Перстень чернокнижника - Грановская Евгения - Страница 44

— Да.

— Вот и молодец. — Майор взял авторучку, подмахнул пропуск и вручил его Жене. — Топай отсюда. И больше мне не попадайся. В следующий раз так легко не отделаешься. Имей в виду, если меня обломают с новой должностью и квартирой… Ну, дальше ты знаешь. Все, иди.

Женя встала со стула и направилась к двери.

— Постой! — окликнул ее Черевко.

Женя остановилась. Майор чуть подался вперед и, блеснув глазками, спросил:

— Слушай, Ремизова, а правду говорят, что твоя подруга Елена Троянова, выйдя однажды из ресторана и увидев у обочины нищую с ребенком, сняла с себя норковую шубку и набросила ей на плечи?

— Не знаю.

Майор усмехнулся:

— Думаю, правда. Зачем жалеть шубу, если тебе любовник завтра точно такую же подарит? Или даже еще лучше! Совсем зажрались, суки. Ладно, иди.

Женя вышла из кабинета. В коридоре она прислонилась спиной к стене и перевела дух.

— Господи, что же я натворила? — с болью в голосе проговорила она. — Неужели я сделала это? Неужели я… Нет! Я не ведьма, не ведьма!

— Девушка, с вами все в порядке? — поинтересовался незнакомый мужской голос.

Женя открыла глаза и увидела перед собой молодого лейтенанта со стопкой книг под мышкой. Он смотрел на Женю внимательным, встревоженным взглядом.

— Да, — выдохнула она. — Со мной все хорошо. Только… я забыла, в какой стороне выход.

Лейтенант улыбнулся.

— Выход там, — махнул он рукой. — Дойдете до конца коридора, завернете и сразу увидите. Хотите, я вас провожу?

Женя отрицательно качнула головой:

— Не надо. Я найду. Спасибо.

Она отлипла от стены и медленно побрела в указанном направлении. В голове у нее царила полная неразбериха. Она смутно помнила, что говорила, «ворожа» над фотографиями, которые подсунул ей Черевко. Помнила только, что это было что-то очень плохое. Что-то, за что ей, вероятно, никогда не будет прощения.

А в это время в кабинете майор Черевко четким и бодрым голосом рапортовал своему начальнику:

— Да, товарищ генерал… Да, выпустил, как вы и распорядились… Нет-нет, с ней все в порядке, ни один волос не упал с головы… Товарищ генерал, разрешите задать вопрос?.. Почему мы ее отпустили?.. Нет… Никак нет… Слушаюсь не задавать лишних вопросов… Так точно.

Черевко положил трубку, хмуро посмотрел на телефон и побарабанил пальцами по столу.

— Видать, и правда ведьма, — задумчиво проговорил он.

Глава 5

Схватка

1

Дни тянулись медленно и томительно. Работа, которую нашла для Жени Елена Прекрасная, была немного странная. Точнее сказать, странность заключалась не в новых обязанностях Жени, а в том месте, где ей приходилось эти обязанности выполнять. Место называлось Зоологическим музеем и располагалось недалеко от дома Елены — на Большой Никитской улице.

В обязанности Жени входило следующее: прийти в музей после закрытия, сделать уборку, дождаться прихода охранников и передать им ключи от залов. Вот, собственно, и все. Ничего сложного.

— Простите, что не нашла вам ничего лучше, Женя, — оправдывалась Елена, дымя сигаретой и прихлебывая белое мартини. — Похоже, у меня началась черная полоса.

— У вас есть какой-то влиятельный враг, — сказала на это Женя. — Майор Черевко говорил об этом во время допроса.

— Да-да, я догадываюсь, — рассеянно кивнула Елена, подняла бокал и задумчиво посмотрела сквозь него на абажур. Затем перевела взгляд на Женю и ободряюще ей улыбнулась: — Не берите в голову, Женечка. Я справлялась и не с такими проблемами.

Глядя на ослепительно красивое, гордое, невозмутимое лицо Елены, Женя немного успокоилась. Такую женщину трудно сломить. Она пришла в мир не проигрывать, а побеждать.

«Как бы я хотела быть хоть чем-то на нее похожей», — привычно подумала Женя и вздохнула.

