Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги - Страница 57

Дорога плавно взбиралась на высоту восьми тысяч футов в Скалистых горах, в направлении Саут-Пас.

На севере Августа видела ошеломляющие пики хребта Уинд-Ривер, возвышающиеся над огромными серыми топями. На юге взлетала ввысь плоская вершина Столовой горы.

Она хлопнула вожжами по спинам своих мулов — движение, ставшее теперь автоматическим. Безобразные перчатки из оленьей кожи, которые она взяла взаймы у одного из погонщиков, скрывали ее руки, которые за последние недели окончательно загрубели. Волдыри затвердели и превратились в мозоли.

И это была не единственная удивительная перемена, произошедшая в ней. Когда Августа опускала воротник и вглядывалась в зеркало, она видела полоску коричневой кожи над молочной белизной внизу. Только ее нос продолжал обгорать и лупиться.

Теперь Августа умела устанавливать палатку и научилась разжигать костер, если ветер был не слишком сильным. И сама варила кофе. И готовила себе завтраки и ужины. Меню никогда не изменялось. Она ела ветчину и бобы на завтрак, непропеченные бисквиты и жареную колбасу в обед и на ужин. Когда она научилась готовить — и никто не был удивлен этим больше, чем она сама, — ей пришло в голову, что она может спросить Сару, как жарить бифштекс из антилопы. Ведь было бы глупо отказываться от дичи, которую время от времени мужчины приносили в лагерь. Августа старалась внести разнообразие в свое скудное меню.

И, к своему удивлению, стала ухаживать за собой. А еще более удивительно, что впервые за всю свою жизнь она добилась чего-то без помощи своего имени и предков.

С каждым днем Августа чувствовала себя все увереннее. Однако постоянно слабела от переутомления. Она начинала беспокоиться: ей становилось все труднее и труднее выбираться из постели и смотреть в лицо новому суровому дню.

Каждый раз, когда какая-нибудь из невест спрыгивала с фургона, чтобы пойти рядом и дать отдых плечам, затекшим от сидения с вожжами, у Августы появлялось желание иметь соседку по фургону. Было бы значительно легче, если бы кто-то разделил с ней работу, взяв на себя часть ежедневных хлопот.

Было бы здорово, если бы кто-то заметил те перемены, которые в ней произошли, а возможно, и сказал бы словечко похвалы.

Закусив губу, Августа обошла фургон и развернула своих мулов, прежде чем натянуть вожжи.

Потом к фургону подошел один из погонщиков, чтобы выпрячь животных. Сегодня ночью они будут вольно пастись. Это означало дополнительную работу, когда их будут собирать утром, но что поделаешь — кое-где еще сохранилась трава, вытоптанная прошедшими перед ними караванами.

Когда она спустилась на землю, то прежде всего размяла руки и ноги, чтобы снять судорогу. Ей предстоит еще выкопать ямку для костра, затем приготовить себе ужин, принести воды, устроить небольшую постирушку, вычистить котелок и помыть тарелки после ужина, установить палатку, расстелить постельные принадлежности, подготовить посуду для завтрака, починить чулки, для чего придется попросить у кого-нибудь маленькую керосиновую лампу. Мысли о том, что ей предстоит еще сделать, заострили черты ее лица.

Но уставшую Августу захлестывала волна гордости, теперь она знала: новая Августа сделает все, что должна. Она была в этом уверена.

Августа терпеливо подкладывала лепешки кизяка в слабое пламя, смолола немного кофе и тут вдруг почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Вздрогнув, она резко подняла голову.

— Кора! — На какое-то мгновение Августа, вопреки логике, обрадовалась хоть кому-то, с кем можно поговорить, пусть даже это была Кора. Чуть позже она заметила ее язвительную улыбочку.

— Трудно, не так ли? Ехать без отдыха. Ваши руки и плечи не дрожат от усталости по ночам, когда вы забираетесь к себе в палатку? У меня тряслись, когда я прислуживала вам целый день.

Огонек погас в глазах Августы — она отошла от костра, устало стряхивая крупинки кофе со своего пыльного подола.

— Что тебе нужно?

— Нужно? Если честно, я пришла предложить помощь.

Губы Августы вытянулись в ниточку.

— Какую еще помощь?

