100 знаменитых мистических явлений - Очкурова Оксана Юрьевна - Страница 161

Обычно, говоря о Данте Алигьери, мы вспоминаем его самое значительное произведение — «Божественную комедию» (1311 — лето 1321). Почему оно оказалось столь притягательным для человечества, успевшего к настоящему моменту не одну тысячу раз пересмотреть свои взгляды на мир и себя самого, заразиться цинизмом и скептицизмом? Ведь сюжет «Комедии» — загробное странствование — был излюбленным мотивом средневековой литературы вообще, так что Данте в этом вопросе Америку не открыл. Зато он умудрился втиснуть в эту едва ли не банальную форму удивительное содержание: здесь вынесены моральные приговоры миру, розданы политические оценки, которые самому автору казались безошибочными, запечатлен весь комплекс философской мысли, разработанный предшествовавшей эпохой. В итоге, замысел поэмы и ее сюжетные рамки значительно углубились и раздвинулись по мере работы Данте. Недаром ведь в названии этого произведения фигурирует слово «комедия», а в конце, в одной из песен «Рая», автор говорит уже о «священной поэме, к которой приложили руку небо и земля». И если реальная жизнь Данте — это цепь потерь и разрушенных надежд (умирают его возлюбленная и лучший друг, поэт теряет родину, единомышленников, у него на глазах уничтожается цвет христианского рыцарства, рушатся надежды на исполнение мечты об империи), то в поэме все погибшее воскресает, злу и добру воздается по заслугам. «Нынешний мир сбился с пути», — говорил поэт, твердо решив, что только он один может указать человечеству правильную дорогу, этические и философские ориентиры…

Но вот чем не спешил поделиться Данте с читателями, так это механикой символов, наполнявших «Божественную комедию». Так что с этой загадкой пришлось биться многим поколениям исследователей. Тем не менее, уже с первых песен ясно: это произведение представляет собой грандиознейшую, тщательно продуманную аллегорию. Чудесная, почти невероятная по точности расчета конструкция поэмы явно восходит к трудам пифагорейцев, переосмысленным схоластиками и мистиками. Особенное значение Данте придавал трем числам — 3, 9 и 10, так что «Божественная комедия» представляет собою бесконечно разнообразные варианты на числовую символику. Так, весь текст был разделен автором на три части (символ трех миров, в которых он жил: ад внешней жизни, чистилище внутренней борьбы и рай веры, никогда его не покидавшей). Две из них, в свою очередь, заключают в себе 33 песни. И только «Ад» содержит их 34, оказываясь как бы неправильным элементом гармоничного целого. Таким образом, общее число песен равняется 100 (10 в квадрате). То есть все упомянутые цифры кратны 3 и 10. «Комедия» написана терцинами (то есть, строфа представляет собой трехстрочный куплет, в котором первая строка рифмуется с третьей, а вторая — с первой и третьей строкой следующего куплета и т. д.) Примечательно, что каждая кантика заканчивалась одним и тем же словом «светила». Автор отождествляет себя с пилигримом, совершающим путь покаяния и духовного возрождения. В своем «путешествии на тот свет» флорентиец проходит девять кругов ада, девять небес рая. Только чистилище имеет в «Комедии» лишь семь уступов. Даже с собственным доблестным прапрадедом, крестоносцем Каччагвидой, Данте видится в XV (в нумерологии это 1+5=6, т. е. две тройки) песне «Рая»! Путь из мрачного дола к озаренной выси поэту преграждают три зверя; начало песнопений приходится на 10-й стих, а обращение к Вергилию — на 46 (4+6=10). Кроме того, в тексте фигурирует также число 144: это среднее число стихов песни во второй и третьей частях. Кроме того, что в нумерологии оно представляет собой все ту же девятку (1+4+4=9), нелишне вспомнить: число праведников в Апокалипсисе также равняется 144 тысячам… Последняя же терцина песни замыкается дополнительной рифмующей строкой, и перед нами снова предстает число 10=1+4+4+1.