И вот она на своем рабочем месте. Залы Зоологического музея похожи на сказочное тридевятое царство. Вот из-за бронированного стекла на нее таращатся огромные лохматые бизоны. А вот в самом углу зала уютно расположилось семейство львов. Гривастый отец семейства гордо поднял голову и обозревает окрестности, в то время как мать, огромная львица, вылизывает своих львят.

— Здравствуй, приятель! — весело сказала Женя мамонту и провела ладонью по его гладкому бивню.

Взяв ведро и швабру, она побрела по залу.

— Игорь мой, Игорь, где же ты? И жив ли ты? Господи, сделай так, чтобы он был жив! Пожалуйста! Я все готова отдать, лишь бы он был жив!

В зале насекомых на полу, в луче солнца, пробивающегося в окно, спала черная кошечка. Появилась кошка в музее в прошлую Женину смену. Она была похожа на черную змейку, и Женя назвала ее Серпентия, от латинского «serpens» — змея.

Полчаса Женя драила полы, а потом решила отдохнуть. Она села на стул, рядом с саблезубым тигром, и достала из кармана халата книжечку. Раскрыла ее на заложенном месте и стала читать:

«Согласно распространенным суевериям, ведьма в силу своей злой природы старалась всячески вредить людям. Она травила посевы и скот, наколдовывала женщинам выкидыши, вызывала ураган, портила воду в колодцах, убивала детей, насылала на деревни чуму и мор.

Ведьм можно было распознать по особым отметинам (инквизиторы раздевали женщин и искали на их теле некие знаки). Черные родимые пятна необычной формы, странные царапины, атавизмы — например, лишние соски на груди. Считалось, что дьявольские отметины нечувствительны к боли. Если их проткнуть иглой, они не будут кровоточить».

Женя закинула за спину руку и машинально коснулась того места на спине, где у нее было большое родимое пятно. В подростковом возрасте оно вызывало у нее массу комплексов.

«У каждой уважающей себя ведьмы, — продолжала читать Женя, — должен быть фамильяр, он же имп — волшебный дух, помогающий ей в колдовстве. Имп считался разумным (на уровне обычного человека), имел собственное имя и чаще всего принимал форму животного — черной кошки, совы, жабы или собаки…»

Женя подозрительно посмотрела на Серпентию, которая сидела перед блюдечком с молоком и как ни в чем не бывало умывала лапкой черную мордочку.

«Про ведьм говорят также и много хорошего: например, что ведьмы гостеприимны, ласковы и красивы.

Со смертью ведьмы не прекращаются ее сношения с землею.

Ненавистница при жизни, она, по мнению суеверов, остается долгое время ненавистницею рода людского и после смерти. Как и колдуны, они встают из гробов и ходят по земле. Избавиться от них можно только одним способом — вколотить в могилу и в самый труп осиновый кол. Ведьме ненавистна осина. Если поймать ведьму и бить ее наотмашь осиновой палкой, то тело ее покроется ожогами и, не выдержав мучений, ведьма может отказаться от своего ремесла…»

Женя повернула голову и задумчиво посмотрела на черенок метлы, который по непонятной причине обжигал ей пальцы: за него она бралась лишь после того, как надевала на руки хлопчатобумажные перчатки.

Посмотрела и вздохнула. Черт знает что такое!

Она отложила книгу и, встав со стула, вернулась к ведру и швабре.

2

Ювелир смотрел на светловолосого парня, привязанного к стулу, и размышлял.

Впрочем, откровенно говоря, размышлять тут было особенно не о чем. Мир не много потеряет, если такое ничтожество перестанет коптить воздух. К тому же актеришка слишком много знает. Следовательно, приговор можно считать подписанным. И как только ведьмин перстень попадет к Ювелиру в руки, приговор будет немедленно приведен в исполнение. Вот так.

— Надеюсь, крысы вас больше не беспокоят? — насмешливо спросил Ювелир.

— Зачем вы мучаете меня? — слабым голосом проговорил Игорь. — Я ничего не знаю. Если вам нужен выкуп — обратитесь к моему отцу. Он терпеть меня не может, но, ради того чтобы поддержать свое реноме, отвалит за меня кучу денег. Ему это несложно.

— Мне не нужны гроши вашего отца.

— Это совсем не гроши… Он… довольно богат…