— Когда завтра мы доедем до Саут-Пас, я намереваюсь продавать рисунки Тии, пока мы будем ждать своей очереди, чтобы проехать. — Ухмылка искривила ее рот. — Так я хочу поинтересоваться, не желаете ли, чтобы я порасспросила покупателей об Иглстонах.

Августе показалось, что она вот-вот лишится чувств. У нее перехватило дыхание, она не в силах была ответить.

— Вы ведь помните Иглстонов, верно? — нагло продолжала Кора. — Вы должны помнить. Ведь вы тратите их денежки, они появились у вас с тех пор, как вы украли их, обобрав мертвых!

Августа задохнулась. Она выбросила вперед руку, чтобы схватиться за колесо фургона.

— Это ложь!

— Неужели? Я долго об этом размышляла. Вы тряслись над каждым пенни до того, как мы похоронили этих двух путешественников. А потом вы стали тратить деньги на всякие безделушки и даже перестали возражать против свежих яиц и овощей. Я уверена, что вы украли деньги Иглстонов.

— Это всего лишь догадка!

— Да, всего лишь, — усмехнулась Кора, изучая румянец, заливающий лицо Августы.

Августа спрятала дрожащие руки в складках своей юбки.

— Никто не поверит такой смехотворной выдумке!

— Возможно, и не поверят. Многие думают, что вы — богачка. Но это не так… вы… ведь правда?

— Ты что же, хочешь, чтобы я тебе заплатила? И тогда не станешь распространять эти смехотворные слухи? Ведь так? — Августа с трудом смогла выговорить эти слова.

— Нет! — ответила Кора. — Плохая примета — тратить деньги мертвых. Но я задумала отплатить вам за все, что вы мне сделали. — Она пристально посмотрела на Августу и улыбнулась. — Кто-то оставил записку еще у Чимней-Рок, написал, что ему нужна информация об Иглстонах. И я собираюсь сказать, что это вы украли денежки Иглстонов. Я расскажу заинтересованному лицу о ваших походах за фургон Иглстонов. И о том, как вы возвращались назад с перчатками, набитыми монетами. Вы ведь это делали, верно?

— Я ничего не крала! Я просто… это было… — Августа задохнулась, не в силах продолжать.

— Поберегите свои сказочки для друга или для родственника Иглстонов. Ведь это его денежки вы тратите. Августа с ужасом уставилась на Кору.

— Так это была ты… той ночью? — прошептала она. — Ты подглядывала за нами из-за деревьев?

— О чем это вы, не пойму.

Августа прикусила язык. Может, это и не Кора. Нет, она слишком устала, чтобы рассуждать здраво. Странно, но она сейчас подумала: неужели и Кора так же вот изматывалась, когда, сопровождая ее, одна выполняла всю работу? Как же она вынесла все это?

Августа подумала и об армии слуг, которыми была битком набита усадьба Бондов в Чейзити. Имена большинства из слуг она не могла даже вспомнить. Неужто и они добирались до постели настолько усталыми, что не могли даже съесть свой ужин? Как же они презирали и ненавидели ее!

У Августы никогда прежде не возникало подобных мыслей, она никогда не пыталась вообразить себе жизнь людей, которые ей прислуживали.

Кора бросила на нее взгляд, полный презрения, упрямо мотнула головой и вернулась к фургону Сары.

В Саут-Пас стало традицией, разбив лагерь, торжественно отмечать прибытие в самую высшую точку путешествия. Путешественники галопом мчались вдоль снежных сугробов, стреляя из ружей и отчаянно вопя. Детишки из каравана мормонов собирали альпийские цветочки у покрытых льдом участков земли. Всех изумлял снег в конце июля.

Мем и Бути расхаживали вдоль ряда фургонов, вертя над головой зонтики и рассматривая выставленные на продажу товары. Казалось, что торговали все. Добравшись до дощатого прилавка, который Гек устроил для Коры, они остановились, восхищенные рисунками Тии.

— Ну и ну! — изумлялась Бути, наклоняясь, чтобы посмотреть на цены. — Неужели кто-нибудь заплатит целых пять центов за это?

Кора продемонстрировала им запечатанный кувшин и встряхнула его, позвенев мелочью.

— Уж продала пять рисунков, — гордо объявила она. — Ну и вопросики они задают! — Кора закатила глаза и рассмеялась. — Могу поклясться, мужчина, который купил портрет Джейн… ну, он задал уйму вопросов. Клянусь, он прямо-таки влюбился в ее портрет.