Лучший мужчина - Осборн Мэгги - Страница 92

Фриско был несколько разочарован. Не то чтобы он был кровожаден от природы, но пустить пулю в лоб Джеку Колдуэллу он бы не отказался.

— Времени нет, — сказал он, убирая пистолет. — Пошли.

Колдуэлл встал, размял пальцы и распрямил плечи.

— Значит, так: ты укажешь на барана, а мое дело — его постричь.

Всю ночь Колдуэлл трудился без устали, всю ночь Дэл был рядом с ним, но зато к утру Колдуэлл собрал долговые расписки на двадцать пять лонгхорнов. Когда Джек и Дэл вышли из последнего пропахшего дымом салуна, уже рассвело. Посмотрев друг на друга покрасневшими глазами, оба вздохнули поглубже, очищая легкие. Дэл аккуратно сложил расписки и убрал их в карман жилета.

— Проигравшие обещали доставить скот до полудня, — сказал Колдуэлл. — А после полудня вдова Рорк узнает, что не получит и ломаного цента. Не того она взялась обманывать.

Дэл не прощаясь ушел.

— Фриско! — окликнул его Колдуэлл. — Скажи Фредди, что я играл ради нее. И еще передай, что я поставил не на ту карту.

Хмурясь, Лутер наблюдал за тем, как последний из проигравших трейл-боссов вел своих лонгхорнов для клеймения.

— Когда-нибудь, — сказал он Фриско, дождавшись, пока чужие покинули лагерь, — вы расскажете мне, почему Джек Колдуэлл решил передать нам быков.

— Хорошо, но ведь вы сами решили, что подарки принимать не возбраняется. В завещании Джо таких запретов нет.

Ковбои откровенно радовались и выражали свою радость настолько бурно, что Грейди, приказавший готовить «новобранцев» к клеймению, боялся не быть услышанным. Разумеется, им достались далеко не лучшие животные. Карточные долги были оплачены худыми малорослыми бычками со стертыми копытами, но Фриско они вполне устраивали.

— Все по правилам, — подтвердил Лутер с широкой улыбкой на лице. — Не знаю, как вам это удалось, но… мои поздравления!

Фредди и Лес подбежали к Фриско с сияющими глазами. Алекс спешила следом в кресле-каталке.

— Это правда? — спросила Фредди, хватая Дэла за руку и с надеждой заглядывая ему в глаза. — Как ты сумел? Что ты сказал Джеку?

— Потом расскажу. Это не так уж важно. Важно, что ты сможешь купить театр в Сан-Франциско.

Фриско не удивляло, что ее мечта стала для него важнее, чем его собственная. Возможно, это как раз и называется любовью: когда то, к чему стремится любимая, становится важнее твоего самого заветного.

— Сан-Франциско? — нахмурившись, спросила Лес и переглянулась с Алекс. — Но я думала, что вы…

— Похоже, мы не можем привести наши мечты к одному знаменателю, — тихо ответила Фредди, с грустью взглянув на Фриско.

— У меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность, — сказала Алекс.

Фриско знал, что она говорит искренне, хотя выражение лица у нее было тревожно-рассеянное. Глаза ее беспокойно бегали: очевидно, она искала взглядом Джона.

Лес встала на цыпочки и поцеловала Фриско в щеку.

— Как мы можем отблагодарить вас?

— Сейчас же приняться за работу, — ворчливо ответил он, потягивая носом: в воздухе пахло паленой бычьей кожей, все «новобранцы» получили по отметине на боку. — Стадо не ждет!

Он посмотрел Фредди в глаза и, не в силах вынести слез, вот-вот готовых пролиться из их изумрудных глубин, резко развернулся и зашагал к табуну. Он должен бы чувствовать себя более счастливым, черт побери! Он получит все, чего желал. Кроме женщины, которую любит.

Обогнув Ньютон с востока, они повели стадо дальше на север.

Осталось еще три дня, думала Алекс, заканчивая мыть посуду. Покончив с уборкой, она, опираясь о рабочий стол, стояла и смотрела на солнечный диск, опускавшийся за горизонт. Еще три дня, и наступит конец тому периоду в ее жизни, из которого она вынесла столько, сколько иной не наберет за многие годы. Она приедет в Абилин не той женщиной, которой покинула Клис. Но сделает ли из этого вывод и сумеет ли сделать выбор?..

