Не бойся любви - Осборн Мэгги - Страница 60

— Мы ее вынем!

Дженни посмотрела Таю в глаза. Он понял, что она собирается сказать.

— Мы еще обсудим это, но я не думаю, что справлюсь. Если я сделаю самую крошечную ошибку, то убью его.

Она не сказала о том, что мучило и терзало ее душу: даже если она благополучно извлечет пулю, Тай не сможет ехать верхом, потому что потерял слишком много крови. Ему никуда не добраться.

Грасиела вцепилась Дженни в руку.

— Ты должна попробовать! Дженни, ты должна вырезать эту пулю. Я тебе помогу!

— Сердечко мое, вы с Дженни не можете оставаться здесь. Одним из тех людей, которые взорвали поезд, был Луис. Он пойдет по нашим следам.

— Мы не уедем! — рыдала Грасиела. — Мы не оставим тебя!

— Грасиела, у нас всего две фляжки. Воды хватит только до послезавтра. Можно протянуть чуть дольше, если отмерять маленькие порции. И у нас нет еды. Если даже Луис не гонится за нами, вы с Дженни умрете, если останетесь здесь.

«Гос-по-ди-гос-по-ди-гос-по-ди…» Это продолжало стучать с голове, а из горла рвался крик, но она сдерживала его.

Дженни заставила себя заговорить низким спокойным голосом.

— Таю необходим уход, Грасиела, постоянный уход по крайней мере в течение недели. Но у нас нет ни еды, ни воды на неделю. Если мы останемся — это самоубийство.

Грасиела с трудом подавила рыдание.

— А если мы уедем, он умрет!

Протянув руку поверх окровавленной рубашки Тая, Дженни ласково сжала ручонки Грасиелы.

— Я прошу тебя сделать то, чего тебе явно не хочется делать.

— Что?

— Иди побудь возле лошадей, а мы с дядей Таем поговорим наедине.

— Не хочу!

Но она все-таки поднялась и потащилась к лошадям, где и остановилась, глядя на Тая и Дженни и крепко стиснув руки.

Дженни сделала хороший глоток из бутылки с мескалем и вернула ее Таю. Крепко взяла его за руку.

— Выпей, ковбой. Хочу, чтобы ты напился вдрызг до того, как я полезу в твои внутренности. Самое большее, что я могу, — это попытать счастья с этой пулей. Уж лучше я убью тебя, чем позволю сделать это пустыне или Луису.

— Ни тебе, ни мне нет смысла проходить через это. — По глазам Тая Дженни поняла, что он знает свое будущее. — Ты должна увезти Грасиелу в безопасное место. Оставь мне фляжку и заряженный пистолет.

— Не знаю, смогу ли я так поступить, Тай. Просто уехать и оставить тебя здесь, — неуверенно произнесла Дженни, часто-часто моргая.

— Выслушай меня, дорогая. Нет никакого смысла всем нам троим дожидаться стервятников. Ведь ты понимаешь, что я прав. — Тай сжал челюсти, помолчал немного и продолжал: — Ты имеешь представление, далеко ли ближайшая деревня?

— Но ведь ты проезжал эти места. Между Чиуауа и Эль-Пасо-дель-Норте почти нет деревень. И ни одного врача. Мы можем надеяться самое большее на местного лекаря и на удачу.

Он кивнул.

— Рассуди сама. Ехать верхом я не в состоянии. Мне даже не взобраться на эту чертову лошадь.

Дженни смотрела на него сквозь пелену слез.

— Не могу я. Тай. Не в силах оставить тебя умирать одного под солнцем пустыни.

Он удержал руку Дженни, когда она хотела отнять ее.

— Но послушай же. Если вы останетесь, Грасиела умрет вместе с тобой и со мной.

— Кто-нибудь может проехать мимо…

— А может и не проехать. Или это могут быть проклятые кузены Барранкас. Луис еще гуляет по свету, если ты его не прикончила, но этого я не заметил.

Дженни покачала головой, проклиная на чем свет стоит Луиса Барранкаса.

— Дженни, посмотри на меня. Ты дала обещание. Дала слово отвезти ее к Роберту. Так что садись верхом и езжай. Прямо сейчас. Неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы ты и Грасиела сидели тут и дожидались моей смерти? Убирайтесь ко всем чертям!

Застонав, она склонилась вперед и начала бить по земле кулаками. Если бы она осталась, то, возможно, спасла бы его жизнь. Возможно. Вдруг кто-нибудь проехал бы мимо с водой и едой.

