Стрелочники истории. Дилогия (СИ) - Алексеев Вячеслав - Страница 105

   Торжок, 4 сентября 1237 года (вересень 6746 год)

   Рано утром, едва развиднелось, все уже были на ногах. К воротам, включая нижнюю новгородскую часть - отправились красноармейцы Афанасьева. В Новом Торге - как обычно по отделению, на пристань и базар - взвод, а в Торжок - всего по два человека на каждые ворота, усилить местную стражу. Единственное отличие - в каждой группе самому смышленому вручался ручной металлоискатель и переговорник. Короткого инструктажа и пятиминутной тренировки вполне хватило, чтобы понять - как металодетектором пользоваться и на каком расстоянии он начинает пищать на винтовку. В некотором удалении от Торжка Шибали еще ночью выставил посты наблюдателей, перекрывающие все возможные пути как к городу, так и из него

   Посадник не только не противился, наоборот, всячески подчеркивал свою заинтересованность, ибо резонно полагал, что убийцы скорее всего из неблагополучной части Нижнего городища - Нищей Слободки у погоста, в его зоне ответственности.

   Сам город с момента возникновения, развивался по цеховому принципу: гончары старались селиться с гончарами, кожемяки с кожемяками, кузнецы с кузнецами. Неудачников - разорившихся купцов, мастеровых неумех, просто пьяниц и нищих - цеховики изгоняли, вот те и облюбовали себе местечко рядом с погостом. За сто лет слободка расширилась, обросла людьми, в том числе разбойниками с больших дорог, пиратами, ушкуйниками. Агрессивный криминал быстро подмял под себя непутевых жителей Нищей Слободки, тут он отдыхал от трудов неправедных, отсюда черпал резервы, сбивая стаи для ватажек. Если же Афанасьев со своими воинами поможет зачистить от воров и грабителей Слободку, то новоторы только "спасибо" скажут. Ибо предыдущие князья за последние сто лет так и не сумели вырезать развивающуюся раковую опухоль, а сейчас даже стражники ночью не рискуют заходить в трущобы.

   На реке яхта помора Владимира Шерстнева и две лодки местных доброхотов тралили тросом и бреднем дно реки. Во время поиска обнаружили пять трупов: второго красноармейца и четырех совершенно посторонних людей, пролежавших в воде более месяца. Одного утопленника опознали, это был местный мелкий купец, вроде как уехавший в Новгород за товаром. трех других, сильно объеденных рыбами и раками, никто не признал.

   Пока Олег работал на реке, Евгений опрашивал стражников. Телегу с соломой вспомнили сразу. Она проехала утром и сильно удивила - когда в город везут, это понятно, а из города? Положим, если прошлогодняя солома не нужна, так сожги ее в печке. Или скотный двор застели. Зачем вывозить то? На продажу? Кто ее купит, ведь в полях свежей полно. Урожай собрали, зерно обмолотили, солома в скирдах будет до весны стоять. Покупай, кому надо крыши крыть или скотине стелить. Почти за бесценок.

   Однако с соломы пошлину не берут, вот и выпустили. Но четверых возничих стражи запомнили, тем более, что и раньше видели их у ворот и на базаре. Живут не то в самой Нищей Слободке, не то рядом с ней, хотя пока ни в чем предосудительном замечены не были.

   Евгений связался с Афанасьевым, выпросил у него отделение красноармейцев и, прихватив двух стражников, отправился на поиски возниц.

   Слободка встретила отделение марширующих красноармейцев откровенно враждебно. Еще на подступах, в кривых окраинных улочках Торжка стали появляться сумрачные личности, поврозь или кучками стоящие у заборов, подпирая стены домов. Некоторые демонстративно ковырялись боевыми ножами под ногтями или строгали палочки. Пропустив отряд, неторопливо шли следом, то исчезая в переулках, то появляясь вновь. Стражники откровенно оробели, красноармейцы взялись за ремни своих винтовок, готовясь в любой момент сорвать их с плеча. И только Евгений безмятежно шагал впереди, делая вид, что не замечает сгущающейся напряженности. Перед самой Слободкой один из стражников тормознул следователя, сообщив, что нужный дом одного из возчиков где-то тут. Но который именно, он не знает.

   Евгений огляделся. Вокруг стояли крепкие деревянные дома, но какие-то не ухоженные - выгоревшие на солнце заборы с выломанными досками, покосившиеся калитки, черные лужи и грязь на улице и во дворах.

