Секретный проект. Трилогия - Найтов Комбат - Страница 79

— Время в Германии сейчас не сытое, так что, нужно попробовать. Дай указания Жукову, пусть проведёт работу по привлечению инженеров для работы у нас. И сам выдели время, и проконтролируй работу наших предприятий в Германии. Проблему ты выделил правильно. С промышленностью и техникой у тебя получается лучше, чем с массами. Поработай с докладом и с ГосПланом, поищите новые параметры оценки эффективности, заодно, присмотрись к Вознесенскому. Меня интересует твоя оценка этого человека.

На подготовку доклада ушло полтора месяца. Сталин очень придирчиво просматривал все статьи, порой приходилось переписывать их полностью. Я доклад выучил практически наизусть.

После отмены карточек в конце 1942 года, при зарплатах большинства городского населения в 500-1000 рублей, килограмм ржаного хлеба стоил 2,5 рубля, пшеничного — 3 рубля 40 копеек, килограмм гречки — 10 рублей, сахара — 14 рублей, сливочного масла — 62 рубля, подсолнечного масла — 30 рублей, мороженого судака — 12 рублей, кофе — 75 рублей; литр молока — 3–4 рубля; десяток яиц — 12–16 рублей (в зависимости от категории, которых было три); бутылка пива «Жигулевское» — 7 рублей; пол-литровая бутылка «Московской» водки — 60 рублей. Мы запланировали ступенчатое снижение цен, в течение всей пятилетки, на 30 %, и увеличение заработной платы 15 %. Госкомцен и Министерство финансов согласились с такими темпами.

Немецкие заводы, производившие при Гитлере вооружения, мы конфисковали у их собственников и создали на них САО (Советские Акционерные Общества). 25 % собственности оставалось в руках немецкой стороны, если предприятие было не чисто оборонным. Чисто оборонные предприятия, как оружейные заводы Круппа, были конфискованы полностью. Там доля СССР составляла 100 %. Всей полнотой власти в Германии, пока, обладала Советская Военная Администрация в Германии, СВАГ. Но, Сталин снял Жукова в начале февраля, потому, что ГосКонтроль установил, что Жуков присвоил себе довольно значительные объёмы трофеев и переправил их в Москву. Мы с Георгием Константиновичем встречались после этого, уже в Москве, но он не стал об этом распространяться. Сказал, что чёрт попутал. Поехал в Одессу, с понижением. Ко мне, на дальнюю дачу, Мехлис тоже приехал, на всей мебели стояли инвентарные номера, золота — бриллиантов не было, картины только современного художника: Андреевой Маргариты Николаевны. Миниатюра Риверы его не заинтересовала, а напрасно.

— За Вашей женой числится ещё одна квартира в Москве, Андрей Дмитриевич, на Котельнической набережной.

— Лев Захарович, вообще-то, это не моя личная дача, а государственная. В той квартире мы не живем, ключи есть у охраны. Но там, кроме государственной мебели, тоже ничего нет.

Мехлис посмотрел на меня, на Риту, усмехнулся:

— Мебель передана в собственность Маргариты Николаевны в 1939 году, и не числится на госбалансе. Я давно к вам присматриваюсь. Скажу откровенно, не всё мне нравится. Маргарита Николаевна «потеряла» обручальное кольцо, которое я вижу у неё на пальце.

— Мы заплатили за эту потерю, товарищ Мехлис. Это кольцо моей матери, реквизированное в 18-м году. — сказала Рита.

— Я знаю. Я это проверил. Не проще ли было просто его выкупить?

— Может быть и проще, но для этого требовалось пройти кучу инстанций, поэтому, пошли по этому пути. Мне тысячу раз говорили о моём «неподходящем» происхождении. Но я не виновата в том, что моя пра-пра-тетка была женой Пушкина. Кроме этого кольца, у меня от матери ничего не осталось.

Тут, неожиданно, Мехлис смутился.

— Извините, Маргарита Николаевна. Просто слишком многие считают государственный карман своим собственным. Но, как я вижу, ни Вы, ни Андрей Дмитриевич, эти понятия не путаете. Ещё раз прошу меня извинить.

— Чаю хотите, Лев Захарович? Пройдёмте в столовую!

В личном общении, Мехлис оказался приятным человеком, просто его честность, некоторая прямолинейность и резкость высказываний, создала ему ореол непримиримости и фанатизма. Он ненавидел хапуг. Богатый отрицательный и положительный опыт плюс несколько привилегированное положение руководителя ГосКонтроля, позволяли ему довольно резко высказываться по поводу всех нечистых на руку руководителей. У него были вопросы ко мне, так как я получал довольно значительные суммы по линии АвиаПрома за выпуск продукции по патентам. Я ему сказал, что не я создавал эти законы, поэтому выплаты мне идут совершенно законно, и нет, никакой, надобности это менять, иначе изобретатели потеряют интерес к изобретениям, или станут их продавать в другие страны.

