Жена незнакомца - Осборн Мэгги - Страница 4

— Мы просим уделить нам лишь семь месяцев. Как только мистер Уэстин победит на выборах, мы распустим слух, что миссис Уэстин снова заболела чахоткой и срочно должна отправиться в Санта-Фе на лечение. А потом объявим, что она скончалась.

— Семь месяцев?! Ни за что!

— Мы бы предпочли, чтобы во избежание осложнений вы играли роль миссис Уэстин еще месяц после выборов.

— Нет! — Лили энергично затрясла головой, и шляпка съехала набок. — Когда меня посадили в тюрьму, Роуз была совсем крошечной. Теперь ей пять лет, и она не помнит свою маму. — Голос у Лили дрогнул. — Придется вам подыскать кого-нибудь другого. Я не стану ждать еще семь месяцев, чтобы увидеться со своей девочкой.

— Станете, мисс Дейл. — Темные глаза Казински посуровели. — Во-первых, замены вам нет, и вы это знаете. Во-вторых, придется напомнить вам об условном помиловании. Вы понимаете, что это означает? То есть мы по собственному усмотрению можем снова отправить вас в женскую тюрьму Юмы. Подумайте об этом, мисс Дейл.

— Ax вы, негодяи! — Лили стукнула кулаком по бархатной обивке.

Куинн Уэстин отвернулся к окну, но Казински бесстрашно встретил ее разъяренный взгляд.

— Итак… Вы согласны подождать семь месяцев встречи с дочкой или желаете отсидеть до конца весь срок и встретиться с ней еще через пять лет?

С трудом поборов беспомощность и ярость, Лили заставила себя думать. Ярость делу не поможет, она плохая советчица, а вот здравый рассудок — да.

— Все равно ничего не выйдет, — наконец сказала она.

— Почему? — полюбопытствовал Казински, словно ее мнение и в самом деле его интересовало.

— Я похожа на вашу жену, — обратилась Лили к ковбою. — Но мы с ней совершенно разные люди. Никто не поверит, что я — это она.

— Вам придется немного потрудиться, — согласился Уэстин. — Однако я начинаю думать, что наш план может сработать.

Казински кивнул:

— Если вас по-другому причесать, одеть в приличную одежду, побольше внимания уделить вашей коже… Сейчас вы худая как палка, а когда немного поправитесь, сходство будет еще поразительнее. Кроме того, следует поработать над вашей речью и манерами. В данный момент все считают, что миссис Уэстин лечится от чахотки. Естественно, после тяжелой болезни она несколько изменилась.

— Я умею читать, писать и говорю довольно правильно, потому что моя тетя, которая меня воспитывала, школьная учительница. Но я не то, что вы называете образованной. — Лили со злостью посмотрела на мужчин. Да как им могло прийти в голову, что она добровольно откажется от семи месяцев жизни ради честолюбивых стремлений какого-то незнакомца? — Я всю жизнь работала на ферме. Ставила изгороди, копала землю, в общем, трудилась как каторжная. До светской леди мне далеко. — Стянув перчатки, Лили показала им свои руки. — Вот так они и выглядят. Я умею ругаться, люблю пить виски и курить сигары, когда мне удается их раздобыть. И женская тюрьма не институт благородных девиц. Меня избивали, дважды ломали кости, морили голодом, сажали в карцер, заставляли работать до седьмого пота. Чтобы выжить в таких условиях, нужно быть сильной, и я сильная.

Мужчины слушали ее с непроницаемыми лицами.

— А теперь скажите: разве моя жизнь похожа на жизнь миссис Уэстин? Разве женщина вроде меня сумеет убедительно сыграть роль жены кандидата в губернаторы?

Скрестив руки на груди, она ждала, что мужчины с ней согласятся и тогда уж она постарается убедить их, чтобы ее отпустили в Миссури, а не вернули в тюрьму к Эфрему Каллахану, чтоб ему гореть в аду.

Первым заговорил Уэстин:

— Вы правы. Жизнь Мириам совершенно не похожа на вашу. Моя жена, дочь известного судьи, росла, окруженная роскошью, получила домашнее образование, а перед выходом в свет путешествовала по Европе.

— Видите!.. — удовлетворенно кивнула Лили.

— Давайте немного поговорим о вас, — холодно произнес Казински. — Вы нам солгали. Сай Гарденер не был вашим законным мужем.