— Дженни, — тихо проговорил он, — между тобой и мной нет никаких обещаний. Но ты дала обещание женщине, которая умерла вместо тебя.

Она подняла голову и закричала на него:

— Заткнись ты с этим! Думаешь, я не знаю? Сейчас она ненавидела Грасиелу. Если бы не пришлось рисковать Грасиелой, она осталась бы возле Тая и помогла ему. Но поступить так она не вправе. Она дала обещание умирающей женщине, и вот теперь умирающий мужчина напоминает ей об этом.

— А я дал обещание своему брату. Тебе придется выполнить и свое обещание, и мое.

— Я знаю это, знаю! О Тай! О Боже! — Руки Дженни хватали песок, она уронила голову и чувствовала, как слезы жгут глаза. — Не умирай! — шептала она. — Я пошлю кого-нибудь за тобой. Только не умирай. Продержись.

— Вот это говорит моя девочка, — ласково произнес Тай, поднося к губам бутылку с мескалем. — Дженни! Я не имею права просить об этом, но… подожди на ранчо с месяц. Можешь ты это?

Болезненная улыбка искривила его губы. — Я предчувствую удачу. Я приду за тобой.

Дженни подняла голову, слезы блестели у нее на глазах.

— Ты глупый сукин сын! Почему ты дал себя пристрелить?

Став на колени, она крепко поцеловала его в губы, посмотрела в глаза и окликнула Грасиелу:

— Иди сюда и попрощайся с дядей. Мы уезжаем.

Грасиела подбежала и бросилась на колени возле Тая.

— Нет! Я тебя не оставлю! Мы будем вместе!

Тай коснулся ее щечки.

— Ты поедешь вместе с Дженни. Мы все встретимся на ранчо.

Слезы брызнули у Грасиелы из глаз.

— Пожалуйста, не умирай, дядя Тай! Не умирай, пожалуйста! Я буду очень много молиться за тебя.

Дженни встала и обратилась к Таю:

— Что передать от твоего имени Роберту и твоей матери?

Ему трудно было говорить, он от этого слабел. Смотреть на него казалось Дженни смертельной мукой. Иссиня-бледное лицо, бисеринки пота на лбу и над верхней губой, засохшая кровь на рубашке. «Гос-по-ди-гос-по-ди-гос-по-ди…»

— Скажи им… ох, черт, скажи им, чтобы они позаботились о моих девочках.

Его глаза умоляли Дженни поскорее уехать, потом в них вспыхнула боль, когда Грасиела бросилась на него, всхлипывая.

— У тебя есть все, что нужно? — полушепотом спросила Дженни.

Она подняла Грасиелу и взяла ее на руки. Смотрела на фляжку и пистолет у Тая на коленях, а после на бутылку мескаля до тех пор, пока не помутилось в глазах. Она видела, что Тай изо всех сил старается казаться бодрым, оставаться в полном сознании.

— Езжайте, — уже с трудом проговорил он.

— Тай! — шепнула Дженни, впивая последний раз его облик. — Спасибо тебе за все. Я люблю тебя.

Голова его опустилась, и Дженни не знала, слышал ли он ее слова. Все ее инстинкты кричали, чтобы она осталась с ним. Он в ней нуждался. Нуждался в уходе, в том, чтобы она вынула пулю из раны. Он был хороший человек и заслуживал большего, чем умирать в одиночестве в мексиканской пустыне.

— Я найду деревню. Пришлю людей. Обещаю. Обещаю.

Ни одно слово еще не было ей так ненавистно. Слезы застилали глаза. Дженни усадила Грасиелу на вороного, подобрала юбки до самых бедер и уселась позади девочки. Она не в силах была посмотреть на Тая еще раз и уехала, не оглянувшись.

Тай, с трудом держа глаза открытыми, следил за ними до тех пор, пока от них не остался лишь столбик пыли у самого горизонта. Потом заглушил боль в боку, выпив почти весь мескаль. Молчание окутало Тая, словно саван.

Шансы у него скверные, что и говорить. Он это знал. С полной фляжкой воды, двигаясь как можно меньше, он может протянуть дня четыре. Не больше, если учесть, как он ослабел и сколько крови потерял. Но он мужик крепкий. Легко не сдастся.

Пристроившись спиной к седлу, Тай открыл глаза и увидел трех сарычей, делающих над ним огромные круги. Рука невольно стиснула рукоятку пистолета.

У него достаточно пуль, чтобы отгонять хищников — по крайней мере какое-то время. Будут донимать ночной холод и дневная жара, но это не хуже, чем отсутствие пищи.

Тай закрыл глаза и уронил голову на грудь.