Рыжая невеста - Осборн Мэгги - Страница 48

— Сядь.

Он сел, положив руку на колени.

— Есть два способа. Мы выдернем стрелу, но при этом зазубрины наконечника разорвут тебе мышцы. Этот способ почти всегда приводит к заражению крови, длительной боли и медленному заживлению — при условии, что ты не умрешь. Но при этом способе ты немедленно избавишься от стрелы. А при другом — мы протыкаем стрелу насквозь. Тоже будет больно, но не так сильно, потому что рана останется чистой. Я рекомендую второй способ, хотя и более медленный.

Таннер что-то долго бормотал, но наконец процедил сквозь зубы:

— Пропихивайте, к черту, эту проклятую стрелу.

— Сделать это до того, как мы начнем собирать монеты? — спросила она, чтобы отвлечь его. Казалось, что он раздумывает. Во всяком случае, он не видел, что Фокс уже наполовину вытащила стрелу с другой стороны руки.

— Черт!

Пич опустился рядом с Фокс, открыл свою аптечку и достал то, что им было нужно.

— Мне понадобятся мои перчатки и еще что-нибудь, из чего можно сделать тампон.

Браун возвратился из форта, когда солнце уже показалось из-за гор.

— У них нет ничего, кроме молока, пахты и воды, — с презрением ответил он на вопрос Фокс о виски.

Глотни как следует этой настойки опиума, — сказала она Таннеру. Она, конечно, подействует не так быстро, как виски, но все же поможет хотя бы немного унять боль. Достав из аптечки ножницы, она отрезала рукав рубашки. В это время подоспел Ханратти с бинтами. — Хотелось бы, чтобы это сделал кто-нибудь из вас, — тихо сказала она, но так как никто не ответил, она снова чертыхнулась. Потом обратилась к Таннеру: — Мы задержимся здесь надень. Тебе сейчас нужен отдых.

— Нет. — Он так стиснул зубы, что у него заходили желваки. — Мы и так потеряли слишком много времени. Если понадобится, привяжите меня к лошади, но мы должны ехать дальше.

Фокс никогда не пугал вид крови, и она не считала себя слабее мужчин, попавших в подобную ситуацию. Но кровь, пропитавшая рубашку, была кровью Таннера, и это Таннер просил привязать его к лошади. Было невыносимо думать, что это ей придется сделать ему больно, чтобы помочь. Облизав губы, она заставила себя выпрямиться.

Потом раскурила сигару и стала вышагивать взад-вперед, разжигая в себе злость, которая помогла бы пройти через это испытание. Все, что ей надо было сделать, чтобы привести себя в нужное состояние, — это вспомнить о Хоббсе Дженнингсе.

— Ладно, парни. Ты, Ханратти, держи руку. А Браун и Пич пусть держат его, чтобы он не дергался. — Она встретилась взглядом с Таннером и заранее попросила у него прощения за то, что она собиралась сделать. — Прости меня.

— Делай, что надо, и не извиняйся.

Как же это было трудно! Ее руки и рукава рубашки были в крови, пот градом катился по лицу, она не переставая ругалась, а Таннер потерял сознание. Но наконец все, благодарение Богу, было закончено.

Фокс взяла в руки окровавленную стрелу и, сплюнув, бросила ее как можно дальше. Она с минуту стояла, расправляя затекшие мышцы, а потом вымыла лицо и руки в тазу с водой, которую принес Пич. Вытерев лицо, она закрыла глаза и потерла виски.

— Мы дадим ему часок поспать, а потом привяжем к седлу. — Потом она вспомнила про золото. — Я соберу монеты, а кто-нибудь пусть приготовит завтрак и сварит кофе.

— Ну ты и сильная женщина, — восхитился Джубал Браун. — Мне иногда хочется послушать о твоих подвигах.

— А мне хочется выпить кофе. И надеть чистую рубашку.

— Такая повязка подойдет? — спросил Ханратти.

— По-моему, подойдет. Вам двоим нужна помощь, чтобы поймать лошадей?

— Да они недалеко разбежались. Ты уверена, что не хочешь вернуться в Карсон-Сити? Я бы не возражал составить тебе компанию на обратном пути.

— Уверена. Займись лошадьми.

