Перстень чернокнижника - Грановская Евгения - Страница 30

Женя помолчала, обдумывая услышанное.

— Слушай, Ксюш, — робко заговорила она, — а Валентин Иванович правда колдун?

— Правда, — кивнула Ксюша. — Он ведь квартиру на ночь не для денег сдает.

— А для чего?

— Да ты уже и сама догадалась. Папик серьезно болен. Уже два года. Врачи сказали, что он не протянет и пяти месяцев, а он все еще жив. И пока что не собирается умирать.

— А при чем тут квартира? — не поняла Женя.

— Папику, чтобы не умереть, нужна жизненная энергия. А она из него уходит. Как воздух из дырявого мячика. Вот он и сосет ее из своих постояльцев. Ты чего так побледнела? Не бойся, он же не всю энергию из них высасывает. И выбирает только здоровяков. Те даже ничего не замечают.

— А… — Женя сглотнула слюну. — А как он это делает?

Ксюша небрежно дернула плечами:

— По какому-то «воздушному тоннелю». Видела когда-нибудь, как кокаин нюхают?

— Нет.

— Ничего, еще увидишь. Ну так вот, кокаин нюхают через трубочку или бумажку, скрученную трубочкой. А мой папик создает такую трубочку из потоков воздуха. При этом произносит специальный заговор — «на перетекание жизни».

— А можно так всю жизнь из человека высосать? — поежившись, спросила Женя.

— Думаю, можно. Но мой папик добрый. Он скорее сам в лепешку расшибется, чем другому человеку зло причинит.

— А в Москве много таких, как Валентин Иванович?

— До чертиков! Прочтет какой-нибудь дурак пару книжек по черной или белой магии, купит на Арбате липовые карты Таро, зажжет пару ароматических свечей — и вот уже готовый колдун и предсказатель. Люди на это клюют.

— Но твой отец…

— Настоящий, — кивнула Ксюша. — Он и из меня пытался ведьму сделать, но все без толку. Нет у меня способностей к ведовству. И ведь что обидно: папик во мне видит какой-то дар. Что-то связанное с жизнью. Но конкретно этот дар назвать не может. Однако некоторым фокусам он меня научил. Хочешь покажу?

В глазах Жени блеснуло любопытство.

— Давай, — кивнула она.

Через пару минут они были в магазине. Ксюша протянула продавщице сторублевую купюру и сказала, глядя той прямо в глаза:

— Поменяйте, пожалуйста, по тысяче.

Продавщица, толстая суровая тетка, взяла у Ксюши сотню и бросила на прилавок две тысячные купюры.

— Держи!

Ксюша сгребла деньги и показала их Жене.

— Видишь? — весело сказала она. — Как тебе такое колдовство? Закатим пирушку?

Женя молча вынула купюры у Ксюши из пальцев и протянула их продавщице.

— Заберите, пожалуйста, — сказала она. — И верните нам нашу.

— Сами не знают, чего хотят, — проворчала продавщица, забрала две тысячи и швырнула на прилавок смятую сотню. — Держите и топайте отсюда!

Когда девушки очутились на улице, Женя повернулась к Ксюше и сурово сказала:

— Это не колдовство, а элементарное воровство.

— Да ладно тебе, не парься, — развязно заявила Ксюша. — Я бы и сама их вернула. Что я, не понимаю, что ли? За такие дела могут и по шапке надавать.

— Ты имеешь в виду милицию?

— При чем тут милиция? Менты об этом никогда не узнают.

— Тогда кто?

Ксюша дернула уголком губ и неохотно проговорила:

— Старшие. Я их называют «рулевые». Они тут всем руководят. Разруливают сложные ситуации, и все такое. Они всю Москву на территории поделили. В одном районе промышляют цыганки-кэлдэрарки, в другом — мусульманки с заговорами из Корана, в третьем — всякие китаезы и япошки: иглоукалывание, мантры, восточный массаж и тому подобная хрень. В четвертом, это возле Лумумбария, — мулатки-вудуистки с деревянными куклами. В общем, нашего брата в Москве хватает. Место-то рыбное.

«В Москве много нечисти», — вспомнила Женя слова Матильды.

— Моя бабка то же самое говорила.

— А чего ты хочешь, — пожала плечами Ксюша. — Большой город, большие деньги, масса всяких соблазнов. И все прут к нам. Чудеса нынче в цене. Вон Кашпировский с Чумаком когда-то даже на центральные телеканалы прорвались. Но это все лажа, работа на публику.

