, то за бутылочки с сосками, то ещё за какую-нибудь ребяческую дребедень. Слуги в срочном порядке перетаскивали мебель из одной комнаты в другую, путаясь под ногами друг у друга и слыша противоречивые приказания: «тащить это туда, а то обратно, да нет же, балбесы, совсем наоборот», «вы куда смотрите, остолопы», «уволю, запорю», «обормоты, вы когда, наконец, подготовите королевскую опочивальню» и так далее.

Именно в этот момент и угораздило приехать короля Лималота со своей многочисленной свитой, для того чтобы тут же узнать, что он наконец стал дедушкой. Король от неожиданности совершенно несолидно сел в лужу прямо посреди двора замка и рассеянно потрепал по загривку проходящего мимо борова, опомнившись, слава богу, вовремя, чтобы не чмокнуть его в грязный пятачок.

Бергар, ещё не успев поглядеть на новорождённого сына, тут же помчался встречать ненаглядного папеньку во двор. Только они успели обняться и по-родственному облобызаться, как из комнаты Грёзы раздался жуткий крик, похожий скорее на вой раненой волчицы, такой отчаянный и истошный, что у всех заледенела кровь в жилах. На подкашивающихся ногах Бергар и Лималот бросились в замок. Столпившиеся у порога покоев слуги и рыцари молчали. Дверь была распахнута. Охранные амулеты, находившиеся ранее в комнате, исчезли бесследно. Распростёртая на полу Грёза в отчаянии протягивала руки куда-то в пустоту. Оскалившийся Король-Рысь рычал на распахнутую дверцу резного пустого шкафа. Ихмар и Лорм сосредоточенно водили руками, пытаясь поймать ускользающую нить колдовства. Когда всё же Бергар взял себя в руки и вспомнил, что он могущественный колдун, было поздно. Последние волны магии испарились, оставив после себя только ухмылку Маргиссы, которую она в насмешку оставила после себя как несмываемую печать на изголовье кровати роженицы. Впрочем, дознавать, кто это сделал, надобности не было, всё и так оказалось предельно ясно. Выгнав всех слуг и рыцарей и поручив заботам многочисленных нянек обеспамятевшую Грёзу, Лималот, Бергар, Пипин, Ахмун Ра, Король-Рысь и Ихмар с Лормом устроили совещание. Конечно, к похищению Дара приложила руку Маргисса. Да в этом и так никто не сомневался, но оказалось, что она нашла себе помощницу прямо под носом у всех — ею оказалась вечно тихая и покорная, незаметная Лиза. Схватив ребёнка, та повернула на пальце какое-то кольцо, и в дверце шкафа открылся тёмный проход, куда она в долю секунды шагнула. Никто и опомниться не успел. Что посулила ей Маргисса и почему компаньонка пошла на это, никого не интересовало, надо было думать, как вернуть Дара. Бергар сказал, что он может замедлить время, остановить его примерно на пять часов, так чтобы хватило сил собраться с мыслями и подготовиться к выступлению. Для всех, кроме находившихся в замке, время остановилось. Как можно быстрее надо было подготовить замок к обороне (на всякий случай), найти обиталище Маргиссы, добраться туда и попробовать установить, с кем из Тёмных сил кроме Мораны та связана. Лималот же оставался рядом с дочерью, так нуждавшейся в его поддержке. Колдовство подобного магического уровня отнимало у Бергара почти все силы, но другого выхода не было, жизнь ребёнка в страшной опасности, отец Дара это чувствовал всем своим существом.

Через четыре часа в подземелье замка король Бергар открыл портал, через который он сам, Леди-Воин, Мужчина-в-Платье, Король-Рысь, Ихмар и Лорм шагнули прямо в Лабуржский лес во владениях Лималота. Король-Рысь своим звериным чутьём тут же взял след, и они рванули за ним. Через некоторое время тот остановился и принюхался, недовольно крутя головой и чихая, — Маргисса запутывала следы. Пробежавший мимо Лорм с разгону попал прямиком в паутину и запутался в ней. Раздался хохот Маргиссы, и паутина исчезла вместе с юным магом. Ахмун Ра остановил рванувшего за внуком Ихмара.

— Там может быть ещё одна ловушка. Не спеши. Большая часть её власти — иллюзия, она не настолько ещё сильна.

