Жена незнакомца - Осборн Мэгги - Страница 23

Прежде чем сесть за стол, Лили сняла шляпку, перчатки и жакет, поэтому Куинн с трудом удержался от того, чтобы не смотреть на ее высокую грудь, обтянутую блузкой. Но его усилия оказались тщетными, и, выругавшись про себя, он попытался вспомнить, когда в последний раз был с женщиной. Увы, слишком давно. Может, все-таки последовать совету Пола и завести любовницу?

Куинн заставил себя взглянуть на руку Лили, где, когда на нее падал свет, поблескивали обручальные кольца.

Вспомнив, как покупал их для Мириам, он недовольно поморщился. Он торопился в суд, уже опаздывал, то и дело посматривал на часы, а когда ювелир предложил ему эти кольца, только мельком взглянул на них и согласился. Позже Мириам совершенно искренне поблагодарила его за чудесный подарок, хотя эпизод с кольцами уже говорил, что с самого начала их семейная жизнь была обречена на неудачу.

В столовую вошел Пол, не успевший переменить дорожный костюм.

— На ранчо можно не переодеваться к обеду, — сказал он Лили вместо приветствия, — но в городе вы должны быть за завтраком в домашнем платье.

Кивнув другу, он подошел к буфету, где стояли всевозможные закуски, и наполнил свою тарелку.

— Похоже, нам предстоит выслушать от вас миллион наставлений, — вздохнула Лили, но когда Пол занял место за столом, ласково улыбнулась ему, и Куинн внезапно почувствовал укол ревности.

— Вам с Куинном нужно поработать над вашими манерами. Кроме того, вы должны как следует изучить расположение комнат в городском доме, чтобы впоследствии ничего не перепутать. Не оставляйте работу с карточками и вообще работайте над тем, что, как вам кажется, вы не очень хорошо усвоили. Передайте мне, пожалуйста, масло. Вы читаете каждый вечер?

— Марк Твен мне понравился, — ответила Лили, протягивая ему масленку, — а вот Томас Гарди нет. Слишком тяжело читается.

— И еще одно. Вы оба должны помнить, что у слуг ушки на макушке. Все они любят сплетничать. Даже уехав с ранчо, вы ни на секунду не должны забывать, что кто-то всегда может вас подслушать.

— А здесь нас не подслушивают? — Лили с опаской оглянулась на дверь.

— Экономка — испанка и по-английски не говорит, — успокоил ее Куинн. — А кухарка большую часть времени проводит в летней кухне, и так будет до конца месяца. Следовательно, в основном мы будем в доме одни. Именно потому мы с Полом и решили провести эту неделю здесь, а не в городе.

— С сегодняшнего дня ты должен называть ее Мириам, — сказал другу Пол. — Если ты хоть раз ошибешься, кто-нибудь заподозрит неладное и, вероятно, захочет докопаться до истины.

Но Куинн очень сомневался, что сможет называть Лили именем жены, это стало бы его окончательным поражением, к которому он был пока не готов.

— Используйте эту неделю, чтобы привыкнуть и относиться друг к другу так, словно вы женаты несколько лет. Начинайте с сегодняшнего дня, Лили. Вашего прошлого не существует, говорить вам разрешается только о прошлом Мириам.

— Но тогда мне не о чем будет говорить! — испуганно воскликнула она.

— Вам-то? — засмеялся Пол. — Вы можете выдумывать любые истории о своем пребывании в лечебнице, только не переусердствуйте, иначе вам не поверят. Когда будут задавать вопросы, старайтесь не вдаваться в подробности и уклоняйтесь от прямых ответов. Вы женщина умная, сами почувствуете, как действовать, чтобы избежать опасности.

— А что говорить, если кто-то упомянет о Сьюзен или о пожаре?

— Никто об этом говорить не станет, — твердо заявил Куинн.

— Откуда вы знаете, что скажет Мириам… что скажет мне кто-нибудь из друзей. Возможно, разговор коснется пожара или смерти… моей дочери. — Лили побледнела.

Наверное, подумала о собственной дочери, решил Куинн. Последний раз она видела девочку, когда той было столько же, сколько Сьюзен в день пожара. Ее переживания сродни переживаниям Мириам, и если кто-то проявит грубость и бестактность, упомянув о несчастье, Лили найдет, что ему ответить.