— Резон в этом есть, Андрей Дмитриевич. Меня смутила именно величина выплат.

— Стоимость современного авиадвигателя очень высокая, Лев Захарович. Поэтому, при массовом выпуске, получается вроде бы много, но изобретение не всегда попадает в массовое производство, поэтому, в общем, по стране, эти выплаты составляют довольно мизерную часть стоимости продукции. Авторские гонорары необходимо сохранять, в противном случае мы замедлим прогресс.

Несмотря на свою резкость, Мехлис хорошо делал своё дело и, явно, находился на своём месте. Контроль и прозрачность высшего руководства вещь абсолютно необходимая. Иначе начнутся разговоры, что оно живёт не по средствам и пользуется привилегиями, которые не имеют «простые смертные». И это обеспечит крах системы. Вот только, где брать таких «Мехлисов»?

Несмотря на занятость, успел принять Люльку и Швецова, вернувшихся из Германии, где они обследовали немецкие заводы. Немцы добились больших успехов в металлургии тугоплавких сталей. Я попросил обоих внимательнее присмотреться к культуре производства в Германии, системе контроля качества, и скорейшим образом внедрять это в производство.

— Особое внимание уделите уплотнителям. Пошлите людей на немецкие заводы резинотехнических изделий, пусть там поработают и технологи, и конструкторы. Если нужно, смотрите марку производителя оборудования, и ищите его, заказывайте новое оборудование. Необходимо добиться такого же или лучшего качества агрегатов двигателей. Подтолкните смежников. Нужно в разы снижать стоимость обслуживания двигателей. Добиваться безотказной работы в течение всего межремонтного периода. Ведь по принципу работы, Ваши двигатели лучше, а вот качество…

— Системы управления у немцев сделаны лучше, Андрей Дмитриевич. Больше автоматики. — сказал Архип Люлька.

— Ну, Архип, не во всём! У нас сразу этому внимание придавалось. — возразил Швецов. — С ним не забалуешь! — и он показал на меня.

— Нет, Аркадий Дмитриевич, по М-82 у меня к Вам большие претензии. До сих пор! Пока не все DC-3 отправили, сними с них Pratt&Whitney и поставь в КБ. Пусть твоим конструкторам и технологам стыдно будет.

— Понял, Андрей Дмитриевич.

— Так, по конструкции, у немцев, что сказать можете?

— Они не догадались охлаждать камеры топливом. Поэтому сроки работы у двигателей маленькие. И давление в топливной аппаратуре у них низкое. Но, ещё бы год, и мессершмитт бы пошёл в серию. Но, у нас теперь есть возможность соединить их наработки по металлам с нашей конструкцией. Это поднимет и ресурс, и мощность, т. к. можем поднять температуру на 200 градусов.

— Значит, успели. Микоян заканчивает продувки в ЦАГИ, подключайтесь. Дозвук заканчивается, необходимо переходить на сверхзвук, а там могут начаться большие сложности с работой двигателей.

— Обижаете, Андрей Дмитриевич! Мы уже полгода как там! Оторвались Вы от нас, а жалко!

— Я бы и сам, с удовольствием бы, вернулся. Но…

— Большому кораблю — большое плавание. Учтём замечания, можете на нас с Архипом рассчитывать. — сказал на прощание Аркадий Дмитриевич. — А Pratt&Whitney я у себя обязательно поставлю.

