Средневековая история. Тетралогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 174

Он никогда не отказался бы от Джесси, но постарался бы быть осторожнее и деликатнее с Имоджин. Не упустил бы сына. И не потерял бы и его и друга... эх Джайс...

Некоторые раны не заживают со временем. Оно просто накидывает поверх нее полотно лет, а под ним все та же кровоточащая яма. Из сердца вырывают кусок - и это не заживет.

Надо поговорить с сыном.

Сначала написать ему и как следует отчитать. А когда вернется - и поговорить. Дети не должны повторять ошибок своих родителей. Особенно если те могут их предупредить.

А еще...

Эдоард чувствовал за решительными, чуть наклоненными вправо буквами жесткий характер. Если бы не подпись - он бы поклялся, что это писал мужчина.

Никаких сантиментов завитушек, причудливых узоров... куда там!

Только по делу.

Это - не Имоджин.

Плакать и шипеть по углам не станет. А вот чтoстанет...

Эдоард поймал себя на мысли что... боится за сына?

Ладно! Пишем.

***

Этому письму досталось намного больше.

Оно было скомкано в приступе отцовских чувств. Потом расправлено. А потом еще и изрядно помято в руках.

Август и в молодости не отличался терпением, а уж сейчас, когда речь шла о жизни единственного ребенка!

Доченьки!

Кровинушки!

Поэтому первым пострадало письмо. Потом стол, который немного опрокинули от переизбытка эмоций.

А потом, уже слегка успокоившись, мужчина начал составлять план действий.

Нет, ну что за наглость!

Джерисон Иртон, ты мне ответишь!

Запихнул мою кровинушку в мальдонаину глушь - и забыл, как звать? А там ее и травят, и ребеночка лишили, и... Хорошо хоть в Лиле моя кровь, ее так просто не изведешь!

Но такое не должно оставаться безнаказанным.

Август внимательно перечитал письмо.

Купец Карист Трелони.

Что ж, если дочка хочет поиграть и найти негодяя - ее право. Лучше бы этим ее супруг занялся, но супруга-то как раз и нет на месте... скот такой!

Нет бы жену с собой взять в посольство - он шлюху потащил!

Но теперь-то ее сущность всем видна...

Август злорадно усмехнулся.

Его величество, конечно, не отчитывался перед скромным купцом. Но зато Августа навестил лэйр Ганц Тримейн.

Передал весточку от дочери, всячески расхвалил графиню и заверил Августа в своей искренней симпатии и уважении. Доставил к Августу двух ребят-плотников. А после разговора с ними Август только руки потер. Ну, дочка! Знала, чем угодить!

Это ж золотое дно для корабела! Знал их мастер, чего бояться!

Если хотя бы часть досок пропитать этим составом, да ведь и недорого получится... одним словом - плотникам тут же был предложен хороший оклад и все гарантии безопасности. На что парни тут же с радостью согласились. Графиня к ним была милостива, отец ее тоже, вроде как неплохой человек - поработаем? Отчего ж нет! Хорошему плотнику на верфи цены нету!

А заодно Ганц рассказал любящему отцу все то, что знал и король.

Август разозлился.

Август задумался.

И принял серьезное решение.

Может быть Лилиан и не желает пока рвать с мужем. Но все должно быть готово для нее. Дом. Земля. Мастерские.

А еще надо подумать о компромате на Джеса Иртона.

И побольше, побольше... издеваться над родным ребенком Август никому не позволит.

Что бы ни решила его доченька - у нее должно быть пространство для отступления. И на всякий случай надо перевести часть активов партнерам в Авестер и Уэльстер.

Если выбирать между Джерисоном - и Лилюшкой, конечно, он всегда поддержит дочь. Понадобится - вместе сбегут. И лови корабль в море!

Он нигде не пропадет! И дочь пристроит! И внуков вырастит! А судя по тому, что в Лилюшке его кровь-таки проснулась - недостатка в женихах не будет. И Мариэла огнем была...

М-да, Джерисон Иртон.

Не умел любить? Не умел беречь?

Будешь век теперь о любви горевать...

Вспоминая строки старой баллады, Август упускал из виду только одно. Джес супругу не любил. И горевать будет только по упущенной выгоде. Ну да ладно! Это тоже больно!

***

Лиля как раз разговаривала с пастером Воплером.

- ...вы должны понимать, что ребенок ни в чем не виноват...

- Ваше сиятельство, вы и так проявляете совершенно непонятное милосердие. Таких блудниц надо просто палкой гнать из деревни.

- На большую дорогу? В зиму? Пастер, Альдонай заповедал нам милосердие.

- Ваше сиятельство, вы давно перешли все границы его заветов. Вас скоро причислят к лику просветленных при жизни.

Веселая улыбка в глазах пастера призывала не принимать слова всерьез. И Лиля подхватила шутку.

- все в руках Альдоная, милостивого и милосердного. Пастер, пожалуйста, поговорите с людьми в деревне. Да, девица - дура и дрянь. Но в чем виноват ребенок? В том, что родился не у того и не от того?

Шрам на плече действительно был. У сына Фреда. А девица сейчас жила в деревне, как прокаженная. С ней еще разговаривали ее родные. И - все.

Остальные словно не замечали дурочку. Лиля тоже наплевала бы и забыла, но Ингрид жить спокойно не дала. Обрисовав перспективы развития событий. И Лиля впечатлилась. Самосуд ей в деревне не был ужен. И еще одна деревенская шлюха - тоже. Такие дамы болезни разносят, как дышат. Да и бабы будут недовольны... нет, надо это как-то купировать.

- ребенок не виноват, - признал пастер.

- Вот и... поговорите по деревням. Может, найдется какой-нибудь вдовец с кучей детишек? Ему такая жена - в дар. А девчонка поймет, в каком положении оказалась - и тоже рада будет замужеству.

- Уже поняла, ваше сиятельство, - вздохнул пастер. - Я поговорю. Обещаю...

Вот на этом месте их и прервали. В дверь поскреблась служанка.

- Барон Донтер, ваше сиятельство! С визитом!

Лиля пожала плечами.