Изначально Данте задумывал «Божественную комедию» как поэтический памятник удивительной женщине, чей образ всю жизнь преследовал поэта, — Беатриче. Поэтому центральной песней произведения стала та, в которой флорентиец впервые встречается с «благороднейшей». Речь идет о XXX песне «Чистилища». Обратите внимание: снова всплывает цифра, одновременно краткая 3 и 10. Этот пункт «Комедии», если считать по порядку, имеет 64-й номер (6+4=10), до него 63 песни (6+3=9), после — 36 (3+6=9). В самом рассказе о встрече содержится 145 стихов (1+4+5=10), в нем имеются два центральных пункта. Это, во-первых, стих 55-й, в котором Беатриче, обращаясь к поэту, единственный раз называет его «Данте» (5+5=10). До него 54 стиха (5+4=9), после — 90 (9+0=9). Во-вторых, особенно важно место, где Беатриче впервые называет себя, — стих 73-й (7+3=10). Примечательно, что он же является центром всей песни: как до него, так и после — по 72 стиха (7+2=9). Даже само действие начинается в страстную пятницу 1300 (снова число кратно 10!) года. Это время избрано поэтом в качестве особой точки в мировой истории, которую автор делил на две части: 6500 лет от сотворения Адама до 1300 года и 6500 лет от указанной даты до Страшного суда. Тогда начало путешествия представляет собой центр истории, а центральное событие года — Пасха — как бы концентрирует в себе все упомянутые 1300 лет. К слову, на создание «Божественной комедии» великий флорентиец потратил как раз… 10 лет жизни. К тому же, это было его последнее десятилетие…

Можно ли представить, чтобы Данте, потративший столько времени и сил ради выхода на уровень требований числовой магии, сделал это просто ради собственного удовольствия, следуя традиции или вообще случайно?! Однако установить сегодня тот тайный смысл, который флорентиец вложил в свою игру цифр, практически невозможно, хотя, поверьте, гипотез, выдвинутых в течение семи столетий изучения странной поэмы, накопилось предостаточно.

Интересно, что увлечение магией чисел у Данте не ограничилось только воплощением некоей цифровой загадки в «Божественной комедии». С тем же таинственным числом 9 и его кратной основой, тройкой, связано еще одно, более раннее произведение великого флорентийца — «Новая жизнь» (1292 или 1293). В нем Данте как раз и рассказал о своей любви к Беатриче Портинари, юной соотечественнице поэта, которая была замужем за Симоне деи Барди и умерла в июне 1290 года, не дожив до своего 25-летия. И хотя симметрия и использование «магических цифр» была унаследована Данте от средневековых представлений об уравновешенности и замкнутости художественного произведения, флорентиец строил свои творения по собственному принципу, добиваясь динамичности их внутренней структуры. Стандарт построения сам автор объяснял следующим образом: «Число 3 является корнем числа 9, так что без помощи иного числа оно производит 9; ибо очевидно, что 3x3=9. Таким образом, если 3 способно творить 9, а творец чудес в самом себе — Троица, то есть Отец, Сын и Дух Святой — три в одном, то следует заключить, что эту даму (Беатриче) сопровождало число 9, дабы все уразумели, что она сама 9, то есть чудо, и что корень этого чуда единственно чудотворная Троица».

Итак, в «Новой жизни» упоминается о том, как поэт впервые увидел Беатриче. Произошло это в тот момент, когда самому Данте исполнилось девять лет, а его маленькой музе было около девяти. Великая любовь становится самым ярким впечатлением детства и юности гения, предопределяет характер всего дальнейшего творчества этой яркой и впечатлительной натуры. Данте еще увидится с Беатриче, но произойдет это только спустя девять лет… Видимо, поэтому девятка и тройка постоянно во всех творениях поэта сопровождают появление Беатриче. В тот раз молодые люди случайно столкнулись на одной из узких улиц Флоренции, и девушка, узнав Данте, слегка поклонилась, приветствуя его. Этот поклон произвел особое впечатление на поэта, по-прежнему влюбленного в Беатриче, несмотря на то, что с 12 лет он стараниями родителей оказался помолвленным с Джеммой Донати (этот брак состоялся лишь в 1295 году, и если с тремя сыновьями и дочерью поэт поддерживал тесный контакт всегда, то с нелюбимой женой, навязанной ему судьбой, после изгнания вообще не встречался). Заметьте: этот эпизод имел место на Страстную пятницу; эту же точку отсчета Данте выберет, отправляясь в путешествие по страницам «Божественной комедии». Поэтический апофеоз Беатриче, в котором проводится грань между реальной женщиной, являвшейся центром внутреннего мира поэта, и женщиной, ставшей центром Вселенной, также придется на третью часть «Новой жизни». А как же иначе? Ведь сопровождать идеальную возлюбленную гения достойны только тройки и девятки…