— О чем думаешь? — спросил, подойдя к ней, Джон.

Он не дотрагивался до нее, ибо прикасаться к ней значило причинять и ей, и себе слишком сильную боль. И она это знала. Он не касался ее, не целовал ее, не говорил с ней о будущем. Его выразительные серые глаза говорили ей, что, удерживая дистанцию между ними, он желал облегчить расставание.

— Я столько ошибок совершила в жизни, — пробормотала она, глядя на заходящее солнце.

— Не надо, — хрипло произнес он. — Не надо ничего объяснять.

Он думал, что она хочет сказать, будто считает ошибкой отношения между ними. Она обернулась, чтобы разубедить его, но вдруг замолчала, любуясь его лицом. Золотистый свет падал на его скулы, на губы, которые ей так хотелось целовать, и в глазах его светилась только любовь.

— Ты не мог бы кое-что для меня сделать? — спросила она.

— Все что ни попросишь.

— Достань, пожалуйста, мой спальный мешок.

Джон посмотрел на небо, несколько озадаченный ее просьбой.

— Конечно.

— Положи его вон там, возле палатки, а потом, пожалуйста, оставь меня одну.

Джон пошел выполнять ее просьбу, но до того как он повернулся к ней спиной, она успела увидеть, что лицо его исказилось болью.

— Спокойной ночи, любовь моя. Добрых тебе снов.

Стоя на четвереньках, Алекс развернула спальник, дрожащими руками перебирая вещи. Надо было удостовериться, что там есть все, что ей требовалось. Потом она легла и закрыла глаза руками.

«Я могу. И в этом я не ошибаюсь. Никогда еще я не поступала так правильно».

Фредди и Дэл сидели на пригорке плечом к плечу и смотрели через костер на Лутера и Лес. Лес и Лутер держались за руки, заглядывая в глаза друг другу, и эта трогательная сцена привносила что-то очень хорошее в грустные мысли, которые теснились в голове у Фредди.

Ей не хотелось, чтобы этот перегон заканчивался.

Никогда больше не испытает она того неописуемого возбуждения, когда гонишь быка в стадо, никогда не придется ей спать под звездным небом. Никогда больше жесткое мясо и непропеченный хлеб не покажутся ей пищей богов. Никогда не придется ей с такой же ясностью почувствовать всю силу своих рук, ног и тела. И горячий конь не понесет ее больше в прерии, и не лежать ей в объятиях мужчины, которого она любит всей душой.

Фредди прислонилась к плечу Фриско и закрыла глаза. Им не жить вместе, если кто-то из них не предаст свою мечту, не растопчет мечту другого. Почему, почему нельзя что-нибудь придумать, что устраивало бы обоих?

Дэл обнял ее одной рукой.

— С тобой все в порядке?

— Я чувствую себя так же беспомощно, как, по-видимому, чувствует себя Джон.

Джон сидел неподалеку от Лутера и Лес, сжимая в руках пустую чашку, и смотрел на огонь, на язычки пламени, касавшиеся дна кофейника. Последнюю неделю он был почти таким же молчаливым, как вначале, когда еще не мог говорить.

— Где же Алекс? — спросил Дэл, нахмурившись, и посмотрел в сторону полевой кухни.

— Не знаю. Ее уже не видно несколько часов.

И вдруг она услышала, как вскрикнул Дринкуотер, а другой погонщик уронил кружку. Пальцы Фриско больно сжали ее плечо, и Фредди взглянула в том же направлении, куда смотрели все. Алекс стояла возле фонаря, висящего на фургоне, опираясь на костыль.

Но это была не та Алекс, которую Фредди видела в течение последних нескольких месяцев. Ее роскошные светлые волосы были убраны в высокую прическу и украшены крохотными дикими розочками. На ней было синее шелковое платье, которое очень шло к ее глазам. Такой красивой и элегантной Фредди ее ни разу не видела.

Глядя на Джона, Алекс сделала несколько шагов к нему с помощью костыля. Фредди поднялась, и другие погонщики молча встали, наблюдая за развитием событий. Тишина стояла такая, что слышно было, как трещит в костре хворост, как ворочаются сонные лонгхорны.

Когда Джон встал, Фредди затаила дыхание, чувствуя, как в горле растет комок. Глаза его осветились пониманием, он всплеснул руками, не зная, что делать от счастья, и в глазах его заблестела влага.