   - Гражданин... - обратился Евгений к крепкому рябому бугаю в рваной холщовой рубахе и домоткнанных портках. - Где здесь дом...

   Договорить он не успел, детина молча повернулся и, опираясь на посох, больше напоминающий дубину, ушел вглубь переулка. Тогда Евгений направился к другому из местных, также сопровождавшему отряд. Тот тоже развернулся и нырнул в щель забора и демонстративно приладил оторванную доску, закрыв дырку.

   Евгений усмехнулся.

   - Что ж, не хотите по хорошему, будет по плохому!

   Однако в этот момент неведомо откуда выскочил благообразный старичок. Окладистая седая борода, чистая рубаха, благостный радушный вид. И только глаза, настороженно зыркающие из под белых густых бровей выдавали, что старичок не так то прост.

   - Што привяло воев князя к нашим бедным халупам? - поинтересовался он у Евгения.

   - Нам нужен человек, который живет где-то тут. - Евгений подозвал стражников и попросил их описать возниц.

   Те, испуганно озираясь, то на следователя, то на деда, принялись путано описывать приметы.

   - А, так это Тит. Или Янун. А може Прокша? - дед откровенно издевался. - Дык, уехали все, Тит в лесу по грибы, Прокша рыбу ловит, а Чермный Твердила и вовсе в Торопец подался.

   В этот момент у Евгения запиликал переговорник. С причала передали, что одна винтовка обнаружена у византийского купца, уже собиравшегося отплыть вниз до Волги и дальше к волоку на Днепр. Купца задержали. Потом раздался голос Афанасьева - купца и всех его сопровождающих тащить в кремль. Евгений, пользуясь случаем, доложил что среди местного населения не нашел понимания, более того, жители Слободки предприняли попытки укрывательства преступников и саботируют действия властей. На что Афанасьев, немного подумав и, видимо, посоветовавшись с посадником, отозвал группу обратно, ибо - чревато. Поговорим об этом чуть позже, сказал он, Дед прислушался к словам, что сквозь треск и писк доносились по громкой связи.

   - Гражданин, как ваше имя и фамилия? - спросил Евгений.

   - Фамилия? Дедом все кличут. И ты зови так же.

   - Так вот, гражданин дед. Имя злодеев мы сейчас узнаем, а вам советую добровольно выдать убийц, иначе последствия для всей слободки будут печальные.

   С этими словами дал команду развернуться своему отделению и потопал обратно. Сопровождавшие местные бандюганы молча расступились, пропуская отряд. По их кривым усмешкам было видно, что они уже празднуют победу над грозными воинами непобедимого князя. И только дедок не разделял веселья, предчувствуя, что дело далеко еще не закончилось. Наоборот, все только начинается.

   Купец, путая русские, латинские и греческие слова, казалось, сильно переживал за убитых красноармейцев и всеми силами готов помочь следствию. Ведь если бы он знал, что тот урод, предложивший винтовку на продажу, снял ее с трупа, то никогда, ни под каким видом... И так далее, и тому подобное. Но описание продавца не походило ни на одного из возничих с соломой, вывозивших трупы. Более того, внешний вид, манеры и обороты речи вообще мало походили на характер жителей Торжка, ибо купец постоянно упоминал, что чернявый продавец много говорил и активно жестикулировал. Едва за купцом, подписавшим протокол и уведенным конвоем, закрылась дверь, Евгений с Олегом переглянулись:

   - Клиент правдиво описывает своего знакомого итальянца, ни разу не бывавшего в Торжке. - усмехнулся Олег.

   - Согласен. - добавил Евгений. - Разделимся? Или перекрестно поработаем?

   - Главных, мне кажется, лучше вдвоем сработать. Остальных - поврозь.

   - Годится. - Евгений приоткрыл дверь и сказал конвоирам, чтобы привели начальника купеческой охраны и готовили пацана - служку купца.

   После допроса основных фигурантов, особенно помог служка-пацан, поляк, взятый в глубоком детстве пиратами Балтийского моря и позже проданный купцу, выяснилось, никто на ладью с предложением о продаже винтовки не приходил, наоборот, это купец несколько дней мотался по городу, а вчера вечером притащил эту штуку, обмотанную тряпьем. Более того, он порывался тут же отплыть, только лоцман сильно сомневался, что в темноте сможет провести ладью, не посадив ее на мель. Его поддержал начальник ладейной дружины, поскольку вблизи города обеспечить нормальную охрану ночевки очень проблематично.