— Ты прав, — остановился Ихмар.

Потрогав посохом землю впереди себя, Ахмун Ра отбросил в сторону обыкновенный проржавевший капкан.

— Вот видишь, — сказал он, — выдумка Маргиссы сильно ограничена её возможностями.

Дальше все шли очень осторожно, буквально ощупывая дорогу длинными палками, срезанными тут же с ближайшего дерева.

— Время пошло, — молвил вдруг Бергар, — надо спешить, я чувствую, что мы опаздываем. Берегись! — крикнул он Ихмару, но не успел, и пролетевшая с силой ветка дерева отбросила того к старому дубу, кора которого буквально вобрала бедолагу куда-то внутрь.

Все оцепенели, но через минуту снова пошли вперёд — времени почти не оставалось. Казалось, что у каждого из них в голове начали отсчитываться секунды. Громко-громко в голове раздавалось: так-тук-ток-тик-тик-тик-так-тук-ток-так.

Наконец они вышли на поляну и увидели дом Маргиссы. Прямо перед ним возвышался белый жертвенный камень, на котором лежал Дар. Малыш громко плакал и сучил ножками, пытаясь лягнуть наклонившуюся над ним Маргиссу с большим ритуальным ножом в корявых пальцах. Бергар неожиданно увидел, что на дубе, задыхаясь в петле, висит Грёза. Обезумев, он рванулся к ней на помощь.

— Нет, — крикнул Ахмун Ра, но было уже поздно, и обнявший жену Бергар вдруг увидел перед собой лицо Лизы. Тут же оба они пропали, словно растворившись в воздухе.

Пипин заметила, что вокруг них троих начинают сгущаться тени, формируясь в каких-то мерзких тварей.

— Бегите, — крикнула она, — я постараюсь их задержать. Спасайте Дара!

Ахмун Ра и Король-Рысь, не задумываясь, бросились вперёд.

Король-Рысь принялся кружить вокруг Маргиссы, выбирая момент, чтобы вцепиться ей в горло. Его охотничьи и звериные инстинкты затмевали собой все прочие чувства. Шерсть на загривке встала дыбом, он приготовился к прыжку. Мягкие лапы пружинили на лесном мху, мышцы сжались, когти были наготове, стремясь превратиться в опаснейшие лезвия и распороть горло колдуньи.

— Ну иди ко мне, кисонька, — прошипела колдунья. — Ты помнишь предсказание и предостережение, данное тебе Фрайей? Не думай, что я не знаю о вашей встрече. Ты можешь навсегда остаться в этой чудесной шкурке, пока до тебя не доберутся охотники и не украсят тобою каминный зал, гордясь таким великолепным экземпляром. Ну же, Король-Рысь, что ты медлишь? Вспомни, что ты больше всего на свете любишь самого себя. Ты никогда не продашь свою шкуру за другого, я же знаю. Ты любишь деньги и свободу, красивых женщин и вино да тихие философские беседы у камина. Зачем тебе это? Переходи на мою сторону, и ты снова станешь человеком. Ты получишь всё, о чём можешь мечтать, только дай мне завершить ритуал. Мы станем с тобой властителями мира, обещаю. Иди, помоги мне. Убей Пипин, уничтожь Ахмун Ра, и ты будешь выше всех королей мира. Такой власти ещё не бывало!

В это время Ахмун Ра прикладывал все усилия, чтобы не дать Моране прорваться в этот мир и стать Тёмной силой в новой земной ипостаси. Глаза её, антрацитово-чёрные, бездонные, пытались парализовать волю потомка Света, но, похоже, он был единственным из живущих на земле, кто не цепенел от её жуткого смертельного взгляда. От белого жертвенного камня разило диким смрадом потустороннего загробного мира Мораны. Руки Ахмун Ра летали, как птицы, вычерчивая диковинные завитки и знаки в воздухе. Посох раскалился докрасна и стал огненным, хотя и не причинял магу ни малейшего вреда. Ожерелье на его шее засверкало иссиня-белым цветом, медленно переходящим в радужный спектр, и от камней рассыпались искры. Защитник изнемогал в борьбе, но не сдавался. Не оборачиваясь, он крикнул Королю-Рыси: