Средневековая история. Тетралогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 276

Потом уже она узнала,  что это была Лилиан Иртон. Потом поняла,  что ореол сияющей вызван закатными лучами солнца,  которые ярко осветили женщину. Потом,  все потом.

И искренне удивилась.

Корова?

Ну,  братик!

Кем бы Лилиан Иртон не назвать,  но уж точно не так. В зеленых глазах светился незаурядный ум,  розовые губы улыбались, а статная фигура... да,  статная,  но не жирная ведь, позволяла нести себя с достоинством! И с каким!

Женщина знала себе цену. И цена была высока.

Она уехала - и на следующие день прибыли трое вирманок. И Амалия только глазами похлопала.

Докторусы рекомендовали ей лежать хотя бы дней десять.

Она и лежала... вирманки устроили в спальне маленький локальный ад. Хотя такого слова Амалия и не знала. Они мыли,  чистили,  вытряхивали, гоняли служанок с тем же самым - и на все возмущения четко отвечали, что все болезни - от грязи. А госпожа графиня приказала позаботиться о госпоже маркизе. Все.

Дискуссия закончена.

И Амалия не могла не заметить,  что дышать стало легче. Что дети меньше плакали. Что ей самой приятнее,  когда ее обтирают  надушенной водой два раза в день...

А уж когда прибыли подарки от Лилиан Иртон на рождение детей...

Фероньерку Амалия оценила. Как и длинную сорочку,  отделанную кружевом. То есть у этой сорочки верх,  который должен прикрывать грудь, был кружевным,  а остальное из шелка.

И всякие кружевные мелочи...

И это сделано в Иртоне? В захолустье? В имении Джеса?

Невероятно!

Но это - было.

Амалия не могла дождаться,  когда встанет с постели. Ей безумно хотелось пообщаться с новой родственницей. Понять,  откуда что взялось. Разобраться,  как ее проглядел брат.

А сама Лилиан Иртон,  прислав служанок,  даже не писала. Ей было капитально не до того.

***

Следующие несколько дней прошли для Лили под знаком песца.

Другого слова она подобрать и не смогла. Ее дом стал местом паломничества. Она выезжать не собиралась.

Да и пригласить ее не могли. А как? Супруг в отъезде,  графиня,  хоть и представлена ко двору,  но ведь никому лично ее не представили. Кроме альдона. Но тот точно ее к себе не потребует.

Приглашать Алисию?

Та одна и приедет. И еще поиздевается,  мол,  невестка занята. Некогда ей по гостям разъезжать.

А посплетничать? С гадюкой? Ну-ну... если кто хочет - лес открыт. Ловите и сплетничайте. То на то и выйдет.

Оставалось только сделать первый шаг самим. И навестить.

Алисию. А то ж? С Лилиан-то Иртон пока еще никто е знаком... только видели.

Лиля откровенно смеялась над этими вывертами средневекового этикета. Она могла куда-нибудь съездить вместе с Алисией. Но 'старая гадюка' только фыркнула.

- Лиля, милая. Ты - новая достопримечательность двора. К тебе будут ломиться просто из любопытства. А вот ты...

- а что могу я?

- можешь никого не принимать. Можешь принимать.

Теперь настала Лилина очередь фыркать.

Можно - не принимать. Но - нельзя. Ибо ее товар - идеи и новые вещи. И без рекламы это дело не пойдет. А как проходит реклама в средние века?

Да демонстрацией. И рассказами о новинках.

Так что гнать никого взашей нельзя. Пусть хоть сама Мальдоная явится. А вот как себя держать...

- Да как угодно. Ты - графиня Иртон. Твой супруг - племянник его величества.

- Но я - дочь корабела.

- Да. Ты этого стыдишься?

- Нет. Но придворные могут на меня смотреть сверху вниз из-за этого.

- и ты им позволишь?

Лиля только усмехнулась. Вот уж чего-чего... с одной стороны в средние века искусство сплетни и оттачивания язычка на людях было более развито. За отсутствием СМИ.

С другой - человек двадцать первого века быстрее обрабатывает информацию. А уж какими ядовитыми бывают медики... между прочим, по институту ходила шутка, что гадюка на эмблеме - это медик, который сцеживает яд. И в ней была доля правды...

Так что Лиля не боялась. Но предстоящее времяпрепровождение навевало на нее тоску заранее.

А куда деваться?

Надо, Лиля...

И Лиля приказала слугам лишний раз вычистить весь дом. А заодно - указывать всем благородным господам и дамам дорогу к туалету прямо с порога. Вырыли его в саду, поставили будочку - вот туда и валите. А если кто под кустом нагадит - она его (ее) вместе с продуктом жизнедеятельности и прикопает. На удобрения!

Пусть дворец засирают. И свои дома. А в доме графини Иртон такого не будет.

Точка.

***

Лиля угадала.

В последующие несколько дней дверь дома графини просто не закрывалась. Прибывали дамы.

В товарных количествах.

Одни и с родственниками. Группами от трех до пяти человек. И всех их объединяло одно и то же. Невероятное любопытство.

Лилиан Иртон входила в моду.

Ее наряды, кружево, стекло.... Так получилось - это было то, чем могли пользоваться и мужчины и женщины. Любых возрастов, любых категорий, но достаточно высокого достатка.

Но надо же знать людей!

У Тани есть, а у Мани нет?

Да Маня мужу мозг вынесет. Но свое получит. Не хуже, чем у Тани. А в идеале - лучше!

Лиля улыбалась.

Она просиживала в гостиной по шесть - восемь часов напролет. Улыбалась. Рассказывала о своих изделиях. Демонстрировала.

Кружево - на себе. Иногда - на Миранде. Но часто малявку в гостиную она не пускала. Как и собак,  как и ханганов. Нечего. Еще блох от великосветских дам подцепят...

Да-да.

Блохи и вши были в ассортименте.

Поэтому Лиля старалась держаться подальше от всех. Волосы заплетала потуже. Повсюду раскладывала и развешивала полынь. И подвешивала пару пучков даже себе под юбку. Плевать на неудобство! Блохи - хуже!

И все приезжающие,  как один,  удивлялись и чистоте,  царившей в доме Алисии. И коврику у порога (у каждого порога) на котором предлагалось вытереть ноги,  чтобы не тащить грязь в гостиные. И веничку из душистых трав,  который для тех же целей предлагали слуги. А уж как удивлялись отсутствию ночных ваз и маленькому домику во дворе с буквами 'эМ' и 'Жо' на дверцах. Лиля первым делом распорядилась,  выкопать и построить - на десять дырок.  Чтобы в очереди никто не стоял и на улице не гадил.

Придворные вскидывали брови. Мол,  зачем так утруждаться?

На что Лиля отвечала,  что неприличнее,  когда от знатного господина - или того хуже,  дамы,  дерьмом воняет. А вонять будет,  если туфелькой вляпаешься. А та - дорогая. Или платьем. И ведь отстирать сложно...

Этот аргумент принимался. Духами тут обливались в диком количестве. И благовониями окуривались. А Лиля с удовольствием разъясняла,  как туалет устроен. Несложно ведь? Почти разборный,  почти щитовой домик?

Нагадили, зарыли,  перешли в другое место. Разве неудобно? А на том месте хоть бы и посадить что? Неплохо расти будет,  кстати...

Придворные удивлялись,  но принимали как список чудачеств графини Иртон. Нравится ей чистота? Нравится,  когда в доме пахнет цветами... а громадные букеты стоят в стеклянных (дикая роскошь!) разноцветных вазах повсюду. Так может и попробовать? Ведь может в моду войти... а я от моды отстану?

Не бывать такому!

Лиля никого не убеждала,  ничего не рекламировала,  она вообще нагло ссылалась во всем на старые свитки,  ханганов,  мастеров,  которые все придумывают,  а она?

А она просто попала! Вот и крутимся,  как можем.

А еще....

Спирт она получила давно.

Но кто забудет, сколько приятных вещей можно делать на спиртовой основе?

На спирту можно настаивать многие вещи. Масла здесь были еще не в моде. Но всегда можно настоять на спирту что-то сильно душистое.

Мята, сирень, роза, ландыш, кстати - та же полынь... связываться с эфирными маслами Лиля не собиралась - слишком мал выход. Но вот такие вещи сделать могла. Запахи пока получались больше спиртовые. Но и не самые плохие.

Поэтому Лиля завела обычай - предлагать при входе в гостиную салфетки,  смоченные одеколоном, чтобы вытирать руки и лицо. Слава богам,  косметика здесь была пока не сильно в моде. Белила на свинцовой основе тут не изобрели, а мел,  которым пробовали штукатуриться некоторые модницы,  легко отваливался и осыпался. Свекла размазывалась. Сажа была не самым стойким красителем для бровей и ресниц.