Глава 6

В середине марта состоялся 19 Съёзд ВКП(б), на котором партию переименовали. Теперь она называлась Коммунистической Партией Советского Союза: КПСС. Доклад Сталина длился почти 4 часа. Но он был очень интересным. Он полностью раскрыл ситуацию 1939 года, когда СССР был вынужден подписать унизительные соглашения с Германией, а потом с Японией, и сравнил эти договора с Брестским миром. СССР ничего не оставалось, как сделать вид, что мы, почти, присоединились к странам Оси, которая изначально создавалась против нас. И всё это, ради того, чтобы оттянуть вступление в войну. Причиной этого шага Сталин назвал неготовность к большой войне и страны, и армии. Он озвучил те цифры, в которые обошлось создание войск ПВО, реактивной авиации, реорганизация бронетанковых войск и приведение Советской Армии в боеспособное состояние. Цифры просто зашкаливали. 120 миллиардов рублей ежегодно, в течение двух лет. Промышленность увеличила объёмы на 236 %. Одновременно произошёл качественный рывок выпускаемой продукции: от копирования, мы перешли к самостоятельным разработкам, не имеющим, пока, аналогов мире. Однако, мы были вынуждены заморозить заработную плату, увеличить рабочий день, разрешить ночные смены, ввести уголовную ответственность за нарушение трудовой дисциплины и за нецелесообразное использование государственных средств. Снизить расходы по всем остальным частям бюджета. Особенно тяжело пришлось колхозникам, в связи с уменьшением оптовых цен и поставок техники, и инженерному корпусу, переведённому на ненормированный рабочий день. Однако, экономика страны успешно справилась с трудностями, плюс, заключив тайные договоры с Объединёнными нациями Великобритании и США, мы получили большое количество высококачественной техники, материалов и технологий, недостающих или ранее нами не использовавшихся, по программе Ленд-лиз. Огромную работу выполнили работники всей промышленности. Но, Сталин особо отметил работников авиационной, радиотехнической, химической, танковой промышленностей и министерства боеприпасов, таких как Андреев, Швецов, Сухой, Поликарпов, Бартини, Туполев, Ивченко, Берг, Расплетин, Кошкин, Королёв, Котин и Морозов. Все они стали Героями Социалистического Труда, лауреатами Сталинской премии, а Андреев — кавалером ордена «Победы» под номером 1. Эти люди, их коллективы инженеров и рабочих, обеспечили качественное превосходство нашей армии над противником и внесли огромный вклад в нашу общую победу. Кроме, того Сталин отметил проделанную работу Представителей Ставки Верховного Главнокомандования, обеспечивших подготовку армии к проведению масштабных боевых действий и, в конечном итоге, военную победу над армиями стран Антикоминтерновской оси. Он, довольно подробно, остановился на отдельных крупных операциях, дал оценку всем командующим фронтами, назвал отличившиеся части и соединения. Затем перешёл к выполнению планов 3 пятилетки. По многим показателям мы резко продвинулись вперёд, но, многие отрасли народного хозяйства оказались в режиме недофинансирования, и там планы выполнены не были. После этого, он заострил внимание на политических результатах нашей Победы. Отдельно сказал делегатам съезда, что мы не пытались, и не будем пытаться, экспортировать революции ни в одну из стран оси. Это дело пролетариата этих стран. Сослался на В. И. Ленина, и предупредил всех об опасности попыток экспорта, ускорения процессов перехода от одной формации к другой. Наше дело: обеспечить равные условия всем слоям населения стран бывшей оси создавать и поддерживать те партии, которые будут популярны там. Так, допустим, присутствующий на съезде товарищ Тельман, успешно восстанавливает некогда очень сильную Коммунистическую партию Германии. Влияние коммунистов в Германии пусть медленно, но восстанавливается. В Болгарии товарищ Димитров уже находится у власти, во Вьетмине коммунисты составляют большинство в правительстве Хо-Ши-Мина, в Италии высока популярность коммунистов, а в Польше, Румынии, Чехословакии, Японии и в Австрии влияние коммунистов очень слабое. Каждый народ вправе выбрать сам тот путь развития, который он хочет. Как позволяет ему его развитие. Этому нас учил Ленин, и наша партия пойдёт по этому пути. Но, при этом, показывая другим народам, успехи советского народа. На идеологическую работу среди населения стран бывшей оси надо обратить особое внимание. В первую очередь, показывая то, что мы пришли не как захватчики, а как освободители от фашизма. Самое сложное положение у нас в Польше и Японии. Там ещё очень долго придётся бороться с великопанством и самурайским духом. В Польше мало кто помнит, что они сами развязывали эту войну в Европе, договаривались с Гитлером об изменении границ, воевали с нами и захватили большую территорию в 20-м году. Сейчас у них ощущения побитого задиристого ребёнка: на нас напали, мы бедные и несчастные. Их бывшее правительство призвало к вооруженной борьбе с оккупантами. И найдутся люди, которые будут поддерживать их. В Японии — абсолютно иной менталитет, чем у нас. Совершенно другая психология, уклад жизни, но пропитанная ненавистью к нам. Там надо быть особенно аккуратным, и не вторгаться в устои этого общества. Действовать исподволь. Разъяснять населению, что именно военщина, самураи, привели страну к поражению. Требуется в ЦК создать отделы по работе с этими странами, и подобрать туда для работы специалистов по этим странам. Вести работу среди военнопленных, выпускать наши газеты на японском и польском языках. И не пускать дело на самотёк. Наша безопасность, во многом, зависит от решения этих задач.