На сей раз монеты не были разбросаны, а лежали кучкой возле мешка. Фокс высыпала их обратно в мешок. Она вдруг подумала об отце Таннера. Что-то в его истории не сходилось. Мэтью Таннер не был похож на человека, который не оправдывал ожиданий. Он был сильным, честным и благородным человеком, преданным делу, отдававшим людям больше, чем должен был. Если его отец в нем разочаровался, то в этом была его вина, а не Таннера. Если бы ей пришлось встретиться с отцом Таннера, она бы высказала ему все, что о нем думает.

Через час мужчины взгромоздили Таннера, пребывавшего в полубессознательном состоянии, на лошадь, привязали его к седлу и с помощью повязки укрепили его руку как можно плотнее к груди.

— Отлично. А теперь в путь.

Фокс взяла связку мулов и поехала на своем мустанге впереди процессии, направляясь к следующему ориентиру — долине, дорога к которой лежала мимо огромных глыб застывшей лавы, выброшенной некогда древним вулканом.

Только когда они остановились на полпути, чтобы поесть, она позволила себе подумать о том, насколько близко Таннер был от смерти, и тут ее пробила дрожь.

Несколько дней Таннер постоянно был под воздействием опиума и плохо соображал. К тому времени, когда Пич перестал насильно поить его опиумной настойкой, они пересекли трудный скалистый горный хребет и начали спускаться с высоты.

За ужином Таннеру удалось вспомнить, как днем им пришлось обойти два оползня и как недовольна была Фокс потерей времени. Предыдущие дни он вообще не помнил.

— Больше никакого опиума, — заявил он, отводя руку Пича. Все подняли головы от своих тарелок и посмотрели на него с интересом. — Золото цело?

— Оно в такой же безопасности, как младенец на груди матери, — уверил его Браун.

— Вы пропустили кое-что забавное, когда два дня назад мы остановились в одном поселке, — заметил Ханратти. — Задень до нашего приезда парочка индейцев-ютов сняла скальпы с нескольких жителей.

Пич недовольно нахмурился и сразу же переменил тему:

— К северу от поселка бил горячий ключ. В этих краях вообще много горячих ключей.

— Мы подумывали о том, не сбросить ли тебя в этот ключ, — улыбнулась Фокс.

Таннер понял, что все почувствовали облегчение от того, что он наконец пришел в себя. Он, несомненно, доставил им много хлопот, особенно Фокс.

Он внимательно на нее посмотрел. Даже в лучах заходящего солнца она выглядела усталой. Между бровей залегли складки, а глаза казались серыми. Но для него она все равно была красивее всех на свете.

— Ты спасла мне жизнь.

Его замечание смутило ее, и чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что недовольна комплиментом. Он уже понял, что ей не так-то часто делали комплименты и она не знала, как на них реагировать.

— Тебя лихорадило несколько дней. Своим выздоровлением ты обязан Пичу. Он тебя выхаживал.

Спасибо. — Его благодарность была предназначена Пичу, но смотрел он на Фокс. Вечер был прохладным, и она, накинув пончо, сидела близко к огню. Он знал, какие сокровища скрываются под этим пончо. Знал о нежности, которую она стеснялась показывать. Перед тем как потерять сознание, был момент, когда он заглянул ей в глаза и увидел в них такую нежность, какую он, возможно, больше никогда не увидит. Эта мысль привела его в уныние.

— Как ты думаешь, ты достаточно окреп, чтобы совершить небольшую прогулку?

Таннер понял, что выглядит не слишком бодрым.

— Да. — На самом деле он был без сил, но ничто на свете не заставило бы его в этом признаться.

Когда они отошли от костра, он прижал к себе ее руку и спросил:

— Сколько дней?

— Почти неделя. Как твоя рука?

— Болит.

— Ты потерял много крови. И у тебя была такая высокая температура, что мы все испугались.

К нему стали возвращаться обрывки воспоминаний.

— Ты вела мою лошадь.

— Мы вели ее по очереди.

Она так ловко повернула его обратно, что он заметил это, только когда увидел костер.

— Что-нибудь за это время произошло такое, что мне следует знать?

Фокс опустила голову, и Таннер заподозрил, что она нахмурилась.

— В общем и целом все прошло гладко. — Но…

— В тех краях, которые мы миновали, было много небольших поселений. В большинстве из них жили мормоны, но в одном оказался салун. И у Брауна произошла стычка.