— Мы с Полом дали всем понять, что любое упоминание о пожаре и гибели Сьюзен для тебя мучительно. Нарушить этот негласный запрет может только Элен ван Хойзен. Но если она заговорит на подобную тему, сделай скорбное лицо и попроси ее не бередить твои раны.

— Отлично! — Пол даже просиял. — Так вы и должны говорить друг с другом. На ты. Не переставайте играть даже наедине.

До сих пор Лили вела себя непринужденно, а теперь вдруг поджала губы, отодвинула тарелку и прищурилась. Ее недобрый взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Смерть нашей дочери стала для меня страшным ударом, — сурово произнесла она. — А почему ты остался равнодушным? Как ты можешь говорить о ней таким бесстрастным тоном?

«Похоже, я верно оценил эту женщину, — подумал Куинн. — Она не успокоится, пока не откроет ящик Пандоры».

— Ты знаешь почему.

Если она рассчитывает, что обращением к нему на ты вынудит его пуститься в откровения, то глубоко заблуждается.

Пол тоже догадался, чего добивается Лили, поэтому взял ее за руку и успокаивающе произнес:

— Конечно, вас интересует судьба женщины, роль которой вы наняты сыграть. Однако существует определенная грань, и переступать ее вам не положено.

— Ненавижу, когда вы говорите со мной угрожающим тоном! — взорвалась Лили, выдергивая свою руку.

— Но поняли, что я сказал?

— Поняла. Вы оба не желаете, чтобы я узнала, какой была Мириам и что с ней случилось.

— Мои отношения с женой вас не касаются, — буркнул Куинн. — Чтобы убедительно сыграть роль, вам не обязательно знать, какие чувства я испытывал к Сьюзен.

— Мы хотим, Лили, чтобы вы сыграли Мириам только внешне. Вы знаете, что с ней случилось. Она исчезла. Сбежала. А вот какой была Мириам, что было у нее на душе, вас действительно не касается, так что умерьте свое любопытство. Пусть уж Куинн меня простит, но уверяю вас, что Мириам была не слишком интересным человеком, никакой тайны вокруг нее не существует, поэтому скрывать нам нечего и объяснять тоже. Мириам была обыкновенной женщиной, вела обыкновенную жизнь.

Пол улыбнулся, Лили улыбнулась в ответ, но ее взгляд остался настороженным.

— Вы начинаете мне нравиться, Пол. Но я бы не поверила, даже если бы вы поклялись мне, что солнце заходит на западе.

— И все-таки в отношении Мириам вы должны мне верить, — угрожающе предупредил тот. — Не переступайте грань.

Лили аккуратно положила салфетку возле тарелки, дождалась, пока Куинн отодвинет ей стул, направилась к двери, но у выхода обернулась.

— Интересно, все политики врут или только вы двое? — презрительно спросила она.

При других обстоятельствах ее воинственный настрой заставил бы Куинна улыбнуться, но сейчас он ощутил смутное беспокойство, хотя и восхищался упорным нежеланием Лили сдаться. Теперь ясно, почему ее в тюрьме били чаще, чем следовало.

— До свидания, Мириам, — ласково улыбнулся Пол. — Увидимся на следующей неделе, уже в вашем городском особняке.

Лили бросила на него мрачный взгляд, но потом решила сменить гнев на милость:

— Какой же вы хитрый негодяй, Пол Казински!

— За то мне и платят.

— Вы заметили, что я вас не назвала лживым сукиным сыном?

— Разумеется. Я же говорил, что вы делаете поразительные успехи! — засмеялся Пол.

— Она тебе нравится, — сказал Куинн после того, как шаги Лили стихли в коридоре.

— Честно говоря, да.

Раскурив сигару, Куинн с наслаждением затянулся, выдохнул облако дыма и полюбопытствовал:

— А общество Мириам тебе доставляло удовольствие?

— Никогда об этом не задумывался.

Именно так ответил бы другу и сам Куинн, если бы тот спросил его, нравится ли ему общество Эффи Мэллори. Любовница Пола, красивая молодая женщина, не отличалась глубоким умом, и ничего интересного Куинн никогда от нее не слышал.

— В отличие от тебя Лили не вызывает во мне никаких мучительных воспоминаний, — заметил Пол, прикладывая к губам салфетку. — На нее я смотрю объективно, чего не могу сказать про Мириам. Я видел в ней досадную помеху, которую необходимо устранить, и как можно скорее.