— Но я считала себя замужем. Только это имело для меня значение.

Если он хотел смутить ее, то просчитался. Лили имела свои взгляды на замужество, полагая, что для этого вовсе не обязательно венчаться в церкви, достаточно чувствовать себя замужней.

— Вы утверждаете, что выстрелили случайно, а пять свидетелей заявляют, что вы сделали это намеренно.

— Нет. Я, конечно, человек маленький, но не убийца.

— Я лишь хочу сказать, мисс Дейл, что ваша жизнь построена на обмане. Именно вашу склонность к обману и притворству мы и собираемся использовать. Судя по вашему поведению на суде, вы превосходная актриса.

— Если вы думаете, что сделали мне комплимент, то ошибаетесь.

— Вы продемонстрировали удивительную способность адаптироваться и делать все необходимое для выживания, — не реагируя на ее выпад, продолжал Казински. — И я не сомневаюсь, что вы овладеете искусством вести светскую беседу, развлекать гостей мистера Уэстина, предлагать им чай и так далее. К тому же у вас есть очень веское основание добиться успеха.

— Или я сделаю по-вашему, или снова окажусь в тюрьме, — с горечью ответила Лили.

Как же она их ненавидела! Им плевать на нее и на Роуз. Только бы выиграть проклятые выборы.

— Давайте поговорим о том, какие выгоды сулит вам наше предложение. Мы готовы платить двести долларов в месяц, начиная с сегодняшнего дня и до вступления мистера Уэстина в должность. Получится тысяча четыреста. Для вас это целое состояние. Мы позволим вам оставить себе изысканную одежду и драгоценности, которые потребуются для того, чтобы сыграть роль миссис Уэстин. Когда надобность в ваших услугах отпадет, мы купим вам маленький домик на континенте и отправим в Европу. Все эти блага вы получите лишь за то, чтобы ввести в заблуждение окружающих, что при ваших актерских талантах не составит вам никакого труда.

Онемев от изумления, Лили воззрилась на мужчин.

— Щедрое предложение, — сказала она, наконец обретя дар речи. — Если бы не Роуз, я наверняка подумала бы. Но мне ваши деньги не нужны. Я хочу видеть свою дочь! Поэтому я отказываюсь и прошу отпустить меня домой.

— Увидитесь вы со своей дочерью, — нетерпеливо отмахнулся Казински. — Мы задержим вас всего на несколько месяцев.

Закусив губу, чтобы не завопить от отчаяния, Лили посмотрела на Уэстина.

— А почему мне все объясняет мистер Казински? Разве не ваша жена пропала?

— Идея выдать вас за мою жену поиналлежит целиком Полу. Откровенно говоря, я был против, пока не увидел вас. И он все это объяснял вам потому, что улаживать детали — его работа.

— Значит, я деталь? — съязвила Лили. Да, они ее не отпустят.

— Притом самая важная, — ответил Уэстин. — Без вас моей предвыборной кампании грозит крах, а я зашел уже слишком далеко, чтобы это допустить.

Но если она будет играть роль его жены, ей придется с ним жить. Лили еще явственнее ощутила исходящий от него запах кожи и табака, почувствовала, что он переполнен злой внутренней силой, которая того и гляди выплеснется наружу.

Опустив голову, она попыталась унять непрошеные слезы. Эти типы своими угрозами и немыслимыми предложениями загнали ее в угол.

— Итак, мисс Дейл? — Закинув ногу на ногу, Казински достал из жилетного кармана сигару. — Каково ваше решение?

— Вы прекрасно знаете, черт бы вас побрал, что у меня нет выбора!

— Конечно, есть, — возразил Казински, однако не сказал, что это за выбор, поскольку и без того все было ясно: или согласиться, или вернуться в тюрьму. — Но подумайте сами, какое великолепное предложение мы вам делаем. Семь месяцев в роскоши. Шикарные наряды, драгоценности, балы, приемы… — Он умолк, давая Лили возможность представить сказочную жизнь, о которой она до сих пор не имела понятия. — А когда все кончится, у вас останутся деньги, дом, спокойная, обеспеченная жизнь, на которую у вас нет сейчас ни малейшей надежды.

Лили взглянула на Уэстина. С минуту они изучали друг друга, потом она уставилась на хрустальный стакан, который еще сжимала в руке.