Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги - Страница 82

Уна кивнула в сторону свидетелей этой ужасной сцены; женщины не верили своим глазам. Слова Коуди вызвали появление еще одной красной капельки, набухающей на кончике ножа, и Перрин поморщилась от боли.

— Ты вынужден это говорить, потому что они нас слушают. Я понимаю. Но я знаю: ты хочешь, чтобы я ее наказала за то, что она встала между нами. Я тоже хочу ее наказать.

Коуди увидел, как напряглась жилка на тонкой руке Уны.

— Подожди! — Лоб его покрылся испариной. — Перрин уже проучили. Тебе не нужно наказывать ее. Теперь нам ничего не мешает, мне и тебе.

— Я предупреждаю тебя, — злобно бросила Уна. — Не подходи, пока все не будет кончено. Я не хочу, чтобы ты потом говорил, будто я не смогла убить ее. Или что тебе пришлось делать это вместо меня.

Взгляд Перрин заметался и остановился. Она смотрела на Коуди с полным доверием, смотрела на него взглядом, который подтверждал, что она любит его, взглядом, говорившим ему последнее прощай.

Он вытер пот со лба и сделал еще один шаг вперед:

— Уна, послушайся меня. Ты не должна делать этого.

— Ну уж нет, должна! — Уна была уверена, что Коуди просто сомневается в ее решимости. — Я уже делала такое. Я убила Эллин, потому что она предала тебя. Когда я узнала, что ребенок Эллин не может быть твоим, я поняла, что Бог подает мне знак и я должна убить шлюху, чтобы мы могли соединиться. — Уна кивнула, и еще одна красная капля появилась у лезвия. Перрин сжала зубы и закрыла глаза. — Это было так просто. Я держала подушку у Эллин на лице. Я наказала ее за разврат, потому что знала: ты этого хочешь. — Морщинка появилась на лбу Уны, она смотрела на него недоуменным и печальным взглядом. — Я рассержусь, если ты снова позволишь шлюхам отрывать тебя от меня. Надеюсь, мне не придется наказывать тебя за то, что в нашей жизни появилась еще одна шлюха. Это разобьет мое сердце.

Рука ее застыла в напряжении. Уна была готова в любой момент полоснуть Перрин по горлу. Коуди уже понял, что все его слова бесполезны: он не сможет остановить ее. И не сможет выхватить пистолет из кобуры быстрее, чем Уна нанесет удар ножом. В любом случае он лишен возможности стрелять, ведь безумица прижимала Перрин к своему телу словно щит. Его сотрясала ярость; где-то в глубине сознания нарастало отчаяние.

— Отпусти ее! — рявкнул он.

Вместо этого Уна улыбнулась и сильнее вцепилась в нож, упирая кончик лезвия в горло Перрин. Коуди в ужасе понял: ничто не остановит сумасшедшую.

И тут прогремел выстрел. Голова Уны дернулась, и нож выпал из ее руки. Перрин мигом вскочила на ноги и, подбежав к Коуди, упала в его объятия. В голове Коуди гудели колокола. Кто-то бросился вперед, чтобы прижать носовой платок к ране на шее Перрин, из которой сочилась кровь, орошавшая алыми каплями воротник и лиф ее платья.

Коуди сначала решил, что это Уэбб убил Уну. Но тот появился у фургона с противоположной стороны леса. Уэбб отрицательно покачал головой, когда Коуди вопрошающе посмотрел на него.

— Угол неподходящий, — пояснил Уэбб. Сжав в объятиях дрожащую Перрин, Коуди перевел взгляд на подошедшую Августу.

— Это был чертовки меткий выстрел. Но вы могли попасть в Перрин.

Она ответила на его слова улыбкой превосходства, улыбкой, которая открыла дыру на месте выбитых зубов. Таким изъяном могли бы гордиться несколько поколений Бойдов. Августа подошла к Перрин.

— Теперь мы квиты. Я тебе ничего не должна, а ты ничего не должна мне. Начнем с нуля.

Перрин вырвалась из объятий Коуди, подошла к своей спасительнице и обняла ее. Обеих трясло. Кора вынула карабин из пальцев Августы, вдруг ставших ватными. Перрин и Августа улыбались, смеялись и всхлипывали.

