Посмотри в глаза чудовищ. Гиперборейская чума - Лазарчук Андрей Геннадьевич - Страница 190

Суа секунду помедлил. Глаз его мерцал сумрачно.

— Если ты умрешь, — сказал он, — тебе ничего не будет. Но если сбежишь…

Джеймс боялся вовсе не его. Но сделал вид, что боится — его.

Суа бросил Змеиный Жезл в железный ящик, заменяющий сейф, взял оттуда пистолет и шагнул к двери. И тут же попятился на судорожно распрямленных ногах. Пистолет его упал на пол и выстрелил. Джеймс не почувствовал боли, а — будто гвоздем рвануло штанину. Он даже не обратил на это внимания, потому что видел только острые черные когти, торчащие из спины Суа. Если бы когтя было три, он понял бы: это пришел демон Йего-йего, чтобы покарать неправильного колдуна. Но когтя было четыре…

Вслед за пронзенным Суа вошел русский — с круглой бритой головой и странно приоткрытым ртом. Казалось, что глаза у него совсем белые, без радужки — только белок и точка зрачка. Он передернул плечом, и Суа стек на пол вагончика, как полужидкое существо, и стал дергать ногой и что-то слепо нашаривать рукой на себе. В руке у русского были остро отточенные вилы на коротком черенке. С зубьев вил капала кровь Суа. Кровь была красная.

Он лгал и в этом…

Скользнув взглядом по Джеймсу, русский подошел к железному ящику и уверенно сунул руку внутрь. План Джеймса умер, и теперь нужно было только не умереть вместе с планом. Он бросился бежать — вылетел из вагончика и метнулся, пригнувшись, налево, к тем самым декоративным битым машинам. Одна стояла возле забора, и если вскочить на нее, оттолкнуться от крыши, — то забор не окажется слишком высоким…

Он сумел бы убежать. У налетчиков было много другой работы. Оторопевшие в первые секунды, негры вдруг решились на отпор. В нападавших полетели бутылки, кирпичи, сварочные электроды — страшное оружие, если им владеешь. Кто-то явно владел, потому что уже двое налетчиков лежали неподвижно, а еще один полз на трех точках, обхватив рукой торчащий из груди железный оконечник. Но у Джеймса вдруг подогнулась нога, и он упал на ржавое железо. Попытался вскочить — нога в колене изогнулась под необычным углом и отказалась держать тело. Тогда он пополз, уже понимая, что мертв. Он заполз под машину — холод и темнота на миг окутали тело — и тут же почувствовал, как его вытаскивают наружу. Лица двух перевернутых людей склонились над ним. В небе звенело.

— Это тот самый, — сказал один из перевернутых. — Которого не успели состряпать. Я кишкой чуял, что он нам все равно попадется.

— Как ты его узнал? — удивился второй.

— По запаху.

— И куда теперь?

— Да никуда. Зачем он нужен?

Даже перевернутые, лица их никак не могли быть людскими. Слишком светлые глаза и длинные собачьи зубы.

И Джеймс с ужасом понял, что означала пещера, близость которой он чувствовал все это время.

Пасть. Пасть зверя…

Белый «Линкольн» уже ждал, а Ираида еще не решила, как будет выглядеть. Эпатировать малопочтенную публику не хотелось, а приобрести что-то по-настоящему дорогое и элегантное она просто не успела. Не дошли руки. И, плюнув на условности, она надела просторную белую блузку и черные шелковые брюки с высокой талией.

Мужчины между тем тихо препирались. Приглашение было на двоих, и место спутника Ираиды не оспаривалось — но Коломиец, дед и барон настаивали на том, что нужно организовать сопровождение; Крис считал, что с похищением кадуцея существовавшая угроза отдалилась, а новая еще не сформировалась; Альберт вообще был уверен лишь в том, что угадать следующий ход противника нельзя, а потому нельзя и дробить силы…

— Ладно, — сказал наконец Крис. — Отправим еще одну машину: поедут Женя и те, кого он возьмет. Проводить до шлагбаума или что у них там, дождаться… ну, понятно. А мы тут пока поколдуем… Хасановна, будьте добры, скажите этому посольскому шоферу, что следом за ним поедет «Волга» с охраной — пусть не пугается и не лихачит зря.

