Ненависть - Остапенко Юлия Владимировна - Страница 58

— Э-э, Рыжая Стерва, ты ли это?!

Она не узнавала небритого красного лица, дышавшего на нее перегаром, однако это обращение узнала сразу. За ее недолгую, но богатую впечатлениями жизнь ей давали множество прозвищ, но Рыжей Стервой в шутку звали лишь в одном обществе.

В армии графа Меллена.

— Точно, она! — заголосил солдат, крепче сжимая локоть Диз. На нем была старая проржавевшая каска, слишком большая; она наползала ему на брови, полностью закрывая лоб, и от этого в нем угадывалось что-то бычье. Диз совершенно его не помнила.

— Отцепись, урод, — процедила она, высвобождая руку. — Я тебя не знаю.

— У-у, неужто так скоро забыла, дезертирочка наша? Эк тебя куда занесло! А сержант где запропастился? Видела б ты, как господин граф слюной исходил, когда вы смылись аккурат перед главным боем! Клялся за ноги на дуб подвесить, как найдет.

— Ты меня с кем-то путаешь, — сказала Диз и отвернулась, но солдат повис на ее плече.

— Не-е-е, — прошипел он в самое ее ухо и вдруг вцепился в косу, потянув так, что Диз едва не закричала от боли. — Хрен тебя с кем спутаешь, красавица. А ну, как думаешь, рад тебя будет милорд видеть?

— Отвали, — сказала Диз и коротко ударила его локтем в солнечное сплетение. Он немедленно отпустил ее и согнулся, хрипя что-то неблагозвучное. Прежде чем солдат выпрямился, Диз уже была во дворе.

Неожиданная, но не сказать что приятная встреча с бывшим товарищем по оружию протрезвила ее, а морозный воздух довершил начатое. Диз быстро зашагала прочь от трактира, держа руку на гарде меча. Она и подумать не могла, что Меллена занесет в эти края. Они вроде бы направлялись совсем в другую сторону. Должно быть, граф дружен с вейнтгеймским лордом, иначе армия этих забулдыг не шаталась бы по Вейнтгейму, словно по захваченному городу, отданному на разграбление. На улицах Диз заметила еще несколько групп солдат. Похоже, мелленовская армия временно расквартировалась в городе. Какое удачное совпадение. Теперь придется быть вдвое осторожнее, чтобы не попасться им на глаза — конечно, состав армии за несколько месяцев мог почти полностью переформироваться, на то они и наемники, чтобы постоянно менять господ, но Диз вовсе не улыбалась перспектива встречи с еще одним боевым соратником.

Она отошла от «Черной цапли» на несколько кварталов и уже почти успокоилась, когда знакомый голос снова окликнул ее:

— Ну куда ж ты драпанула, душа моя, не соскучилась разве?

Этот ублюдок поперся за ней следом! Диз круто развернулась, на ходу вытягивая меч. Солдат шел к ней, выписывая замысловатые зигзаги по заснеженной мостовой. Было уже совсем темно, но в свете уличных фонарей Диз отчетливо видела его мутную улыбку, костлявые ноги и впалую грудь, увешанную старым железом. Он был еще более пьян, чем она, и это давало Диз некоторое преимущество. Она остановилась, быстро окинула взглядом темную улицу. На другой стороне проходила компания подвыпивших горожан, к счастью, не солдат, за спиной мелленовского наемника смутно маячила маленькая тень. Диз отступила за пределы желтого круга, отбрасываемого на мостовую и часть стены фонарем, и оказалась в переулке, соединявшем два квартала. В конце переулка находился небольшой трактир, судя по всему, там тоже вовсю гуляли, но он был достаточно далеко.

— Ну что же ты не подойдешь ко мне, лапушка, — заныл солдат, приближаясь к Диз. — Из-за того, что я о милорде сказал? Ну так пошутил ведь, прости дурака, прости…

Фигурка, маячившая за спиной наемника, метнулась в сторону, прытко пробежала мимо. Край пелерины взметнуло ветром, и Диз боковым зрением успела разглядеть испуганные, широко распахнутые глаза, а потом фигурка исчезла, нырнув в соседний переулок. Беги, милая, беги, подумала Диз. А ведь будто знаешь, что тут сейчас произойдет. Ну вот и умница. Беги.

— Да неужто ты решила, что я тебя выдам? — елейно ворковал солдат, подходя к Диз вплотную. Его голова закрыла факел, и приглушенное пламя создало иллюзию нимба над узкой головой, покрытой нелепым шлемом. Это было до того глупо, что Диз едва не расхохоталась «Святой! Надо же — святой…» Смех замер на ее губах. Святой. Надо же — святой. Тот, кто этого меньше всего заслуживает…

Она опомнилась лишь тогда, когда оказалась прижатой спиной к холодной кирпичной стене. Солдат придавил Диз всем телом, стиснув ее руки своими шершавыми ладоням, и жался слюнявым ртом в ее лицо.

— Ах ты моя радость, — прохрипел он, — я уж думал, не увижу тебя…

По ноге Диз прошмыгнула, мерзко пискнув, крыса, судя по весу, размером со щенка. И откуда здесь крысы, в такой-то дикой чистоте?.. Диз дернула головой, слабо повела плечом. Солдат вожделенно застонал, выдыхая в ее распаленное лицо облачко вонючего жаркого пара. Из трепещущих алым огоньком окон ближнего трактира громыхнула многоголосная песня.

Святой, подумала Диз. Он святой. Ему кланяются и молитвы возносят, благословения испрашивая у священных мощей…

— Никому не скажешь, что меня видел? — улыбнувшись, прошептала она.

Наемник расплылся в блаженно-заговорщицкой улыбке, затрепетал.

— Кому ж скажу, душа моя… — пробормотал он, вжимаясь грязным лицом в обнаженную шею Диз. Она почувствовала, как ободок каски больно надавил на горло, вдохнула и, стряхнув с себя обмякшего наемника, выхватила меч. Он не успел далее вскрикнуть: лезвие прошло сквозь его желудок и позвоночник, выйдя с обратной стороны. Диз несколько мгновений смотрела на него, зависшего, выгнувшегося назад на подкосившихся ногах, словно насаженная на иглу бабочка, потом рывком высвободила меч. Тело рухнуло в грязный желтый снег. Диз стряхнула кровь с меча и, не удовлетворенная такой чисткой, повернулась к ближайшему сугробу. И лишь тогда увидела.

У входа в трактир стоял человек. Стоял и смотрел на нее.

Она не знала, как много он видел, и выяснить это не успела. Едва она бросила на него взгляд, он повернулся и вошел в трактир. Диз не успела разглядеть его: он был слишком далеко.

Скрипнув зубами от ярости и мысленно проклиная похотливого мерзавца, от которого она только что избавила мир, Диз вонзила меч в сугроб. Снег окрасился кровью, словно она убила его. Диз несколько раз провернула лезвие в свежей ране сугроба, потом вытащила лезвие, вставила его в ножны. Тот человек, видимо, не счел нужным вмешиваться в то, свидетелем чего стал. Разумно. Столь разумные люди заслуживают жизни.