Коуди не в силах был на них смотреть. Не понимая загадок женской души, он покачал головой и отошел в сторону. Взглянув на бездыханное тело Уны Норрис, он снял куртку и прикрыл ее. Это она убила Эллин. И она убила бы Перрин. Он почувствовал угрызения совести. Но тут же пришла трезвая мысль: семена безумия были посеяны в душе Уны задолго до того, как они встретились. Он уговаривал себя, что не несет ответственности за смерть Эллин. Наверное, он не несет ответственности и за жизнь Эллин, особенно за то, как она решила ее прожить.

Наконец-то Эллин ушла из его жизни. Какие бы преступления против него и их брака она ни совершила, она заплатила за них высокую цену. Образ Эллин медленно отошел в прошлое.

Коуди повернулся к женщине, которая станет его будущим. Перрин встретилась с ним глазами поверх плеча Августы, а потом осторожно высвободилась из ее объятий. Почти бегом она устремилась к нему.

Грудь его приподнялась от глубокого вздоха. Он больше никогда не отпустит от себя эту женщину. Подав знак Майлзу и Геку, чтобы те готовили могилу Уне, он махнул своей шляпой.

— Нам предстоит проехать трудные девяносто миль, а сегодня нужно одолеть хотя бы три из них. По фургонам!

— Но-о-о! Поехали!

— Нам нужно хоть немного поспать — завтра долгий и тяжелый день, — говорил Коуди. Они сидели на бревне, Перрин — спиной к нему, и руки его обнимали ее за талию. От костра давным-давно остались одни уголья.

— Гм-м-м, — сонно протянула она, устраиваясь поудобней в его объятиях.

Целый час они пытались расстаться, но никак не могли. Вдоль линии фургонов — Коуди слышал это — разносились приглушенные голоса часовых, которые играли в карты и тихонько разговаривали у фургона с оружием. Все прочие в лагере давно уже спали.

Так они и не сдвинулись с места, хотя вот-вот должно было взойти солнце. Они проговорили всю ночь, раскрывая друг другу свои сердца. После этого они уже никогда ни словом не обмолвятся ни об Эллин, ни о Джозефе Бойде. Теперь они будут смотреть только вперед — в будущее — и друг на друга.

— Коуди! — Перрин поцеловала его в щеку, потом оглянулась на оранжевое сияние на месте угасшего костра. — Мне так хочется начать нашу совместную жизнь… но какая-то частица души будет очень жалеть… когда мы приедем в Кламат-Фоллс… о нашем путешествии. Ты меня понимаешь?

— Возможно.

— Пока я находилась в пещере с Куинтоном, я все думала об этом. Как это все началось… Люси Гастингс, Уинни Ларсон, Джейн Мангер и те ребята, которых мы схоронили. Я думала о Мем и об Августе и… обо всех нас. Я вспоминала о «сухом законе» и ядовитом дубе и… обо всем, что мы пережили вместе.

— Ты плачешь?

— Я люблю тебя, Коуди. Когда-нибудь я расскажу нашим внукам, как я поехала через весь континент и нашла тебя.

Бережно повернув ее к себе, он нежно поцеловал ее, стараясь сказать губами то, что невозможно передать словами.

— Ты вся дрожишь, — тихо сказал Коуди, оторвавшись от ее губ.

Перрин заглянула в синие глаза, которые так любила:

— Мне холодно.

Он целовал ее в лоб, потом поцеловал веки.

— В моей палатке, наверное, теплее. Но конечно же, я не стану предлагать вам ничего непристойного, миссис Уэйверли.

— В вашей постели, вероятно, еще теплее, мистер Сноу, — прошептала она улыбаясь.

Чуть отстранившись, он посмотрел на нее из-под опущенных ресниц:

— Перрин, я пошутил. Я не хочу смущать тебя… Она прижала палец к его губам.

— Они теперь мои подруги, — сказала она. Ее огромные глаза светились любовью к нему и привязанностью к женщинам, с которыми она связана дружбой на всю жизнь. — Поэтому, я думаю, они поймут. — Перрин улыбнулась сквозь набежавшие слезы.

— Конечно, если они нас застукают, — усмехнулся Коуди. Потом поднялся и взял ее на руки. — Но я позабочусь о том, чтобы этого не произошло.

До его палатки было всего несколько шагов.

Одно путешествие подходило к концу, начиналось новое.