— А почему люди идут к вам, а не в церковь? — поинтересовалась Женя.

— Потому что желания у них чаще всего грязные. Один ревнует, другой завидует, третий ненавидит. С этим в церковь не пойдешь. Да и где ты найдешь священника, который предскажет тебе будущее по линиям руки или приворожит парня? С точки зрения церкви, все это бесовщина, а колдуны и целители — самые заурядные бесы.

Женя подумала и сказала:

— Я никогда не стану ведьмой. Это не для меня.

Ксюша засмеялась.

— Слыхали? Ведьмой она не станет! А между прочим, в Библии написано, что зарывать талант в землю — это грех. Так что за тебя уже все решили.

— Кто?

— Дед Пихто, который сидит на облачке.

Женя нахмурилась. Несколько секунд она сидела молча, затем покачала головой и тихо сказала:

— Я так не могу.

— Научишься, — заверила ее Ксюша. — Поживешь в Москве, покрутишься среди местных рож и научишься. Слушай, Жека, а давай я тебя в одно место отвезу! Ты же хочешь поглазеть на московскую «нечисть»? А там этого добра полно.

— Что за место?

— Клуб такой, «Дягилев» называется. Пафосное местечко. У тебя, конечно, прикид неважный, но я проведу. Поехали, а?

Женя покачала головой:

— Нет. Мне Игоря надо искать. И Саньку.

— Ну и как ты их будешь искать?

Женя пожала плечами:

— Пока не знаю.

— А я знаю, — убежденно сказала Ксюша. — Мы поедем к моему папику, и он сообщит, что надо делать. Но освободится он только вечером. А пока он занят, мы с тобой завалимся в клуб, и я познакомлю тебя с массой ценных субъектов. У них есть деньги, власть и связи. И кто-нибудь из них точно сможет тебе помочь!

— Ты думаешь? — с сомнением пробормотала Женя.

— Я не думаю, я знаю. Ну, так как? Ты согласна?

Женя подумала и сказала:

— В принципе я не против.

— Тогда помчали!

4

В клубе было шумно, все пили и веселились. Правда, что значит «пафосный клуб», Женя так и не поняла. А Ксюша постоянно тыкала в кого-нибудь пальцем и взволнованно шептала Жене на ухо что-нибудь вроде:

— Видишь этого пузатого? В очках?

Жене толстяк показался знакомым.

— Я его где-то видела, — сказала она.

— Еще бы! Это известный политик. Из ЛДПР. Клевый дядька! Папик его постоянно доит!

Женя взглянула на толстяка внимательнее — да, действительно, она видела его по телевизору, и не раз. Рядом с ним стояла очень красивая темноволосая девушка. Жене показалось, что она похожа на колдунью.

— Ксюш? — окликнула она. — А кто это рядом с политиком? Она похожа на колдунью.

— Это? — Ксюша удивленно заморгала. — Ты что, с луны свалилась? Это же черненькая из «Блестящих». Папик ей в прошлом году такого паренька приворожил — блеск!

— Точно! — улыбнулась Женя. — Я ее тоже видела по телевизору.

Она снова перевела взгляд, и вдруг ее брови взлетели до самых корней волос.

— О боже! — воскликнула она. — Неужели это он?

— Который? А, этот. — Ксюша кивнула: — Угу, он самый.

— Я обожаю его передачу! А в жизни он еще симпатичнее, чем на экране.

Ксюша презрительно дернула щекой:

— Альфонс. Нашел себе старушку с миллионами, теперь паразитирует. Она ему квартиру купила — с видом на храм Христа Спасителя. Пафосно так!

Женя продолжала разглядывать гостей клуба.

— А что скажешь про этого? — спросила она, кивнув на известного певца.

— Голубой, — махнула рукой Ксюша. — К тому же нарцисс. На заре своей карьеры носился по Москве и искал посредника, чтобы продать душу дьяволу.

— Нашел?

— Ага. Одну старую ведьму со связями. Женился на ней, прославился, заматерел. Теперь молодым певцам помогает.

— Но ведь это хорошо!

— Угу. Только у всех этих певцов кавалерийская походка и постоянный зуд в одном месте.

Женя поморщилась.

— Ой! — воскликнула она вдруг, вытаращив глаза. — А это актер из «Бригады»… Как же его…