Около «Линкольна» стоял высокий молодой человек в строгом костюме и поглядывал на часы.

— Как вы, русские, любите опаздывать, — сказал он и очень формально улыбнулся.

— Я немка, — сказала Хасановна. — Но я тоже люблю злить напыщенных пижонов. Дело вот в чем… — и она объяснила про охрану.

Молодой человек явно встревожился, хотя постарался не подать виду.

— Это совершенно излишне, — сказал он. — Абсолютно. Или вы считаете, что ваша охрана может быть лучше морской пехоты Соединенных Штатов?

Тут взгляд его скользнул куда-то мимо Хасановны и напряженно запульсировал. Хасановна оглянулась. Из двери вышел Коломиец и направился во двор, где стояла его «Волга».

Хасановна одарила молодого человека своей лучшей улыбкой и повернулась, чтобы идти обратно. Краем глаза она заметила четверку милиционеров, появившуюся на углу. Они шли совершенно расхристанно, расхлябанно, двое даже были без головных уборов.

— Вот таким доверена безопасность честных граждан… — пробурчала она себе под нос.

Навстречу ей вышла сияющая Ираида под руку с Иваном. Иван все еще был бледный и двигался скованно, но вряд ли замечал это сам.

Ситяев, Агафонкин, Кирдяшкин и Викулов направлялись в сторону Сухаревской в поисках торта, поскольку на Цветном бульваре, где они поднялись на поверхность, счастье им не улыбнулось. А торт, хороший торт, нужен был просто позарез: Кирдяшкин познакомился с образованной девушкой и был приглашен на день рождения! Всю последнюю неделю Ситяев наводил глянец на подчиненного — и вот сегодня, приняв последний экзамен, наконец почти одобрил то, что получилось. Во всяком случае, удовлетворение мастера читалось на его веснушчатом плоском лице…

Они топали по Трубной, когда в одном из переулков Агафонкин заметил роскошный белый лимузин с полосатым флажком на капоте.

— О! — сказал он. — Серега, глянь — бандиты, а под американским флагом.

— Ясен пень, — хмыкнул Ситяев. — Да только посольские тоже на таких шлангах катаются. Не одни бандиты. Потому и флажок повесили, чтобы отличали.

— Пошли поглядим, — сказал Кирдяшкин. — Все равно же нам в ту сторону.

И они пошли глядеть.

ГЛАВА 25

Помещение, куда их притолкали взашей, напоминало большую кочегарку, наспех оборудованную под контору. Тут заправляла непонятных лет женщина, похожая на сталевара в дешевом театральном парике с узлом на затылке.

Минут двадцать Марков и оба Терешкова стояли возле тяжелой печной заслонки под серьезной охраной, пока женщина вела какие-то разговоры по телефону, потом рылась в бумагах, потом что-то писала в толстой черной книге. Наконец она махнула рукой:

— Подведите! — и, когда подвели: — Кто такие?

— Это… — розовомордый шагнул вперед, но она остановила его жестом:

— Я знаю, что ты знаешь. Пусть сами назовутся.

— Я Марков, — сказал Марков. — А это Терешковы.

— Оба?

— Ну… оба.

— Понятно… А где второй Марков?

Терешков-старый поднял руку — охрана рефлекторно дернулась — и почесал ухо.

— Я не видел его уже месяца четыре, — сказал он осторожно. — Или по крайней мере три. Да, скорее три. А что?

— Эти бомбы — его рук дело?

— А чьих же еще? Его, ясно. Кто еще мог так облажаться?

Марков посмотрел на него свирепо и получил в ответ совершенно безмятежный взгляд.

— Зачем? — спросила женщина пристально. — Зачем вы это делаете?

— Смешной вопрос, — сказал Терешков. — Я — вам — должен объяснять, почему мы хотим помешать самой грандиозной краже в истории? Когда у страны украдены последние надежды, когда у всего человечества почти украдено будущее… я это должен объяснять, да? Ну, если такое нужно объяснять, то можно не стараться — бесполезно…

Женщина несколько раз провела ладонью по столу — словно раскатывала невидимое тесто.

— Это не кража, — сказала она твердо. — Это эвакуация. Спасение того, что можно спасти. Какое будущее, о чем вы…

— Мы там были, — сказал Марков. — Оно не слишком приятное, но оно есть.

Она отмахнулась: